Михаил Идов /

Belly, Tonic и другие покойники

Фото: REUTERS
Фото: REUTERS
+T -
Belly, Tonic и другие покойники
От редакции
Поделиться:

Записан этот шедевр был гораздо раньше, но обрел вторую жизнь благодаря экранизации мемуаров Кэролла, с юным Лео ДиКаприо в роли автора. Его куплеты представляли собой этакий люмпен-вариант стишка The Gashlycrumb Tinies поэта-иллюстратора Эдварда Гори — список бесславных кончин (Тедди нанюхался клею, Кэти передознулась и т. п.), а немудрящий припев констатировал: These are people that died, died. They were all my friends. «Это люди, которых нет, нет. А ведь были мои друзья». По сравнению со сложносочиненными страданиями, скажем, Курта Кобейна, песня казалась мне удивительно идиотской.

И, тем не менее, в последнее время она почти беспрерывно крутится у меня в голове, когда я читаю Times или блуждаю по местным блогам. Как Кэролл, я прожил в Нью-Йорке достаточно долго, чтобы самому составить похожий мартиролог — только состоит он не из имен, а из адресов. Целое поколение моих любимых мест успело кануть в Лету. Ничего самого по себе трагического в этом нет: жизнь в этом городе подразумевает постоянное обновление, шелушение шкуры и рефлекторное отбрасывание хвоста. Что в свою очередь подразумевает постоянную смерть всего, к чему ты успел привыкнуть. Но в последнее время этот круговорот сильно убыстрился — сперва из-за так называемой джентрификации («облагораживания»), душившей галереи и рок-клубы ради бутиков и винных баров; затем из-за кризиса, вовсю душащего бутики и винные бары ради пустых витрин и задраенных штор. (За которыми через пару лет неминуемо закопошатся галерейщики, и цикл начнется заново.) Список жертв уже набрался внушительный. Настолько, что из него одного складывается подобие мини-портрета города. А заодно и мини-автобиография. Вот несколько самых дорогих автору покойников.

 

Belly

Мой личный эквивалент кафе «Маяк». В 2005-2006 годах я ходил в этот малюсенький бар на Орчард-стрит с такой регулярностью, что он превратился в подобие вечернего офиса. Знакомые в поисках меня заглядывали туда, не потрудившись даже позвонить, — и чаще всего находили. Главной чертой Belly было идеально взвешенное соотношение респектабельности и разрухи: обшарпанные бордовые стены, несметное число просиженных диванчиков и пять-шесть сортов хорошего вина за пять-шесть долларов. Над баром висела грифельная доска со списком коктейлей по украденным у более претенциозных соседей рецептам. (Они так и назывались: «Украден из Schiller's», «Украден из Nobu».) В углу, как правило, кто-то тихо диджействовал с айпода. По первой же просьбе айпод легко заменяли на ваш: вкусу завсегдатаев доверяли. Кроме того, в этой обстановке почти любая музыка звучала одинаково хорошо.

Причина смерти: захват Нижнего Ист-Сайда в 2007 году публикой, предпочитающей чилийскому караминеру пиво, а айподу — телевизор, настроенный на спортивный канал.

Second Avenue Deli

Один из триумвирата «великих» еврейских деликатессенов (непереводимый термин, обозначающий смесь ресторана с кулинарией) Нью-Йорка. Впрочем, в отличие от конкурентов — Carnegie Deli и Katz's — Second Avenue Deli был совершенно не заточен под туристов. Он единственный из трех был по-настоящему кошерным (заказ типа «ростбиф с сыром» вызывал недовольные взгляды строгих старушек, работавших там официантками). Каждый визит начинался и заканчивался на мрачной ноте — в дверях висел плакат, обещавший вознаграждение за поимку убийц первого хозяина ресторана, Эйба Лебеволя. И тем не менее Second Avenue Deli был одним из самых гостеприимных мест в городе — особенно в 1998 году, для одинокого нью-йоркского новобранца, выросшего на холодце с хреном и бульоне с клецками. Нет, что-то в нем определенно было; то ли простота, с которой на каждый столик без объяснений и бесплатно метали соленые огурцы и кислую капусту, то ли потрясающий бутерброд с рубленой печенью (ингредиенты: ржаной хлеб, рубленая печень), то ли стены темного дерева с коллекцией криво повешенных портретов Эйба в обнимку с большими шишками семидесятых. В середине девяностых, согласно легенде, знаменитый дизайнер Дэвид Рокуэлл был приглашен обновить декор, посмотрел по сторонам и сказал «я не знаю, как это улучшить».

