Александр Гаврилов /

Запертые в подвале

Вымысел и быль о жизни в бункере

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Поверить невозможно только в одно: что авторы двух этих книг не читали друг друга.

Автор книги «3096 дней» — Наташа Кампуш. Напомню читателям, кто это. В возрасте 10 лет эту австрийскую девочку похитил человек по имени Вольфганг Приклопил. Он держал ее в специально вырытом подземном бункере, покупал ей книги и журналы, возил в магазины, воспитывал и бил. В 18 она сбежала. Приклопил немедленно покончил жизнь самоубийством.

Наташа поразила прессу хорошим немецким языком («За эти годы я прочитала много книг», — рассказывала она репортерам) и силой характера. Ее быструю социальную реабилитацию и неготовность проклясть все, что было связано с памятью о похищении, привычно объяснили «стокгольмским синдромом».

Кампуш отказалась общаться со своими родителями, потребовала передать дом Приклопила ей как наследнице и поселилась в нем. О Наташе написано бессчетное количество статей и несколько книг. Теперь она впервые говорит о себе сама.

Книгу Room написала Эмма Донохью. Это ее седьмой роман, всего книг больше дюжины. «Комната» выдвинута на премию The Man Booker, ее очень хвалит пресса. Весь роман написан от первого лица. Рассказчику по имени Джек исполняется пять лет. Вот первый абзац: «Вчера еще мне было четыре, а потом я уснул, и стало пять. Фокус-покус!» Джек — рассудительный и веселый мальчик. Он родился в закрытой маленькой комнате и прожил в ней все свои пять лет вместе с мамой. Внешний мир он видел только по телевизору.

Снаружи комнаты бродит Old Nick — то ли просто «дядя Коля», то ли черт. Он приносит еду, забирает мусор, дарит воскресные подарки и трахает маму, покуда Джек в шкафу считает скрипы кровати.

Эмма Донохью охотно рассказывает, что стало для нее толчком к написанию: история семьи Фритцль. Там отец удерживал дочь в подвале 24 года, она родила от него семерых детей. Говорят, в тюрьме Йозеф Фритцль пишет книгу «не для публики, а только для дочери». Было бы интересно почитать.

Так вышло, что Кампуш и Донохью я читал практически одновременно, вздрагивая от невероятных совпадений вымысла и реальности.

В «Комнате» тоже есть побег (постараюсь удержаться от спойлеров) и так же остро переживается столкновение с внешним миром. Наташа пишет, как Приклопил первый раз привез ее в парфюмерный магазин. «Тушь — это обязательно. Об этом я читала в журналах для подростков, которые мне приносил похититель. Но теперь я стояла среди длинных полок бесчисленных бутылочек и тюбиков, совершенно мне незнакомых». Джек, герой Донохью, первым делом тоже обращает внимание на незнакомые мелочи жизни из области гигиены: «Там были маленькие пакетики, которых зовут “Шампунь”. Ма открыла один такой зубами и выдавила почти все, там ничего не осталось. Она мыла волосы долго и потом добавила из другого пакетика, “Кондиционер”, чтобы стать шелковистее. Она и меня хотела, но я не хочу быть шелковистее».

Эти мелкие, неважные переклички на самом деле связывают оба текста в один. От «3096» ему достается страшная, неотменимая реальность и удивительная сила человеческого духа. «Комната», напротив, позволяет читателю взглянуть на ситуацию глазами существа равно бессильного и настроенного на победу.

Наташа Кампуш — это одновременно оба героя Эммы Донохью. Пятилетний герой Джек и его вечно печальная мама собираются в одного человека: маленького и взрослого, запуганного и всесильного. И тем полнее мы можем разглядеть скрытого героя — того, кто у Донохью именуется чертом, а у Кампуш почти всегда похитителем.

Что движет им? В чем причина этой дикой смеси ненависти и любви, заботы и унижения? В главе, целиком посвященной попыткам разгадать своего мучителя, Наташа Кампуш пишет с ледяным спокойствием: «Психически Приклопил был очень болен. Его паранойя простиралась много далее тех пределов, которые вы можете себе представить, думая о человеке, который держит похищенных детей в подвале. Его фантазии о всемогуществе смешивались с его паранойей». Но даже рассказы о том, что Приклопил называл себя одним из богов Египта или визжал от разочарования, когда не мог принудить Наташу звать его «Мой господин» или «Маэстро», к несчастью, ничего не объясняют. Слишком легко отмахнуться, сказать себе: «Это за границей нормы» — и перевернуться на другой бок.

