Удивительные приключения «приморских партизан»

Банда «приморских партизан», совершивших ряд нападений на милиционеров, может быть причастна также к угонам, поджогам и кражам, заявляют в СКП. Официальные власти называют «партизан» бандитами, однако многие среди местного населения поддержали их действия, в блогах их считают «народными мстителями», а пресса ищет их последователей среди рядовых уголовников

+T -
Поделиться:

Банда из шести человек была обезврежена в Уссурийске. Двое преступников погибли (по официальной версии, они покончили с собой, по другой — погибли во время штурма квартиры), четверо были задержаны. Первоначально предполагалось, что на их счету три нападения на сотрудников правоохранительных органов — одно в мае и два в июне, в результате которых один милиционер погиб, еще трое были ранены.

Подробнее

Между тем, по версии следствия, «приморские партизаны» совершали преступления не только против милиционеров, но и против гражданского населения. По словам официального представителя СКП Владимира Маркина, банда начала орудовать еще в феврале этого года, когда было совершено первое нападение на милиционеров во Владивостоке (тогда один милиционер был убит, второй ранен). «В течение нескольких месяцев злоумышленники совершали кражи, угоны, поджоги в Кировском, Дальнереченском и Спасском районах Приморского края. Подозреваемые похищали оружие и транспорт у жителей районов, с тем чтобы продолжать свою преступную деятельность, направленную на совершение тяжких преступлений», — подчеркнул Маркин. Целью нападений на милиционеров было завладение оружием, считают следователи.

Родственники задержанных, впрочем, высказывают иную версию. В частности, отец самого молодого из членов банды 18-летнего Романа Савченко Владимир Савченко рассказал, что ранее его сын никогда не нарушал закон, а «уйти в леса» его заставил беспредел местных милиционеров. По его словам, ранее Савченко задерживали милиционеры и пытались силой выбить у него признание в дачной краже. Двое других членов банды — Александр Ковтун и Андрей Сухорада — также пострадали от рук милиционеров, отметил Савченко: «Сухораду полтора года назад так избили, что он потом месяц в больнице лежал. Мать сказала, что все ребра ему переломали».

Среди местного населения многие поддержали действия «партизан». Это подтвердили сотрудники Приморского УВД, которые назвали этот факт признаком «болезни общества». Нападения на милиционеров и операция по поимке подозреваемых вызвали большой общественный резонанс. По сведениям агентства Prima Media, Дальневосточный консалтинговый центр (ДКЦ) провел традиционный еженедельный опрос общественного мнения, посвященный важным для региона темам. Последний опрос был посвящен отношению населения к так называемым приморским партизанам. Однако центр решил отказаться от публикации данных опроса без объяснения причин. В ДКЦ лишь заявили, что социологи «намерены провести дополнительные замеры по данной теме».

Между тем в российской прессе стали появляться сообщения о якобы последователях «приморских партизан». Так, например, газета «Новые известия» посчитала таковыми преступников, напавших на милиционеров в Новгородской области, написав в своей статье буквально следующее: «Сообщается, что преступники, совершившие эти преступления, являются последователями так называемых приморских партизан». Между тем, по данным местных СМИ, перед нападением на патруль ДПС преступники ограбили и туристов из Москвы, отдыхавших неподалеку, а милиционеры были ранены при попытке их задержать. При этом один из задержанных по подозрению в этих преступлениях уже значился в федеральном розыске за убийство.

Даниил Дондурей

   Думаю, история с «приморскими партизанами» — это скорее история уголовников. Правды мы не знаем и вряд ли узнаем. Однако общество склонно поддержать их и представить в образе «народных мстителей». Тому есть несколько причин, и действуют они мультипликативно — одна усиливает другую.

