/ Лондон

Елена Лангер о том, как ее опера о болезни Альцгеймера помогла ей и ее больной маме

Когда мама прочла статью в Evening Standard о том, что моя опера Lion’s Face имеет отношение к ее психическому заболеванию, она испытала шок

Сцена из оперы «The Lion's Face»
+T -
Поделиться:

Мне было шесть лет, когда с мамой что-то случилось. От меня это скрывали, и только лет в двенадцать я узнала, что мама тогда, в 1980 году, потеряла ребенка и с ней что-то произошло. Я в первый раз пошла к ней в психиатрическую больницу на Преображенку в Москве. Это самое страшное место, которое я когда-либо видела. Там были люди с совершенно разными болезнями, но взгляд у них был одинаковый, походка одинаковая и вели они себя одинаково. Я не имею никакого отношения к медицине, но, думаю, причина в том, что их глушили одними и теми же препаратами.

Помню, бабушка рассказывала, что те женщины, которые лежали с мамой в палате, они ее били, очки ей поломали. Вот такие ужасные вещи. И еще помню, что бабушка сказала (это когда я уже начала встречаться с мальчиками): никогда не говори, что твоя мама здесь лежит, что она больной человек. А то на тебе никто не женится.

В России можно свободно рассуждать о том, что у тебя больная печень, сердце или даже что у тебя геморрой. Но, не дай бог, если ты или твои близкие лежали в психиатрической больнице. Это всегда скрывается. И я все время чувствовала, что не могу ни с кем это обсудить. С папой тоже нельзя было как следует поговорить. Я никогда не знала всей правды, насколько сейчас понимаю. И до сих пор, кстати, не знаю.

Мама говорит, что ее болезнь называется циклотимия — это когда экзальтированное состояние сменяется депрессивным (циклотимия — принятое в советской психиатрии обозначение смягченной, легкой формы маниакально-депрессивного психоза. — Прим. ред.). Они с бабушкой всегда повторяют: «Какая тебе разница, какой диагноз? Главное, знай, что это не шизофрения». Потому что шизофрения — это наследственное.

Лет десять назад я позвонила ее психиатру и сказала: «Дайте мне, пожалуйста, историю маминой болезни, я теперь живу в Лондоне, и если с мамой, когда она приедет сюда, вдруг что-то случится, я не смогу объяснить врачу, что с ней такое». Ее врач, с которой у нас были хорошие, дружеские отношения, сказала: «Тебе не нужно ничего знать, это не твое дело. Если, не дай бог, маме станет плохо, ты отведешь ее к доктору, и он сам разберется». Я говорю: «А как же языковой барьер?»

В общем, мне так и не дали историю болезни и вообще сказали, что это запрещено. Что с ней делали в психиатрической больнице, от чего лечили — неизвестно. Когда я рассказываю про это своим английским знакомым, они, конечно, просто не понимают, как такое вообще может быть. Ведь в каком-то смысле это нарушение прав человека, когда тебя лишают доступа к информации, например, о состоянии собственного здоровья.

Я приехала в Лондон на следующий день после окончания московской Консерватории, к мужу, который работал в то время в банке. Пошла учиться в Королевский колледж музыки. Единственный шанс для никому не известного композитора — это музыкальные конкурсы. Для одного из таких конкурсов я и решила написать оперу Lion’s Face. И пока писала, практически стала специалистом по психиатрии.

Я представила одинокого больного старика на темной театральной сцене, и это было первым толчком. Потом я рассказала про свою идею знакомому режиссеру Джеймсу Фуллджеймсу из театра Almeida (Елена Лангер была первым штатным композитором одного из самых известных в Лондоне театров за всю его историю. — Прим. ред.). Он придумал свести меня с врачами из Института психиатрии при лондонском King’s College. Познакомил с совершенно удивительным человеком, Саймоном Лавстоуном. Саймон, психиатр, специализирующийся на заболеваниях пожилых людей, — достаточно известный человек в Англии. Для него это тоже был, насколько я понимаю, интересный опыт. В интервью он потом сказал, что ученым, как правило, не дают голоса в произведениях искусства, про них говорят в третьем лице, но мы, сказал он, существуем, и у нас тоже есть эмоциональный отклик на страдания пациентов. А оперу назвал «настоящим руководством по обращению с больными Альцгеймером».

Почему я выбрала именно эту болезнь? Во-первых, я знала, что такого рода тема — потеря памяти — здорово сработает с поэзией и музыкой. А во-вторых, у мамы тоже было что-то похожее — в 49 лет она вдруг на несколько месяцев потеряла память, и врачи не знали почему. Она помнила только одно: у нее есть дочь в Париже. Хотя я была в Лондоне.

