Амели Нотомб. Отрывок из романа «Форма жизни»

Амели Нотомб не пользуется электронной почтой, а пишет все свои письма от руки. Ее новый роман Une forme de vie («Форма жизни»), недавно вышедший в издательстве Éditions Albin Michel, представляет собой переписку с американским солдатом, пытающимся выжить в Ираке. «Сноб» первым публикует русский перевод нескольких глав.

+T -
Поделиться:

©Éditions Albin Michel, 2010

Перевод Натальи Морозовой

В то утро я получила письмо совершенно неожиданного содержания:

«Уважаемая Амели Нотомб, Я рядовой второго класса американской армии, меня зовут Мелвин Мэппл, но Вы можете называть меня просто Мэл. Шесть лет назад, в самом начале этой гребаной войны меня отправили в Ирак. Я измучился невероятно, потому и пишу Вам. Мне нужно немножко понимания, а Вы, я уверен, меня поймете. С нетерпением жду Вашего ответа, Мелвин Мэппл Багдад, 18 декабря 2008 года»

Сначала я подумала, что это розыгрыш. Даже если представить, что этот Мелвин Мэппл существует, вряд ли ему позволили бы отправить подобное письмо. Наверняка ведь существует военная цензура, которая никогда не пропустит слово fucking перед словом war.

Я еще раз внимательно изучила письмо. Если предположить, что это фальшивка, состряпана она превосходно — американская марка, иракский штемпель. Убедительней всего выглядела каллиграфия: тот самый незатейливый почерк типичного американца, на который я насмотрелась во время своих поездок в Штаты. И сам тон письма — удивительная непосредственность, уверенность в том, что ему просто не могут не ответить.

Перестав сомневаться в подлинности послания, я наконец обратила внимание на самое странное в этом письме. Не удивительно, что американский солдат, с самого начала войны находящийся в Ираке, невероятно измучен, удивительно то, что он пишет об этом мне.

От кого он обо мне слышал? Хотя, конечно, некоторые мои романы переведены на английский и даже вполне тепло были приняты в Америке лет пять назад.

Я уже не удивлялась, получая письма от бельгийских и французских военнослужащих — в основном с просьбами прислать фото с автографом. Но рядовой второго класса американской армии, расквартированной в Ираке, — это выше моего понимания.

Знал ли он, кто я такая? На это не указывало ничего, кроме адреса издателя, старательно выведенного на конверте. «Мне нужно немножко понимания, и Вы, я уверен, меня поймете», — писал он. С чего он взял, что именно я пойму его лучше всех? Даже если предположить, что он читал мои книги, то являются ли они бесспорным доказательством способности понимать и сочувствовать? То, что Мелвин Мэппл выбрал меня на роль наперсницы, поставило меня в тупик.

С другой стороны, на что мне сдались его откровения? Столько народу денно и нощно пишет мне о своих страданиях. Моя способность воспринимать чужое горе уже на исходе. К тому же проблемы рядового американской армии явно серьезнее, чем проблемы обычных людей. Выдержу ли я? Нет.

Мелвину Мэпплу явно нужен психоаналитик. А у меня совершенно другая профессия. Если я соглашусь выслушать его жалобы, я сослужу ему плохую службу, ведь после шести лет войны ему необходима помощь профессионала.

Просто проигнорировать его письмо казалось мне свинством. Я нашла компромисс: подписала, упаковала и отправила Мелвину Мэпплу несколько своих книг в английском переводе. Я считала, что рядовой американской армии останется доволен, а совесть моя будет чиста.

Позже мне пришло в голову, что отсутствие цензуры наверняка объясняется недавним избранием Барака Обамы. Конечно, инаугурация состоится только месяц спустя, но изменения уже начались. Обама постоянно выступал против войны и заявлял, что в случае победы демократов немедленно выведет войска из Ирака.

Воображение рисовало мне предстоящее возвращение Мелвина Мэппла в его родную Америку: я будто наяву видела, как он приезжает на свою уютную ферму среди кукурузных полей, как родители бросаются ему навстречу с распростертыми объятиями. Эта идиллическая картинка в конце концов вполне меня успокоила. А если учесть, что он наверняка заберет с собой мои книги с посвящением, то я косвенно поспособствую распространению интереса к чтению среди обитателей кукурузного пояса.

***

Фото: Paolo Pellegrin/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru
Фото: Paolo Pellegrin/Magnum Photos/Agency.Photographer.ru

И двух недель не прошло, как я получила записку из американской армии.

«Уважаемая Амели Нотомб, Спасибо за романы. Что, по-Вашему, я должен с ними делать? С Новым годом, Мелвин Мэппл, Багдад, 1 января 2009 года» Такой ответ показался мне довольно бесцеремонным. В раздражении я написала следующее письмо: «Уважаемый Мелвин Мэппл, Я не знаю. Может, подопрете мебель или положите на стул, чтобы сидеть повыше? Ну, или подарите другу, который умеет читать. Спасибо за поздравления. Вам того же. Амели Нотомб, Париж, 6 января 2009 года» Я отправила эту записку, проклиная свою собственную глупость. С какой стати я надеялась на какую-то другую реакцию от этой солдатни?