Первое. Всегда существуют разные точки зрения по поводу событий, их объяснений, процессов. В нормальных странах имеется нормальная, содержательная оппозиция существующей власти. И существуют механизмы соревнования между имеющей власть системой и той, которая ее критикует и в рамках обустроенного общества имеет возможность поменять идеи, поменять приоритеты, получить власть, посоревноваться за умы людей. Если этого нет и существуют какие-то имитации и псевдопартии, псевдопарламенты, псевдообсуждения, отсутствует прямой эфир, то сразу же общество разделяется на две части: одни начинают приспосабливаться, а другие радикализироваться. Сразу возникают радикальные, неинституциональные способы заявления инакомыслия. Возникают, я подчеркиваю, варварские методы проявления инакомыслия. Общество не знает, что с этим делать. Оно не имеет инструментов для обсуждения, для проведения каких-то изменений. Мне кажется, такие полу- или абсолютно бандитские подходы — некая реакция на то, что вменяемых технологий конкуренции нет.

Второе. Общество у нас формируется элитой таким образом, что оно особенно не доверяет власти. Я имею в виду не все общество — оно в большей части, в общем, спокойно, жаждет пайка, кормушки, развлекательных передач по телеку и стабильных цен на нефть. И возникает такая ситуация, когда радикалы, неинституциональные люди, часто бандиты, захватывают идеологию противостояния. Захватывают, адаптируют, используют.

Третье. В стране никто не противостоит насилию. Если вы посмотрите 3000 серий российских телесериалов, которые ежегодно производятся, то там одно насилие направляет другое. Убить человека — не тема. Расстрелять майору девять человек — не проблема. Попереживать про это — для красного словца. Идет 15-летняя легализация насилия без противостояния ему.

Все это варится, перемешивается, и возникает тот перегной терпимости, который сразу дает неверные интерпретации происходящему. Потому что нет места, нет формы, нет языка обсудить, а что же там стоит за ментами сегодня. Как население относится к ним, почему их боятся, кто должен их усмирять. Это все вопросы, на которые нет ответа. Потом приходят бандюганы и пользуются идеологией, для того чтобы иметь право на убийство.

Единственный способ исправить эту ситуацию — вернуть общество в жизнеспособное состояние. Это значит, что люди должны действительно разделять какие-то цели, соревноваться за достижения, чтобы они могли высказаться либо на выборах, в прессе, на ТВ, чтобы там появились передачи в прямом эфире, чтобы не было внутренней цензуры и еще тысячи подобных перемен. Это на самом деле сетевой сбой, он не связан с тем, что посадим сейчас хорошего политрука, он за все будет отвечать. Требуется мировоззренческое обновление общества, чем в последние 20 лет никто не занимается.   

Комментировать Всего 7 комментариев

Думаю, история с «приморскими партизанами» — это скорее история уголовников. Правды мы не знаем и вряд ли узнаем. Однако общество склонно поддержать их и представить в образе «народных мстителей». Тому есть несколько причин, и действуют они мультипликативно — одна усиливает другую.

Первое. Всегда существуют разные точки зрения по поводу событий, их объяснений, процессов. В нормальных странах имеется нормальная, содержательная оппозиция существующей власти. И существуют механизмы соревнования между имеющей власть системой и той, которая ее критикует и в рамках обустроенного общества имеет возможность поменять идеи, поменять приоритеты, получить власть, посоревноваться за умы людей. Если этого нет и существуют какие-то имитации и псевдопартии, псевдопарламенты, псевдообсуждения, отсутствует прямой эфир, то сразу же общество разделяется на две части: одни начинают приспосабливаться, а другие радикализироваться. Сразу возникают радикальные, неинституциональные способы заявления инакомыслия. Возникают, я подчеркиваю, варварские методы проявления инакомыслия. Общество не знает, что с этим делать. Оно не имеет инструментов для обсуждения, для проведения каких-то изменений. Мне кажется, такие полу- или абсолютно бандитские подходы — некая реакция на то, что вменяемых технологий конкуренции нет.

Второе. Общество у нас формируется элитой таким образом, что оно особенно не доверяет власти. Я имею в виду не все общество — оно в большей части, в общем, спокойно, жаждет пайка, кормушки, развлекательных передач по телеку и стабильных цен на нефть. И возникает такая ситуация, когда радикалы, неинституциональные люди, часто бандиты, захватывают идеологию противостояния. Захватывают, адаптируют, используют.