Готовясь к постановке, мы с либреттистом Глином Максвеллом — кстати, переводчиком Бродского — отправились в клинику. И хотя мы провели в лабораториях всего несколько дней, мы увидели абсолютно все. Например, нам показали эксперимент с дрозофилами. Этим маленьким фруктовым мушкам вживляли ген болезни Альцгеймера, и они менялись: глаза у них становились большие, красные, они начинали двигаться замедленно. Это потрясающе — они вели себя, как настоящие больные Альцгеймером. Нам показывали мозг такого больного — физиологически он меньше в размере. А в процессе постановки нас консультировала Айрис, у нее продвинутая стадия болезни. В какой-то момент она подошла ко мне и стала говорить, как ей все нравится, и говорила, говорила, а потом спрашивает: «А вы кто?» Она ничего не помнила.

Это было настолько не похоже на обычный процесс создания оперы. Но, наверное, именно поэтому Lion’s Face и не стала очередной абстрактной современной оперой, которую смотрят три с половиной человека. Мне кажется, все это превратилось во что-то значимое. Четырнадцать исполнений в лондонском театре Royal Opera House — это все-таки очень много.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Елена Лангер на репетиции оперы «The Lion's Face»

До оперы я многого не понимала. Человек, больной Альцгеймером, все забывает. Он говорит: мне десять лет, я учусь в таком-то классе. Не надо противоречить его фантазиям и говорить: нет, ну смотри, я же твоя дочка, а тебе на самом деле 95 лет. Нужно всегда соглашаться и входить в его мир. В опере есть довольно страшный эпизод, когда главный герой, больной старик, бегает за девочкой с завернутым в газету тапком и поет: «Хэ-п-пи бе-ф-дэй ту ю». Он думает, что ему десять лет и его пригласила на день рождения девочка из его детства, которая, видимо, ему нравилась когда-то. Девочка сначала его боится, потом начинает его дразнить, а в конце оперы принимает его игру, и это на несколько мгновений делает его счастливым.

Сейчас, когда я уже написала эту оперу, мне, конечно, гораздо легче. Подобно жене главного героя, я раньше не понимала свою маму. Например, она утром не хочет вставать с постели, не хочет ничего делать. И хочется встряхнуть ее и сказать: «Ты чего, вставай, только время зря тратишь». На самом деле это были типичные признаки депрессии. Мама — остроумный, образованный человек, но она до сих пор что-то забывает, и первым желанием было, конечно, накричать. Но теперь мне намного легче преодолеть этот импульс. Мне стало легче общаться с мамой. И я снова хочу попытаться раздобыть историю ее болезни, привезти маму в Лондон, показать врачам и выяснить, чем же она на самом деле болеет и что можно сделать.

Прочитав статью в Evening Standard, мама попросила меня больше про это не говорить. Но это уже не только факт ее биографии, но и нашей общей. И потом я уже многое рассказала своей оперой.

Комментировать Всего 84 комментария

Елена Лангер Комментарий удален

Lion’s Face состоит из 40 коротких сцен. Место действия — дом престарелых. Каждая сцена — это разговор главного героя с сиделкой, врачом, дочкой, женой. Девочка, которую няня взяла с собой на работу, возвращает главного героя на какое-то время к прежнему нормальному состоянию. Но потом его лицо снова делается «львиным» — выражение «львиное лицо» на психиатрическом жаргоне означает лицо без эмоций, которое свойственно больным Альцгеймером. Только Лангер просит не путать ее оперу с наматыванием кишок на руку, то есть с жанром исповеди. Все не так просто. Как писал один из английских рецензентов, ее опера — музыкальное произведение, имеющее самостоятельную ценность. Постановка в Royal Opera House получила очень хорошую прессу. В 2012 году театр хочет ставить ее снова. Сейчас Лангер ведет переговоры о съемках кино.

Елена, спасибо Вам за историю и за откровенность. Когда мне было лет 12, одна из моих бабушек потеряла память, и это было страшное переживание для меня. Я тогда помнится решила, что лучше умереть раньше не своей смертью, лишь бы мне никогда не довелось быть в таком "овощном" состоянии. А у Вас был страх перед беспомощной старостью? Теперь, когда Вы знаете о возрастном беспамятстве практически все, изменились ли отношения с этим страхом?

Эту реплику поддерживают: Олег Оксанич

Нет, знания мне страхов не уменьшили.  Боюсь старости во всех её проявлениях, с 18-ти лет её боюсь!  Видимо, придётся съездить в Швейцарию, если совсем дела плохи будут.  Там можно официально удавиться :)

Ну чтобы ехать в Швейцарию и официально удавиться, надо ведь еще быть дееспособным и, как говорится, в себе. А что именно Вас пугает в старости? Морщины и артрит , например, - это страшно?