Причина смерти: задушен в 2006 году владельцем здания, в порыве алчности задравшим арендную плату с 24 до 33 тысяч долларов в месяц. Воскрес полтора года спустя в уменьшенном и лишенном былой магии варианте по новому адресу — на Третьей авеню, таким образом создав одну из классических нью-йоркских заморочек для туристов («почему Second Avenue Deli находится на Third Avenue?»). Убийство Эйба Лебеволя до сих пор не раскрыто.

Tonic

Эпицентр экспериментальной музыки Нью-Йорка, средоточие так называемого downtown sound — смеси би-бопа и инди-рока. Возник на месте старого винокуренного заводика на Норфолк-стрит, в Нижнем Ист-Сайде (и в двух кварталах от Belly). Огромные, метра три в диаметре бочки так и остались в подвале — хозяева прорезали в них хоббитовского вида дверцы и поставили внутри столики. В зале наверху концерты курировали как выставки; среди кураторов часто попадались музыканты уровня Джона Зорна, Йоко Оно и Моби. Они же к концу вечера нередко оказывались на сцене. В 2006-2007 годах, когда в Tonic уже начали пускать всякую шваль вроде нас, Spielerfrau сыграли там как минимум пять концертов, каждый из которых запомнился невероятно доброжелательным приемом и умной публикой.

Причина смерти: задавлен в 2007-м чудовищно уродливым кондо-небоскребом, выросшим непосредственно рядом. Во время стройки в Tonic постоянно прорывало трубы (подвал со знаменитыми бочками затапливало дважды) — и ремонт разорил хозяев. Не помог даже благотворительный концерт Йоко Оно.

Kim's Video

В конце восьмидесятых, когда корейский иммигрант Ким (YoungmanKim) начал приторговывать видеокассетами в своей прачечной, никто не мог предположить, что десять лет спустя он окажется владельцем прокатной сети с самой большой в Нью-Йорке коллекцией авангардного и независимого кино. Метод Кима был прост: он за свой счет рассылал работников по всему свету в поисках вышедших в тираж — а зачастую едва в него вошедших — фильмов типа «Кровавый меч 99-й девственницы». В результате прогулка по Kim's напоминала погружение в параллельную вселенную. Даже свежеиспеченный выпускник киношколы, коим я в тот момент являлся, мог часами бродить между полок и не увидеть ни одного знакомого названия. У Кима хранилась единственная в городе кассета с культовым фильмом Славы Цукермана «Жидкое небо», с записью на месяц вперед. Десятки клерков Kim's Video сами стали кинорежиссерами, владельцами музыкальных лейблов и т. д.

Причина смерти: убит Интернетом. Согласно New York Times, на пике популярности Kim's Video в середине девяностых в членах видеопроката состояло 200 тысяч человек. К декабрю 2008-го их осталось 1500. К январю 2009-го прокат закрылся. В роли неожиданного спасителя выступил сицилийский городок Салеми, чей муниципалитет выделил деньги на покупку и хранение бесхозной коллекции. Странный и немножко оскорбительный для Нью-Йорка хеппи-энд.

Комментировать Всего 15 комментариев
все таки Кэролл сильно в русле Ramones
Да, при этом далеко не такой catchy.
Очень жалко, когда закрываются любимые места. Но, наверное, так и должно быть, ведь жизнь не стоит на месте.
Мне не хватает Клуба «Бедные люди», в котором мы очень любили выпивать. Жалко котлетной на Остоженке, где мы еще с художником Сундуковым пили водку и закусывали котлеткой по 10 копеек. И изжоги, кстати, не было. Тогда ее, правда, ни от чего не было. А теперь переделали нашу котлетную на какую-то безликую кофейню. А вот пирожковая, напротив МАРХи, испортила желудки не одного поколения студентов. Но уж очень вкусные были пирожки — как сейчас помню, жареные по 10 копеек, печеные по 9 копеек. А еще на Фрунзенской набережной были прекрасные рестораны «Мама Зоя» и «Причал торпедных катеров». Вот пафосные места, мне не так жалко, когда закрываются. Хотя какой был замечательный ресторан «Тамерлан», напротив Академии художеств! Там прямо при тебе готовили китайские и монгольские блюда. Его дико жалко. И мне не очень нравится, каким стал «Ветерок» на Рублевке. Раньше он был такой хороший, на свежем воздухе, рядом с бензоколонкой.
Вася, ко мне однокашник с маниакальной идеей возродить пирожковую у МАРХИ пристает третий год)
С трудом отбиваюсь...
Яма! Угол Пушкинской и Столешникова
Безвозвратно утраченная реально культовая пивная... Прошла все стадии эволюции -- от сидячки с официантками до стоячки с автоматами... В последний раз там был в 1993 г.
И еще -- Ракушка на Юго-Западной и Саяны на Щелчке... что с ними?
я был в яме в 1997. еще работала.
В Яме, кстати, помню эпизод. Сортир там был облицован ярко-зеленой плиткой "под малахит". Весь.
Заходит покачивающийся мужичок, обводит все это великолепие глазами и произносит восхищенно: Это ж... малахитовая шкатулка какая-то!
"Тогда ее, правда, ни от чего не было."
Вот в этом вся загвоздка: иногда трудно отличить ностальгию по месту от ностальгии по себе...