Третье. В стране никто не противостоит насилию. Если вы посмотрите 3000 серий российских телесериалов, которые ежегодно производятся, то там одно насилие направляет другое. Убить человека — не тема. Расстрелять майору девять человек — не проблема. Попереживать про это — для красного словца. Идет 15-летняя легализация насилия без противостояния ему.

Читать дальше

Все это варится, перемешивается, и возникает тот перегной терпимости, который сразу дает неверные интерпретации происходящему. Потому что нет места, нет формы, нет языка обсудить, а что же там стоит за ментами сегодня. Как население относится к ним, почему их боятся, кто должен их усмирять. Это все вопросы, на которые нет ответа. Потом приходят бандюганы и пользуются идеологией, для того чтобы иметь право на убийство.

Единственный способ исправить эту ситуацию — вернуть общество в жизнеспособное состояние. Это значит, что люди должны действительно разделять какие-то цели, соревноваться за достижения, чтобы они могли высказаться либо на выборах, в прессе, на ТВ, чтобы там появились передачи в прямом эфире, чтобы не было внутренней цензуры и еще тысячи подобных перемен. Это на самом деле сетевой сбой, он не связан с тем, что посадим сейчас хорошего политрука, он за все будет отвечать. Требуется мировоззренческое обновление общества, чем в последние 20 лет никто не занимается.

Свернуть

Первый тревожный сигнал прозвучал еще когда в прошлом году была ограблена машина с инкассаторами в Пермской области (если не путаю). Уже тогда, когда шел процесс, появились сведения о том, что общество "с понимаем" относится к действиям нападавших и не особенно их осуждает. Наличие оппозиции признак здорового и рационального политического процесса - "спасибо надо за это сказать" - подытожил глава Правительства в известном диалоге с Ю.Шевчуком. Маневрирование с целью ухода от диалога с оппозицией, лишение её дискуссионных площадок (от Гос.думы до Триумфальной площади), если и не загоняет оппозицию в лес, к партизанам, то создает почву для того, чтобы уголовники рядились под политических. Народ любит опальных князей, взять того же Б.Ельцина начала 90-х.

Эту реплику поддерживают: Татьяна Непомнящая, Артур Евстефеев

Максим, в этой истории вопросов мало... За исключением главного -- кому выгодно ее политизировать?

Позвольте расширить ответ. Итак, по той информации, которая доступна обществу -- бывшей герой чеченской войны, сам мент и плюс к нему два мента, плюс нацбол, от которого открещивается лимонов, но считает, что его люди смогли его когда-то накормить. И вот эта команда начинает целенаправленно уничтожать своих бывших коллег. Тут надо, в самом деле разбираться, а кого именно из коллег, и были какие-то связи между убитыми и убийцами, хотя, насколько я понимаю, доказательная база того, что именно приморские партизаны именно этих ментов убивали -- пока формируется только на основе заявлений пресс-служб силовых структур.

Теперь самое главное. Для того, чтобы бывшие менты, силовики, военные, объединились с целью ликвидации своих коллег -- нужна очень серъезная мотивация. Именно для объединения. Пробую объяснить. Убить человека -- опыт нужен и преодоление той черты, когда твой военачальник оказывается главнее Бога.

 вот ты, убийца. И коллега твой - убийца. Мотив -- спасение Родины. А коллега тебе спину в бою прикрывает. Как его убить потом? Если попал в менты или  вообще в эти структуры, либо ты вместе с ними воюешь, либо они тебя вытесняют оттуда, выдавливают, как лишнее звено.

Тогда получается первая мотивация -- месть. НО как найти таких же "обиженных", чтобы сколотить их в команду, вернее в боевое подразделение, прихватить туда же мальчонок допризывного возраста, оружия в руках не державших, и начать "гасить" ментов. Ерунда какая-то...