Вот всё это, что Вы перечисляете, мне совсем не нравится - и морщины, и артрит, и прочее :)  Единственное, что успокаивает, это, что профессия у меня хорошая.  Ведь у композитора мастерство с годами улучшается, оттачивается.  Мне кажется, сейчас, я пишу музыку лучше, чем когда мне было 20+

Надо сначала в твердом уме и светлой памяти под этим подписаться :-)

Елена, Вы молодец! Facing the demons в лицо - прямее некуда!

А как Вы спралялись с такой умноженной моральной нагрузкой? Ведь жить в таком состоянии с болеющей мамой уже должно быть невероятно тяжело. А Вы еще взялись включить это в свое дневное время - когда люди бегут на работу и отключаются хотя бы на несколько часов от нерешаемых домашних проблем.

Я не воспринимала работу над оперой, как "тяжёлую моральную нагрузку".  Когда пишешь музыку, думаешь о драматургии, о нотах, об оркестровке.  Это всё как раз очень интересно! И, кстати, в самой опере есть и юмор, и лирика.  Это вовсе не чернуха.  Опера, в конце концов - это развлечение, даже если и тема такая.  Всё равно, наша задача была слушателя увлечь, заинтересовать.Я живу в Лондоне уже много лет,а мама моя живёт в Москве,  И болезнь её возникает периодами.  Непонятно отчего начинается даже.  В то время, когда она не болеет, она, хоть и принимает различные медикаменты, совершенно "нормальный" человек.  Кстати, более спокойный даже, чем многие здоровые!  Конечно, ужасно от того, что болезнь может в любой момент начаться, и тогда надо опять её класть в больницу...

Да, действительно, по всем психологическим исследованиям неопределенность является наибольшим источником стресса...

Елена, не бойтесь старости - она не страшна.

Хочу Вам пожелать успехов и поблагодарить за поднятие такой серьезной темы.

Саша, а как вы представляете себе свою старость?

А кто его знает - это как Бог даст. Если повезет, в окружении внуков и друзей по гольфу. А если нет - больным и никому не нужным... Но ни того, ни другого варианта не боюсь. Представляете, это ж лет тридцать в страхе жить. Уж лучше как Елена - в Швейцарию

Я год - пока рос младенец - пожила в замечательной рыбацкой французской деревне среди пенсионеров. Старость во французкой деревне - прекрасна! Я ее не боюсь.

А мне кажется, что старость лучше проводить не среди пенсионеров, а вместе с молодежью

Добавлю: сказал старичок Рязанцев)))

Эту реплику поддерживают: Саша Рязанцев

Спасибо!   Они, по-моему, хотят ещё раз оперную постановку делать в 2012 - может, если ещё в Лондоне будете - послушаете... 

Заметила, что Вы, Саша, в RBS работаете.  Я туда иногда захожу с мужем кофе попить - он тоже в этом банке.

Да, в следующий раз там будете, с удовольствием тоже кофе выпью

Эту реплику поддерживают: Елена Лангер

Мне кажется, что самая важная фраза текста: "В России можно свободно рассуждать о том, что у тебя больная печень, сердце или даже что у тебя геморрой. Но, не дай бог, если ты или твои близкие лежали в психиатрической больнице. Это всегда скрывается".

Эту реплику поддерживают: Юлия Дзебань

Согласна, геморрой и сердце не видны, и не могут вызвать раздражение. А вот необычное поведение – в большинстве случаев вызывает раздражение (а не сочувствие). Самая распространенная отечественная реакция. Родители не терпеливы к детям – дети не учатся быть терпеливыми...

инвалидом быть стыдно

Инвалидов стыдятся, инвалиды сами себя стыдятся. Быть другим, отличаться - это все еще очень страшно. Когда я первый раз попала в Мадрид,  я была поражена количеством инвалидов на улице. Потом стало понятно: просто в России инвалиды сидят дома. И не только потому что общественные места не приспособлены для передвижения инвалидных колясок, для глухих людей. А вот из-за этого самого стыда.

Эту реплику поддерживают: Маргарита Горкина, Надежда Рогожина

Лена, спасибо, что поделились вашей историей!

 Скажите, что вы хотели получить от этой оперы? В смысле, вы ведь не только ради конкурса выбрали такую близкую вам тему? Вы так и расчитывали, что вам полегчает и многое поймете?

Рад, что у вас так и получилось, и в вас возродилась та энергия, что заставляет бороться дальше.

не думаю, что я хотела что-то "получить" от этой оперы (кроме исполнений в замечательных театрах, конечно:).  Единственное, честно говоря, на что я надеялась, что получится стоящее произведение!  У меня сейчас хорошее внутреннее ощущение от того, что, по-моему, вышло так, как мы с либреттистом и задумали!  И маме моей, которая была на спектакле, кстати, понравилось.Я уже думаю про следующую работу - она не будет о страшных заболеваниях, это уж точно!