Он ответил со следующей же почтой: «Уважаемая Амели Нотомб, Извините, видимо, я неточно сформулировал свою мысль. Я имел в виду, что, раз я пишу Вам, то я, естественно, прочел все Ваши романы. Я не собирался морочить Вам этим голову, потому и не написал, мне казалось это само собой разумеющимся. Но я рад, что теперь у меня есть по второму экземпляру и тем более с Вашим автографом. Дам почитать приятелям. Извините, что потревожил Вас. Искренне Ваш, Мелвин Мэппл, Багдад, 14 января 2009 года» У меня глаза вылезли из орбит. Этот парень прочел мои романы и установил причинно-следственную связь между их содержанием и тем фактом, что ему необходимо мне написать. Я погрузилась в глубокую задумчивость, пытаясь понять, что такое в моих книгах заставило его обратиться ко мне. С другой стороны, этот факт необычайно вдохновил меня как автора: еще бы, разве не приятно сознавать, что существует кто-то, кто прочел все твои романы. То, что этот кто-то был рядовым американской армии, нравилось мне еще больше. Это создавало впечатление международной известности. Я преисполнилась какой-то смехотворной гордости. В прекрасном расположении духа я настрочила такое послание:

 

«Уважаемый Мелвин Мэппл,

Извините за недоразумение. Я действительно тронута, что Вы прочли все мои книги. Пользуясь случаем, посылаю Вам свой последний роман, переведенный на английский — «Токийская невеста», который только что появился в Америке. Название не ахти — слишком похоже на какой-нибудь фильм с Сандрой Баллок, но издатель утверждает, что для выражения «Ни Ева, ни Адам» лучшего перевода не найти. С 1 по 14 февраля я буду представлять его в Вашей стране.

Сегодня Барак Обама стал президентом Соединенных Штатов. Это великий день. Думаю, Вы скоро отправитесь домой, и я очень рада за Вас.

Дружески

Амели Нотомб,

Париж, 21 января 2009 года»

 

***

Во время американского турне я не уставала повторять всем, кто готов был слушать, что я переписываюсь с солдатом, служащим в Ираке, который прочел все мои книги. Журналистам это понравилось. «Филадельфия Дейли Рипорт» озаглавила статью «Рядовой американской армии читает бельгийскую писательницу Амели Нотомб». Не знаю точно, как именно повлияла эта информация на моих читателей, но эффект был потрясающий.

По возвращении в Париж меня ожидала гора почты, и в том числе два послания из Ирака:

«Уважаемая Амели Нотомб,

Спасибо за «Токийскую невесту». Не переживайте, заголовок отличный. Я обожаю Сандру Баллок. Предвкушаю удовольствие от чтения. Знаете, у меня будет достаточно времени, ведь мы возвращаемся не завтра. Новый президент сказал, что вывод войск займет восемнадцать месяцев. А так как я прибыл одним из первых, то я и уйду последним, вот увидите, со мной вечно так. Но Вы правы, Барак Обама — парень что надо. Я голосовал за него.

Искренне Ваш,

Мэлвин Мэппл»

 

«Уважаемая Амели Нотомб,

Мне очень понравилась «Токийская невеста». Надеюсь, Сандра Баллок согласится на эту роль, это будет классный фильм. Какая чудесная история. В конце я плакал. Не спрашиваю Вас, было ли это на самом деле; это так похоже на правду.

Как Вам Америка?

Искренне Ваш,

Мелвин Мэппл

Багдад, 7 февраля 2009 года»

 

Я тут же сочинила ответ:

«Уважаемый Мелвин Мэппл,

Я очень рада, что Вам понравилась моя книга.

В Вашей стране меня принимали очень хорошо. Всюду я говорила о Вас: взгляните на эту статью из “Филадельфия Дейли Рипорт”. К сожалению, я не могла сообщить журналистам, откуда Вы родом. Я так мало знаю о Вас. Если Вы не против, расскажите мне немного о себе.

Дружески,

Амели Нотомб

Париж, 16 февраля 2009 года»

 

Я предпочла не вдаваться в подробности по поводу гипотетического фильма с Сандрой Баллок: я написала об этом в шутку, совершенно не ожидая, что Мелвин воспримет ее всерьез. Боюсь, он будет расстроен, если узнает, что у этого фильма практически нет шансов увидеть свет. Нехорошо расстраивать жителей кукурузного пояса.

 

«Уважаемая Амели Нотомб,

Статья из “Филадельфия Дейли Рипорт” очень меня порадовала. Я показал ее ребятам, и теперь они все хотят написать Вам. Я сказал им, что Вы уже вернулись из Штатов, так что это больше не имеет смысла — ведь все, чего они хотят, это чтобы о них написали в газетах.

Вы хотите узнать обо мне побольше. Мне 39 лет, и я старше всех в части. Я поступил на военную службу довольно поздно, в 30 лет, просто потому что других перспектив у меня к тому времени не осталось. Я буквально подыхал с голоду.

