Тата Зарубина /

Откуда пришел серенький волчок

24 апреля в «Галерее на Солянке» открылась выставка «Большие глаза войны». Выставка посвящена 65-летию Победы и 30-летию премьеры «Сказки сказок».

Иллюстрация предоставлена  Галереей на Солянке
Иллюстрация предоставлена Галереей на Солянке
Франческа Ярбусова. Волчок в дверях старого дома. Эскиз к фильму «Сказка Сказок»
+T -
Поделиться:

Всю выставку, от начала до конца, придумал Юрий Норштейн. За несколько часов до открытия он еще продолжал работу: доставал из бумажных конвертов персонажей мультфильма и пинцетом бережно раскладывал их на стеклянной витрине.

Участники выставки пытаются говорить о войне в несвойственной сегодня манере: нежно, лирически, с грустью. Это попытка посмотреть на войну глазами ребенка. Своими воспоминаниями о войне и послевоенном времени делятся дети 40-х годов: Людмила Петрушевская (соавтор сценария «Сказки сказок»), Наталья Абрамова (редактор фильма), Франческа Ярбусова (художник фильма). Сам Юрий Норштейн рассказал, из чего в его фильме складывался образ войны.

Создатели фильма, как говорят организаторы выставки, настоящие дети войны: Петрушевская в войну была беспризорницей, жила на улице и точно знала, какие нужно спеть песни, чтобы получить немного еды, а Норштейн был в эвакуации, и воспоминания о войне у него другие. Он помнит военное танго, когда женщины танцевали с женщинами, потому что мужчины не вернулись с войны. Это танго он показал и в «Сказке»: женщины и мужчины танцуют под песню «Утомленное солнце», и внезапно мужчины друг за другом начинают исчезать, а вместо них летят треугольные похоронки.

Эта выставка — экскурсия по лучшему мультипликационному фильму всех времен и народов, по времени и по жизни Юрия Норштейна: «Фильм “Сказка сказок” самый для меня дорогой, потому что он самый личный, потому что он исповедальный в большой степени».

Все тексты и комментарии к работам написаны Юрием Норштейном от первого лица, это воспоминания о детстве, о доме и дворе в Марьиной Роще, где оно проходило, собственно о работе над фильмом. Много фотографий Марьиной Рощи, которой сейчас уже нет. Часть работ сделаны самим Норштейном в 50–60-е годы, на них запечатлены люди, там много жизни. На фотографиях, сделанных оператором Александром Жуковским в 1976 году, уже безлюдно, дома опустели и приготовлены под снос, но на веревках все еще сушится белье. «Когда оглянешься в прошедшее время, начинаешь вдруг понимать, что мир, где ты жил, уходит навсегда, и ты никогда туда не вернешься. Это ощущение непереносимо», — пишет Юрий Норштейн. Но эта выставка — как раз попытка удержать это ощущение времени.

Вспомнить, откуда взялись танцы, письма и раскачивающийся фонарь, можно тут же. Сесть в темном кинозале на старые (1935 года) красные кресла из Центрального дома работников искусств и посмотреть «Сказку сказок». А затем еще и прочитать рассказы Норштейна о том, откуда взялся бык, прыгающий через скакалку, младенец, сосущий грудь, и волчок, большими испуганными глазами глядящий на войну.

Комментировать Всего 6 комментариев

Меня всегда поражало, что люди знают имя Юрий Норштейн и не знают имя Франческа Ярбусова. Мне кажется, что мир мультфильмов Норштейна это в первую очередь её мир. Норштейн его анимировал.

Не знают не только художника Франческу Ярбусову, но и кинооператора, Александра Жуковского, который сделал для фильмов Норштейна не меньше. Эта группа была таким единым целым, а Норштейн - ее лидером. Поэтому его и знают, мне кажется. Так в любом кино большинство помнит имя режиссера, но ни оператора, ни художника-постановщика назвать не могут.

А что в мультипликации делает кинооператор? Разве он просто не снимает кадр за кадром?

Вот, что пишет про Жуковского Норштейн:

" Пройдя учебу на операторском факультете ВГИКа, он оказался в мультипликации по причине тяжелой травмы на съемках документального фильма. И мне временами становилось страшно, что судьба соединила нас таким трагическим способом. Он одухотворял обычные стекла, обычный целлулоид. Разницы между огромным павильоном и мультипликационным станком для него не было. Экран все равно един. Снимая "Ежика в тумане", он видел за полем съемки иные дали. Кинокадр становился малой частью его мира.

Для него процесс выращивания чеснока, возделывания газона, восторг от Эль Греко или становление кинокадра были равновелики, поскольку всем процессам он отдавался самозабвенно. Глядя на его ворожбу, я мог сказать: снимают не кинокамерой, не на пленку и не при помощи осветительных приборов, нет. Подлинность кинокадра - это подлинность совести, сочувствия, просвещения, человечности. Поэтому даже в самых сложных кадрах "Шинели" с ним было спокойно. Его неторопливая убежденность в справедливости работы невольно проникала в тебя. И ты обретал равновесие. С ним сняты два фильма - "Ежик в тумане" и "Цапля и Журавль". И двадцать минут "Шинели". Но прожита целая жизнь. С ним мы сочинили принцип съемки на подвижных ярусах, покадрово меняющих высоту. При подвижной во всех плоскостях кинокамере этот принцип давал свободу парения в съемочном поле. Кинокадр обретал летучесть. Диффузион размером 80 на 130 см делался природным путем - стекло затуманивалось падающей на него пылью. Ровнее придумать невозможно. "Ребята, у вас стекло запылилось". - "Только не вздумай дунуть или чихать!" Легкость дыхания равнялась мягкости падения молекул на стекло кадра. И пространство наполнялось воздухом...

Я могу сказать об Александре Жуковском: он был великий кинооператор, из созвездия А.Княжинского, Г.Рерберга. Даже в фильм "Сказка сказок", снятый другим кинооператором - И.Скидан-Босиным, - простирается его влияние".

Щемяшие чувство доброты, нежности и ... ласки. Волшебная инсталляция. Волшебный мир Волчка. Оказывается, детям о Войне можно говорить не только пугая, но рассказывая. Лишь бы это было рассказано детским языком.

Тата Зарубина Комментарий удален

Александра, Вы совершенно правы - прекрасная выставка. Я бы, правда, не сказала бы, что она адресована именно детям (также, как и сам фильм)