Лена, Вы поставили серьезный эксперимент над самой собой... Представляю, чего Вам это стоило.

А Вашего пучителя Юру Воронцова я хорошо знаю - в пору моего студенчества он был молодым ассистентом Холопова и вел с нами индивидуальный анализ. Было интересно и симпатично!

Да!  У Воронцова я училась и в Гнесинском училище, и в Консерватории.  До сих пор я ему позваниваю, и, когда в Москве, встречаемся.  Он хороший педагог и музыкант. 

А я...  А я знаю Глина Максвелла, он бывший муж моей знакомой Джеральдин!..

Вы читали его переводы Бродского?

Нет, Елена, зачем же.  Ведь могли бы и не понравиться.

Я тоже знаю Джеральдин.  Она была на премьере оперы в Брайтоне.  Некоторые стихи Глина замечательные - наверняка, что-нибудь понравится! 

и, кстати, либреттист он идеальный.  Его тексты дают настроение, очень музыкальны.  А если что-то мне требуется урезать или изменить, то Глин не возражает (естественно, я объясняю ему причину сокращений и изменений!).  Это - редкость, особенно для поэтов.  Поэты, работая с композиторами, часто слишком щепетильно относятся к изменениям их текстов.

Лена, я очень рад, что Ваша нетривиальная и выстраданная идея воплотилась в получившей признание опере. Это сочетание - настоящий успех. Несовершенство человеческого тела и разума находит незаслуженно меньше отражения в трагическом искусстве, чем, скажем, тема о превратностях судьбы или о доб и зле. Я писал в своем блоге о том, что людям суждено стать биороботами, чтобы преодолеть это несовершенство. А как по-Вашему: если люди начнут делать серьезные попытки преодолеть свое "слишком человеческое" путем биоинженерии или как нибудь иначе, сможем ли мы в итоге усовершенствовать себя, или же общий баланс добра и зла нам задан навеки, и избавившись от одной проблемы - например, той же болезни Альцгеймера, мы лишь получим взамен что-то другое, не менее страшное?

Денис, спасибо за интересный вопрос!  Самый честный ответ по поводу биороботов - не знаю.  Однако я знаю из первых уст, что учёные здесь, в Англии, очень оптимистичны по поводу средств от Альцгеймера.  Но, как известно, любое лекарство проходит испытания и проверки годами, так что неизвестно, когда это станет доступно на самом деле.  Пока, даже диагностировать Альцгеймер тяжело - может пройти десяток лет в болезни, пока симптомы станут очевидны.  Но когда всё-таки, они найдут средство, я буду очень надеятся, что оперу мою всё равно будут продолжать исполнять :)  Ведь таберкулёз легко лечится, а люди до сих пор покупают билеты на Травиату!  Вообще, пока у нас есть эмоции и хрупкое наше тело, думаю, баланс (или дизбаланс) добра и зла будет продолжаться...

К сожалению, пропустил эту оперу (все 14 исполнений).  Да и в оперных колонках Spectator и New Statesman тоже.  Ссылку на оперу или её критику где-нибудь пришлите пожалуйста.

Кирилл, вот ссылки на рецензии:

http://www.telegraph.co.uk/culture/music/glyndebourne/7764144/The-Lions-Face-review.html

http://www.guardian.co.uk/music/2010/may/25/the-lions-face-review

http://www.guardian.co.uk/music/2010/may/25/the-lions-face-glyn-maxwell

И вот еще на youtube - http://www.youtube.com/watch?v=pTBUW-M2KK0. На youtube всего два есть ролика про оперу - тот, что у нас висит в статье, и этот.

Елена Лангер Комментарий удален

   Кирилл, в статье есть маленькая неточность.  Всего исполнений было 14, но, оперу возили по всей Англии.  Премьера состоялась на фестивале искусств в Брайтоне.  А в Ковент Гардене она шла 4 раза.   Я очень люблю оперы (слушать, не только писать :), и часто хожу на спектакли.  А в эти колонки, о кот. Вы упомянаете, никогда не заглядывала...

www.thelionsface.com  Это сайт самой оперы, где можно найти всю достоверную информацию!

Очень тяжелая, выстраданная история. Больно смотреть , как любимый тобою человек превращается в растение. И вся радость общения, все воспоминания навсегда цементируется только в твоей памяти... Можно ли быть готовым к своей старости? И как к ней готовится? Бояться ее - значит, жить в страхе и молодость? Безусловно, нужно морально готовиться к старости родителей. Елена, спасибо, что нашли силы не пасть духом, а творить. Я просмотрела demo, контраст пения и речи старика произвели сильное впечатление. Хорошее напоминание, что с каждыми может случиться далеко не то, о чем мечтал...