Я знаю третью книгу, которая мешает лично мне это сделать. Это совсем не новинка. Роман Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом» опубликован еще в 1996 году. Но с тех пор, как он выпущен книгой, продажи его не снижаются ни на месяц. История про безумную бабушку, не способную выразить свою клокочущую любовь без истерик, побоев и бесконечного шквала претензий, продолжает быть главным чтением, которое люди советуют друг другу. Что за расстояние разделяет Вольфганга Приклопила и маму, орущую на ребенка на Цветном бульваре сегодня утром: «Куда ты пошел, скотина!»? Такое ли оно непроходимое? Точно ли никто из нас не Old Nick?

Оглянитесь.

Комментировать Всего 27 комментариев

Думаю, что каждый, у кого есть даже не обязательно дети - просто близкий человек, хочет, чтобы он был рядом, чтобы у него всё было хорошо, чтобы МНЕ было с ним хорошо. В той или иной мере каждый пытается это контролировать.

Это нормально.

Вопрос в том, насколько мы можем контролировать этого Old Nick'а в себе.

В разнице силы - его, то есть наших желаний и потребностей; или своей, то есть усвоенных правил, воспитания и... любви к близкому человеку.

Спасибо, Александр, за такое предупреждение.

Очень отрезвляет.

Да, контролировать любимых до полной их бездвижности и бесправия - это так естественно. Жизнь от этого становится такой простой, такой представимой, такой неранящей.

И такой страшной.

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

контролировать любимых до полной их бездвижности и бесправия - это так естественно.

Александр,

мои слова (и мысли) были другими.

Оля, простите, если это можно было прочесть как обвинение. И в мыслях такого не держал. Меня просто продолжает донимать интерес к этой темной фигуре, я пытаюсь его (или ее) почувствовать, понять, постичь - чтобы поймать. 

В тексте - а особенно коротком - действительно сложно поймать эмоции и интонации.

Скорее всего обвинение - это из юриспруденции.

А для меня важно было устранить не столько даже недопонимание, сколько отсутствие интонации, которая всё ставит на свои места.

В свою очередь и Вы меня простите, если вдруг в моих словах нашли оборонительную позицию :)

поймать его, кстати, довольно просто.

Он идет рука об руку с "МНЕ!" и убегает от "ТЕБЕ...".

Разница между нормой и патологией тут по-видимому чисто количественная ...

Желание, чтобы ребенок не отбегал далеко и шел у левой ноги, и желание украсть себе девочку и держать ее в клетке находятся наверно на одной оси, хотя дистанция может быть очень велика...

Эту реплику поддерживают: Феликс Юльевич Ярошевский

Меня - и как читателя, и по личным причинам, конечно - больше всего мучит вопрос "Норма ли - требовать, чтобы ребенок шел у левой ноги?". В какой момент начинается безумие? 

Это страшнее всего именно в книге Кампуш, потому что из глав про Похитителя там становится ясно, что он именно что пытался быть таким Мега-Мета-Отцом. И что Наташе чем дальше, тем больше было его жалко

Смотрел сегодня «хит-парад» продаж от TheNewYorkTimesBookReview– Roomуверенно держит девятую строчку. А на первой – FreedomФранзена.

Ну, про Франзена тут уже было писано-переписано :)

Миша Идов даже писал про Франзенфройде

Значит, не зря писали)) Американский читатель проголосовал за Франзена своим зеленым рублем. Жаль, не нашел данных про книгу Наташи Кампуш. Александр, как она, кстати, Вам показалась?

Ссылку на страничку книжки Кампуш на амазоне выпускающие заботливо повесили на первое упоминание ее имени. 

Мне она очень, очень понравилась. Я не знаю, кто ее писал (в смысле, стучала ли Наташа сама по клавишам или диктовала безымянному литнегру), но он очень талантливый  писатель. Или у нее был прекрасный редактор.

Это я так пытаюсь рационализировать тот мучительный и яркий букет эмоций, который она у меня вызвала. Она очень страшная и за ней проглядывает очень сильный человек. 

Звучит более чем зазывно. Похоже, придется прочесть)

У нее было два ghost writer'а...