А про "Бедных людей" я много хорошего слышал от друзей - жаль, что так и не удалось побывать.
Закрылся один очень хороший японский ресторан — находился он в районе Гринвич-Виллидж. Закрылся не то чтобы совсем недавно — еще летом, но я все равно жалею. Работал он странно — открывался только в 5 вечера, и там были все виды суши, очень качественные и вкусные. Тебе давали такую табличку-меню, ты отмечал, сколько и каких сушечек сделать, и отдавал официанту. Хороший был ресторан. Одна проблема — забыл, как он назывался. Вы не помните случайно?
Хм, трудно сказать.East или West Village? Может, Jeollado? По крайней мере хороших суши пока в городе вроде меньше не становится...
Было место под названием «Мама Буда». Оно находилось на пересечении Charles str. и 8-й авеню. Может быть, оно? Но проблема в том, что в Гринвич-Виллидж, наверное, около 300 мест, которые продают суши или китайскую еду, поэтому сказать довольно сложно. Раньше меня очень огорчало и раздражало закрытие каких-то мест в Нью-Йорке и открытие там совершенно других ресторанов. Но сейчас я привык, и мне уже кажется, что если ты не можешь удержать ресторан, то дай попробовать другому. Пример у меня под домом. Здесь открылся итальянский ресторан «Моранди», принадлежащий Кифу Мак Нели (ему также принадлежат «Бальтазар», «Пастис», «Правда»). Когда туда заходишь — там старые стулья, столы и т.д., — такое чувство, будто оно было здесь всегда. Они специально состарили всю мебель, и получилось очень неплохо. Я знаю три места, которые были здесь до этого ресторана, и это, пожалуй, самое лучшее. Так что все течет, все меняется.
Макнелли вообще гений - именно как создатель уютных пространств. Еда в его ресторанах самая обыкновенная, но они моментально и навечно "врастают" в место, в котором открываются. (Ну а "Одеон" и "Лаки страйк" вообще, можно сказать, изобрели Трайбеку как отдельный район).
Это все его совершенно маниакальное, даже по Нью-Йоркским понятиям, отношение к деталям, которые сами по себе абсолютно назначительны, но в сумме создают ту самую уникальную "Макнеллевскую" атмосферу в каждом его месте. Моя приятельница и бывшая сокурсница Роберта руководит дизайн-студией Mucca, и они сотрудничают с Кифом(?) не первый год, так она рассказывала совершенно фантастические истории о их работе с ним. Вроде того, что для каждого ресторана создаются свои особые шрифты вывесок, меню, счетов и т.д., каждая половица в "Моранди" была лично им отобрана в старых домах в Италии, вырезана из пола и привезена в Америку, дизайн интерьера занимает около года (по сравнению с парой месяцев для любого другого ресторана), и так далее.

Только так и можно :)
Off Topic
не могу не обратить внимание на то, что на наших фотографиях в СНОБе у нас, по всей видимости, один и тот же пиджак :)
То, что сейчас называется "Маяком", к клубу, который я придумала и создала в 93-м году. не имеет уже отношения. Тогда это был действительно клуб, с членством, закрытый, без вывески. За прообраз я брала, кто помнит, ресторан ВТО, сгоревший к тому времени. Он был самым ночным, в советской Москве заведением. Закрытым, для своих. И "Маяк" был таковым. Благодаря "Маяку" родилось много новых интересных проектов, музыкальных и творческих коллективов. Какие мы устраивали концерты, живые, не денег ради, бесплатно какие музыканты играли! Я уже не говорю сколько переженились и сколько детей от этих браков родились. Кстати, в последнем номере писали об Олеге Радзинском, он также нашел свою половину в "Маяке".
Причина смерти. Поменялось руководство театра. На смену старым творческим людям пришли новые алчные, совсем уже не творческие. И стали душить арендой. Додушили до того, что мы закрылись на почти два года, а потом открылись вновь, со старым названием, и новой концепцией. От старого остались только старые буфеты и мои воспоминания о замечательном рок-н-рольном времени.