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш

о главном актере оперы

Юлия, а вот что еще нам рассказала Елена - как раз о понравившемся Вам герое:

"Главного героя играет довольно известный – в основном благодаря сериалу EastEnders - в Англии актер Дейв Хилл. Он в какой-то момент потерял зрение. У него нет прямого зрения, а только периферийное. Он может что-то увидеть, только если будет смотреть на предмет, повернув голову. Я его как-то спросила за ланчем, видит ли он мое лицо. Он сказал, что  вместо лица он видит расплывчатый кулак. Из-за этого он давно уже не работал. Но он пришел на первую репетицию - когда певцы еще с листа читают и не помнят ничего – и уже знал наизусть весь текст оперы. Нехорошо, наверное, так говорить, но когда он еще только вышел с прослушивания, я говорю режиссеру: слушай, то что он инвалид - в каком-то смысле дает какую-то напряженность, правда? А мы хотели настоящих пожилых людей на сцене – а не какого-то загримированного молодого актера. И жена его действительно должна быть пожилая меццо-сопрано".

Спасибо!  Я была рада, когда возникла идея сочетания речи с оперным пением.  Получилась даже не опера, а, скорее, комбинация театра, музыки инструментальной и вокальной, а также и чуть-чуть кино.  На сцене важные моменты из прошлого главного героя, показаны в коротком фильме.

Лена, спасибо за честность и талант. В России отношение к психиатрии такое же чудовищное, как и в СССР, и для этого есть причины - это большая и страшная отдельная тема.. Грамотный и человечный специалист работает не только с больным, но и с его родственниками. Учит их быть терпимыми, не возражать больному, не затевать или вовремя прекращать болезненные дискуссии, уметь отвлекать от ненужных тем и т.д. Без этой работы лечение самого больного невозможно.

Старости бояться не следует, если наше гуманное отношение к больным родственникам видят наши дети и от нас этому учатся.

Эту реплику поддерживают: Юлия Дзебань

Спасибо, Галина!  Я, кстати, надеялась, что кто-то из врачей, специалистов, будет участвовать в дискуссии.  Мне интересно, почему диагноз и медицинскую карту запрещено выдавать больным в психушкам?  Есть этому какое-то логическое объяснение?

Эту реплику поддерживают: Маргарита Горкина

Елена, это вообще касается всех больниц и поликлиник, не только психиатрического профиля. Врача можно упросить ее отдать - хотя бы временно, чтобы копию сделать, но почему-то есть это правило - историю болезни на руки не давать.  

Эту реплику поддерживают: Галина Бирчанская

История болезни - это строго конфиденциальный документ.

Психиатрическая история - вдвойне, поскольку самый факт госпитализации в психиатрическую больницу может быть стигмой даже во вполне цивилизованном обществе.  В Америке существует очень жесткая система хранения любой медицинской информации, которая регулируется федеральным законодательством, и нарушение ее является серьезным должностным преступлением. При этом, естественно, пациент - или уполномоченное им лицо - может потребовать и получить, подписав какие-то формальные бумажки , любую часть из истории болезни или ее целиком. Психиатрическая информация хранится еще строже, и психиатр в большинстве случаев  не станет разговаривать с дочерью больной, пока не получит требования самого пациента на такой разговор.

Как дела обстоят в России - я  естественно не знаю, но, судя по отрывочным сведениям - вроде воронежской истории и др., - правовое регулирование и этика подобных вопросов, информирование пациента и его семьи - это все застряло еще в советских временах, когда каждое учреждение, включая школы и больницы, в плане свободы информации  должно было напоминать казарму, а то и тюрьму.

Но в США то пациент сам знает точно, что с ним? И имеет право прочитать свою историю болезни? 

Пациент просто обязан знать, что с ним происходит.

Львиная доля того времени, которое я провожу у койки пациента, занята не аускультацией и перкуссией, а разговорами о том, что происходит, какой план действий, какие исследования запланированы и чем лечим. Медсестра ОБЯЗАНА сказать пациенту, какие таблетки и уколы она ему дает, и от чего каждое лекарство.

Информация в истории болезни является, в общем, собственностью пациента. Разные больницы имеют разные формальные процедуры, регулирующие выдачу этой информации , но в итоге пациент эту информацию получает. Я лично даю разрешение выдать историю болезни на прочтению пациенту, который лежит сейчас в больнице, или уполномоченному им лицу без малейших колебаний. Происходит это довольно редко.

А  в России, например, врачи любят до последнего скрывать рак от пациента, рассказывая об этом только родственникам

Это очень дремучий подход. Впрочем, я помню времена, когда больному с острым инфарктом миокарда не рекомендовалось сообщать диагноз, чтоб не взволновался.