Александр, Вы правы. Модельный ряд можно продолжить не только литературными персонажами. Эгоцентризм в чистейшем виде, такая почти абсолютная степень, когда приоритетом является исключительно собственные нужности, а все остальное - вторично, - встречается не так уж редко. Декорации разные. И виды проявления. И Вольфганга, и Old Nick'а, и бабушку (с моей точки зрения, отнюдь не безумную - вполне себе знает, что хочет) ничего не разделяет. Объединяет отсутствие фронтиров и какой-либо способности к мышлению.

Хотя авторы и не читали произведения друг друга, но, видимо, имеют общее ощущение от встречи с этим феноменом.

А откуда это берется? почему две эти дикие истории (про Кампуш и про Фритцлей) обе произошли в Австрии? Есть ли тут какая-то историческая или географическая общность?

Берется, думаю, от незнания законов человеческого общежития - ну, не объяснили в детстве что такое хорошо, и что такое плохо. Или объяснили - на свой лад. А способности к разумению и анализу нет.

Вряд ли нарушение правил (моральных - как-то пафосно звучит, тем не менее - общих человеческих) можно историческими или географическими параметрами объяснять. Возможно, мы просто узнали то, что произошло в Австрии, и не узнали до сих пор то, что происходит в других местах.

Странно, конечно, что девушка осталась жить в этом доме - выглядит, как неоконченная партия, игра какая-то.

Кампуш, насколько я для себя извлекла из нескольких ее интервью, вообще производит впечатление удивительно уравновешенного человека.

Вы знаете, кстати, что она купила дом, который Приклопилу принадлежал?

Да, сначала заявила на него права наследницы, а потом купила на гонорары от телевыступлений.

Так, похоже, надо брать эту Room... :)

Обычно я слушаю аудио-книги, полные версии. В последний раз (по вашему, между прочим, совету!) был новоиспеченный Kraken - читал Джон Ли, с великолепным английским акцентом! Да и сама история захватывает - то что надо.

Спасибо за обзоры!

Вам спасибо на добром слове :)

Нам, читателям, в отличие от писателей, важно понимать, что не в безвоздушном пространстве бултыхаемся

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин

Как можно смириться с деспотичной любовью, я никогда не понимала. Под плинтусом - одна из моих любимых книг. Насилие вызывает такое огромное чувство брезгливости, что его невозможно побороть даже под страхом смерти. Любовь и контроль - я думаю взаимоисключающие понятия. Любовь и доверие. Недоверие оскорбительно, так же как и непонимание того, что твоему любимому нужна своя приватная зона, в которую ты не должен вторгаться.

Млада, когда деспотично - это ж удовлетворение собственных прихотей, думаю, отнюдь не любовь. И относиться к этому нужно по ситуации. А если цена вопроса - жизнь - так и смириться можно. Недоверие оскорбительно для тех, кто в состоянии оценить разницу. Иногда, люди, обделенные вниманием, воспринимают обращение к ним по любому основанию - как благо. Вот и думай, оскорбил ты человека, или утешил.

Под плинтусом - конечно, страшная книга. В том смысле, что начинаешь искать прототипы в жизни.

А я думаю, что деспотичность - это проявление слабости, партнер очень боится оказаться слабее, он не успевает за ростом и развитием партнерши или партнера. И в его(её) понимании, это любовь. Если цена жизни, то меня бы сразу замочили) Я бы не смогла проявить никакой хитрости, мудрости, я бы билась как лиса в силке, пока бы меня не придушили.

Люди обделенные вниманием, это Вы очень тонко заметили. Это  сложная тема, протому что не все могут компенсировать отсутствие внимания из вне, своим богатым внутренним миром, как не банально звучит это выражение.

очень любопытно. слышала про эти истории, но не про книги.  А роман Санаева впервые прочла только этим летом, начав с увлечением читать в автобусе, когда за окном были французские Альпы, а последнюю страницу книги пролистнула, прослезившись, уже где-то в Германии... ибо все это и мне было слишком знакомо.

Ну, англоязычные книжки обе довольно новые

не понимаю, зачем нужны эти книги. зачем Кампуш написала, понять еще как-то можно; но не понимаю, зачем это читать. про вторую - не понимаю, как и зачем такое можно придумать. я не смотрю на мир через розовые очки и, к сожалению, вижу вокруг кучу грязи; возможно, поэтому сложно понять, зачем добавлять художественную чернуху к и без того мерзкой реальности.