Сейчас расскажу военную тайну -- одно время прошла волна про "Белую стрелу". Это сообщество чистых и честных ментов и комитетчиков, которые, занимая свои посты, и будучи недовольными коррумпированностью начальства, начали мочить криминальных авторитов, врагов общества. И перемочили почти всех.  Так вот, мотивация для сбора хоть в какую-то группировку для силовиков существует в двух вариантах. Первая -- мощнная идея, типа, мы последние, кто может защищать справедливость. Хера собчаьего сейчас такой идеей хоть кого-нибудь воевавшего со звездочками на погонах на этой идее поймаешь. "Белая стрела" была в самом деле. И не в том образе, который правосудие отдали в СМИ -- типа хреновенькая банда ментов, которая себя так называла. Нет, это реальная сила из людей с богатейшим боевым опытом, с государственными постами и прочая. Фишка в том, что они, выжившие на войне, которая им лично никогда не была нужна, возвращаются в страну, которой они, иначе, как на войне никому не нужны. И даже психологически, пытаясь выжить в ситуации, когда в тебя не стреляют, а просто так топят в дерьме, потому что ты нужен там -- на фронте и мертвым героем, она заставляет людей прижиматься в стае к таким же, как и те, с кем воевали, с кем в горах на снегу грели друг-друга, с кем.. Ладно, нет у войны романтики. Убивалово мерзкое, массовое и не более. Так вот, а почему, возникает вопрос, им, тем, кто нас послал туда, можно, а нам нельзя? Почему так случилось? Где враг-то? А, воры в законе? Подумаешь, геморрой... Два притопа, три прихлопа. А дальше произошла такая трансформация. Там прихлопнул, а денежные потоки покойного остались. И мотивация начала меняться с позиции "справедливость" на позицию "доходность", прибыльность и прочая.

И как грибы проросли ассоциации, фонды и прочие негосударственные организации ветеранов боевых действий из различных силовых структур, которые при внимательном изучении, крышают коммерческие конторы, сосут их и живут за их счет. НО это сотни тысяч людей на территории бывшего Союза. И никто из них из этих сотен тысяч не попер в леса, чтобы долбать каки-то сраных патрульных ментов или гаишников.

У тех, у партизан, мотивации не было никакой. Скорее всего, был бандитизм, их начали искать, а кому-то из репортеров оперативники шепнули, что это очень опасная банда, которая через тайгу роет тоннель для ликвидации самого Нургалиева. Разве подчиненные министра могут допустить такое? Да, никогда...

С уважением,

Олег

Есть еще один аспект этой темы: полной игнор интересов той части России, которая расположена от Уральских гор до Сахалина. Эта земля рассматривается метрополией только как территория для добычи полезных ископаемых и захоронения отходов. Это объективно так.

Именно такая политика по отношению к людям, эти земли пока населяющим, и является питательной средой для вот таких диких феноменов. А то, что те ребята-партизаны - обычная неадекватная шпана, трудные подростки из трудных семей совершенно не умоляет губительности этой колониальной политики. Это скорее одно из многочисленных ее последствий. К сожалению далеко не последнее и не самое дикое.

Эту реплику поддерживают: Максим Цыганов

 я бы расширила территорию ещё до Волги на запад, как минимум

Cui prodest?

Кому выгодно в общих чертах понятно. На белый террор мы ответим красным террором, - сказал вождь мирового пролетариата и понеслось...

Российская ментальность лишена серого цвета, нам по душе монохромность чувств, эмоций и восприятия. Пожалеть хромую собаку и через минуту пинать беременную в живот кованным сапогом, стрелять так до последнего патрона, любить так королеву и так далее. Можно, ты это знаешь лучше меня, информационно зачморить милицию так, что завтра никому мало не покажется. Не смотря на все оговорки, что "погоны еще не признак оборотня и есть такие, кто жизнью рискует за наш спокойный сон" - все это ерунда, пока нет соответствующего информационного потока. Поток есть другой и именно он формирует отношение к происходящему. Что остается делать - надо "продать" себя людям принимающим решения, показав угрозу для них и "закупку" защиты от угрозы у "единого поставщика". МВД решили пойти тем же путем - начали формировать информационное поле, привязывая к каждому тяжкому преступлению политическую подоплёку, намекая, что вектор угрозы направлен не на граждан, а на власть. Нужна функция защиты - обеспечим, только "собак отзовите", чтобы не мешали творить правосудие.

Про снайпера "белой стрелы" я читал, года 3-4 назад - интересно, прочитал за один подход, но для XXI века уже, увы, не очень актуально - романтики много. Знаешь, как старинные романсы - очень красиво и за душу берет, но это было, было...