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш

Иосиф, мне интересно, что Вы думаете.  Когда я говорила с психиатором мамы в Москве, и настаивала на получении всей информации, она сказала, что хорошему врачу история не понадобится.  Что, якобы, врачу нужна ситуация больного на сегодня, проявления болезни на данный момент, а не истории. Т.е. если с мамой что-то произойдёт в Лондоне, я смогу привести её, и врачу всё будет ясно, и без бумажек.  Разве это правда? 

Елена, полечить ее полечат и так. Думаю врачам в Лондоне не впервой лечить больных из других стран, когда отсутствует всякая информация о проведенных исследованиях и лечении. Важно только, чтобы не было языкового барьера. Так что катастрофы не произойдет, хотя каждая информация о прошлом важна, и психиатр из моей больницы зачастую звонит психиатру вновь поступившего больного и говорит с ним напрямую. А позиция вашего московского психиатра мне вообще не понятна, разве что существующие российские законы запрещают ему выдавать информацию кому бы то ни было.

Приведите ее лучше к хорошему классическому гомеопату,уверяю вас,это будет лучшее,что вы сделаете для нее.

Еще ведь недавно карту и просто пролистывать запрещалось. Если тебя видели в коридоре - пусть и сидящего на прием к зубврачу - за изучением карты, медсестры начинали небольшую истерику. А вообще карты к врачу относили они, тебе их не давали. Бред, конечно. Как сейчас обстоит дело в обычных поликлиниках - не знаю.

Елена,найдите книгу выдающегося гомеопата,лауреата Альтернативной Нобелевской премии,Джорджа Витулкаса "Новая модель здоровья и болезни".Возможно,вам будет проще понять проблему своей мамы.А что касается обычных врачей-аллопатов,то им сложно признаться в собственном бессилии и в разрушительном действии препаратов,которые они назначают-отсюда и запрет на выдачу карт.

Действительно,   Елена,    художественный  приём     сочетания    речитатива    и    пения   производит    необыкновенный   эффект    оторванности  людей   друг  от  друга   и  от  реального  мира.   

Чувствуется,  что  Вы   болели     этой    темой    "расстройств    психики"    и  это  нашло  творческий   выход   в    созданной    Вами    музыке.    

Лично  мне   представляется  большой     смелостью   с   Вашей  стороны    поставить    об   этом  оперу   и  даже    есть  уверенность,   что   это    не   только  дань  персональным   переживаниям,   но   и   настоящее   произведение  искусства.

Елена, Вы сделали совершенно потрясающе позитивную и добрую вещь. Говорю это как дочь женщины, закончившей свою жизнь в болезни Альцгеймера - но, к сожалению, и так же, как бабушка из "Похороните меня за плинтусом" (удивительно, только вчера смотрела).

Про больницы опустим - Вы написали все правильно. Страшные "дома скорби", где царит злой хаос.

Про потерю ребенка - Ваша мама, моя мама, бабушка из "Похороните..." потеряли не только детей, они - и это очень важно - потеряли любовь. Но они, похоже, потеряли еще и контроль. Врачи смутно намекают, что болезнь Альцгеймера часто настигает властных людей. Я додумываю - возможно, легкомысленно - если такие люди не могут контролировать ситуацию и близких (фактически, держа их в детском состоянии) обычным образом, они начинают котролировать их через абсурд, хаос - болезнь. В моем случае мама, видимо жившая много лет в ремиссии после психотравмы развода с отцом, не выдержала следующей ситуации: после потери ребенка депрессия накрыла меня, я потеряла силы и я не смогла более благодушно и без вреда для себя сносить ее крики и нападки, взбунтовалась. И тогда заболела она.

Я не смогла бы снять фильм или написать оперу. Но, пережив все это, я решила, во-первых, постараться справиться с желанием все контролировать, во-вторых, развлекать себя гимнастикой, танцами, общением с приятными людьми, полезной нестрессовой деятельность, в-третьих, играть в бридж и другие brain-teasing games.

В болезнь А входят разные люди, ребячливые и добрые по сути, но и злые тоже. К сожалению, моя мама хотела играть в игры, сильно травмирующие психику окружающих (моих маленьких детей), и закончилось все весьма печально.

Спасибо Вам за доброту. Лондону тоже спасибо за доброту.

Реакция окружающих - те, в семьях которых были случаи "съезда крыши" у близких, отреагировали с отторжением, хотя мне казалось, что я нашла способ вырулить на дорогу, которая не ведет к страху психушки - потому что "кто чего боится". Я не в обиде, я лишь сожалею.

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш

Мария Цыплакова Комментарий удален

Елена,  это  Ваша   опера-прима?  

Сначала  захотелось  написать оперную   музыку,  а  потом   возникла   тема   или  же    Вы  с   самого  начала   думали   создать   об этом  оперу?    

Сколько   времени  вынашивался   музыкальный   проект   и   сразу  же  ли   Вы  нашли  поддержку   Вашей  инициативе?

Спасибо.

Это не первая моя опера.  Я написала 2 оперы по заказу театра Альмейда, более короткие, камерные, которые были поставлены в Лондоне.  В данном случае всё возникло одновременно - и идея, и желание написать эту работу.  20-ти минутный кусок опере об Альцгеймере был поставлен в Цюрихском Оперном Театре в 2009.  Эту постановку увидел мой лондонский коллега режиссёр, и захотел, чтоб из 20-ти минутной небольшой вещи, я бы развила "полномасштабную" оперу на 1,5 часа.

Кстати, сам театр - Almeida. Он ведь очень непростой. Наверное, можно сказать, что это самый главный лондонский театр за пределами Вест-Энда (он в Ислингтоне на Севере Лондона). Альмида поразительным образом умеет сочетать какие-то современные пьесы, и вот даже современную оперу с классикой и, например, спектаклями, где появляются голливудские звезды http://www.almeida.co.uk/aboutus/default.aspx

пережила отчасти похожее, но мама давно уже умерла. Тема - правильная, ее избегают не только в России. У меня есть знакомый англичанин с альцгеймером - больше всего он боится, что узнают, хотя всем и так ясно, он даже сам для себя не хочет признавать диагноз.

Не дай мне бог сойти с ума. Нет, легче посох и сума;

Нет, легче труд и глад. Не то, чтоб разумом моим Я дорожил; не то, чтоб с ним     Расстаться был не рад:

Когда б оставили меня На воле, как бы резво я      Пустился в темный лес! Я пел бы в пламенном бреду, Я забывался бы в чаду      Нестройных, чудных грез...

***

Да вот беда: сойди с ума, И страшен будешь как чума ...

Спасибо за поэтический комментарий!  Вообще-то, в процессе исследований во время написания оперы, было очевидно, что некоторые из больных пребывают в блаженном, счастливом состоянии.  Моя опера даже и заканчивается почти в ре-мажоре! :)

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш

Елена, Вы еще нам рассказывали про реакцию на спектакль. Как в Оксфорде на спектакль пришли профессиональные сиделки и плакали. (Вы сказали: "Уж лучше бы они на кабаре пошли"). Как приезжала Ваша двоюродная сестра из Штатов и тоже плакала. А еще подходили зрители после спектакля и говорили : у меня Альцгеймер.Или: у моей жены, познакомься с ней. 

Елена, а если запись Вашей оперы? Можно ли ее послушать (а еще лучше увидеть) в записи?

История Вашей мамы более чем грустная. Отношение общества и врачей к таким больным - диагноз для этого общества. 

Самое страшное в России - это быть больным или инвалидом. 

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш, Елена Егерева

Степан, записи есть и видео, и аудио, но они архивные.  Аудио запись из Ковент Гардена вполне приличная по качеству, а видео из Вотфорда (Watford) я пока сама ещё не смотрела - боялась, что мне не понравится, т.к. не отразит спектакль...  Но, всё-таки надо найти время и посмотреть и послушать, и выложить куски на youtube.  Уже многие просили.Да - это полнейшая правда!  Если ты болен и/или стар, то в России выжить очень тяжело. 

"Но, всё-таки надо найти время и посмотреть и послушать, и выложить куски на youtube. "

А есть ли планы издать оперу, скажем, на  DVD? Как желающим увидеть (услышать) все целиком?

Одна фирма в Лондоне заинтересовалась выпуском CD с оперой, но это ведь всё долгая история...  Кстати, либретто оперы издано, и, по-моему, можно его приобрести.  Oberon Publishers.  Если Вам действительно интересно, я могу сделать копию того, что у меня есть.  Но, сначала надо всё-таки куски выложить на youtube - может, Вам и не понравится!

Почему-то думаю, что понравиться

Кстати, Вам нравится квартет Кронос? Они все время разыскивают новых интересных композиторов. Я спрошу у Дэвида слышал ли он Вашу музыку? Что из Вашей музыки можно послушать? Есть ли что на сиди?

Да, на CD есть.  Какие-то кусочки можно на моём сайте послушать (его тоже пора update уже!)    www.elenalanger.comKronos мне тоже интересен.  Когда я ещё в России жила, я по их записям узнавала много "новой музыки", кот. в Консерватории была не доступна.  Одну мою вещь исполняли в Carnegie/Zankel Hall прошлым летом, но, сомневаюсь, что кто-то из Кроноса это застал... 

что-то не то вышло с ссылкой

www.elenalanger.com

Елена, и мне бы очень хотелось послушать оперу целиком. Пожалуйста, пришлите ссылки на ютьюб, когда они появятся. Спасибо

Увжаемый Степан, позволю себе отчасти не согласиться. Отношение врачей к моей маме было весьма приличным, к другим больным - тоже. Жуткое отношение среднего персонала и самих больных друг к другу. Какое-то утробное человекоядение.

В России страшно оказаться нетрудоспособным - нет настоящей социальной поддержки. А вот иметь документы по инвалидности - весьма выгодно.

Юлия, и Вы, и я, и все понимает всю условность общих фраз типа: "все в россии, все русские, все американцы, все мусульмане" и так далее. Разумеется, из всего есть исключения. Разумеется, в России есть добрые врачи. Речь об обществе. О системе. Мы говорим лишь о тенденции. Иметь документы по инвалидности лучше, чем их не иметь, но было еще лучше, если отношение к инвалиду определялось не только выдачей ему документов, но отношением общества. 

В России быть инвалидом плохо. Уж точно хуже, чем в ненавидимой Самвелом Америке.

Врачи, повторюсь,были в основном гуманными и профессиональными. Чего о среднем персонале (санитарках) не скажу. И вот этот "средний" человек и определяет отношение к инвалидам и больным.

Елена, спасибо, что своим творчеством поднимаете такие смыслы. Будет ли постановка в Москве?

Пока не планируется.  Хотя, несмотря на то, что музыка моя исполняется в Европе и иногда в Америке, в России особо бурного интереса не было - так, изредка, раз в год. А с этой оперой появился интерес - было много интервью для России, для русского Би-Би-Си здесь, каких-то российских газет и проч.  Так что, может, что-то будет со временем.  В Лондоне будут опять ставить в 2012 году.

Елена, я была в русских психиатрических больницах несколько раз. И один раз в психиатрической больнице в Пакистане, городе Лахор. Так вот в Пакистане больные, очень бедные люди, выглядели лучше. И условия у них были лучше. В палатах не пахло жареным луком, одежда была самая обычная, как у всех пакистанцев (а не жуткие махровые халаты). Они могли хоть целый день гулять по саду. И они не были, как Вы рассказываете, одинаковыми, "заглушенными таблетками".

Елена, очень интересная идея. Она безусловно поможет другим людям с похожими проблемами , взглянуть на все по иному. В психотерапии есть такое направление - арт терапия, похоже, что Вам удалось открыть еще одну грань этого направления. Расскажите, как менялось Ваше внутренне мироощущение по мере написания оперы. Что Вы почувствовали во время премьеры? 

Мы с либреттистом посетили сессии музыкальной терапии в одном из домов для стариков на юге Лондона.  Я, честно говоря, относилась к этому скептически, а увидив, как больные преображаются во время музыки, как качество их жизни, хоть на час улучшается, то весь скептицизм ушёл.Во время премьеры оперы я так волновалась, что мало что почувствовала.  А от последующих исполнений получала удовольствие!  Это кайф, когда твоя фантазия реализуется на сцене (конечно, если постановка хорошая!). 

Эту реплику поддерживают: Tania Evlampieva

Вы очень мужественный человек. Мимо этой больницы я езжу каждый день после работы и один забор вызывает во мне ужас. Но меня искренне возмущает ситуация с историей болезни! Неужели и сейчас невозможно потребовать, пригрозить судом ( в Преображенском суде вменяемые судьи, не все, но есть очень порядочные люди). Мне даже захотелось манифестацию устроить, первый раз наверное за всю жизнь!

Спасибо, Млада!  Одна из врачей, буквально вчера мне мама сказала, согласилась, чтобы мама приехала к ней, и они бы вдвоём описали все мамины симптомы, и причины попадания в больницу.  Это уже было бы хорошо.  Потом переведём это на английский, и будет уже хоть какая-то информация.

Испытала чувство невероятной гордости за Вас, Елена. Браво!

Эту реплику поддерживают: Tania Evlampieva

Несколько запоздав к началу обсуждения, хочу сказать, что создание и постановка оперы Елены в России были бы невозможны сегодня, но они очень нужны, потому что именно в России пациенты психиатрических клиник по-прежнему считаются людьми второго сорта. Им назначают всякого рода лекарства, им дают по мере нужности инвалидности, но никто никогда не думает об их сложной жизни в социуме и об отношении к ним окружающих, "здоровых", и о трансформации их внутреннего мира.

Наше жесткое общество по-прежнему остаётся ценителем "людского качества", отбирая красивых, сильных, удачливых, не оставляя мест "в первом ряду" психически больным людям, детям и их родителям. 

Елена, Ваше творчество необходимо и в России тоже. Может быть у Вас получится донести свои мысли до российской публики? Это было бы очень здорово и "здорОво" для тех, кто закрывает своё сознание от правды жизни, стараясь делать вид, что ничего особенного в страдании живущих рядом не замечает!

разорвало на тысячу маленьких танечек

спасибо вам большое