Мои родители познакомились в 1967 году, во время знаменитого Summer of Love. Они стыдятся того, что я служу в армии. Я объяснил им, что в Америке, когда ты подыхаешь с голоду, другого способа выжить просто нет. “Но ты мог бы вернуться к своим старым родителям”, — ответили они. А я считаю, что прозябать приживалом у своих предков, которые держат автозаправку на окраине Балтимора, гораздо хуже. Я там вырос, и у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться. Балтимор хорош только для рок-музыкантов, а у меня, к сожалению, нет к этому ни малейшего таланта.

До тридцати лет у меня были мечты, идеалы, и я пытался их реализовать. Я хотел стать новым Керуаком, но хотя я и прошел километры дорог под бензедрином, я не смог написать ни одной пристойной строчки. Я накачивался алкоголем, чтобы стать новым Буковски. В общем, я понял, что писатель из меня не получится. Я попробовал себя в живописи — это была катастрофа. Малевать абстракции оказалось не так-то просто, как думают некоторые. Я хотел стать актером, но из этого тоже ничего не вышло. Я оказался на улице. Теперь я даже рад, что мне пришлось узнать, каково быть бездомным. Это многому меня научило.

 

Фото: Getty Images/Fotobank
Фото: Getty Images/Fotobank

В 1999-м я завербовался в армию. Я сказал родителям, что ничем не рискую, ведь последняя война была еще совсем недавно. По моей теории, война 1991 года в Персидском заливе надолго утихомирила Америку. Я считал, что служить в армии в мирное время будет легко. Ну, конечно, что-то там происходило в Восточной Европе и в Африке, в Ираке был Саддам Хусейн, но мне казалось, что на горизонте не маячит ничего экстраординарного. Как Вы понимаете, у меня нет никакого политического чутья.

В жизни военного были не только плюсы, я это сразу понял. Муштра, дисциплина, вечные окрики, все строго по графику — мне это никогда не нравилось. Но зато я больше не был бездомным, и это было главное. Я понял, что двух вещей я боюсь больше всего: спать на холоде и голодать.

А в армии кормят. Бесплатно, вкусно и сколько влезет. Когда меня забрили, я весил 55 кило при росте метр восемьдесят. Думаю, они догадывались об истинных мотивах моего желания стать солдатом. Но, насколько я знаю, я далеко не единственный пошел в армию по этой причине.

Искренне Ваш,

Мелвин Мэппл

Багдад, 21 февраля 2009 года»

 

Да, с кукурузным поясом я промахнулась. Пригород Балтимора — это гораздо хуже. Не зря же кинорежиссер Джон Уотерс снимал там все свои фильмы. Этот город выглядит как самый невзрачный пригород. Страшно подумать, на что похож в таком случае пригород Балтимора.

11 сентября 2001 года бедняга Мелвин Мэппл, должно быть, понял, какую ошибку он совершил. Нет, время оказалось совсем не мирным. Он дорого заплатил за спасение от голода.

***

«Уважаемый Мелвин Мэппл,

Спасибо за Ваше очень интересное письмо. Оно мне очень понравилось, у меня создалось впечатление, что теперь я знаю Вас гораздо лучше. Пожалуйста, не стесняйтесь, напишите продолжение или другие истории из Вашей жизни, как Вам больше нравится.

Дружески,

Амели Нотомб,

Париж, 26 февраля 2009 года»

 

«Уважаемая Амели Нотомб,

В армии нам платят не очень много. На свою зарплату я покупал книги. Совершенно случайно я прочел первый из Ваших романов, переведенных на английский — «Катилинарии». Меня зацепило. И я достал все Ваши книги. Это трудно объяснить, но они со мной разговаривают.

Если бы Вы знали меня получше, Вы бы поняли. Мое здоровье ухудшается с каждым днем, я очень устал.

Искренне Ваш,

Мэлвин Мэппл

Багдад, 2 марта 2009 года»

 

Эта записка меня встревожила. Полагаю, в Ираке нет недостатка в источниках болезней: токсические вещества, используемые в военных целях, стресс, не говоря уже о ранениях. Впрочем, я уже просила его рассказать побольше о себе, не умолять же мне его в конце концов? Или это болезнь помешала ему написать больше? Но мне все же казалось, что он недоговаривает по какой-то другой причине. Я не знала, какой линии придерживаться и не ответила ничего. И слава богу. Я получила новое письмо.

 

«Уважаемая Амели Нотомб,

Мне стало немного лучше, и я нашел в себе силы написать Вам. Я должен объясниться: я страдаю заболеванием, самым распространенным среди американских солдат в Ираке. С начала военной операции в марте 2003 года число больных удвоилось и до сих пор продолжает расти. Во времена Буша эту проблему пытались замолчать, потому что считалось, что она наносит ущерб образу американской армии. С тех пор как избрали Обаму, в газетах заговорили о нас, но пока еще только шепотом. Вы наверняка подумали о каком-нибудь венерическом заболевании, но Вы ошиблись.

Я страдаю ожирением. Это не генетическое заболевание. Я был нормальным ребенком и подростком. Повзрослев, сильно похудел — это был результат моего нищенского существования. Я завербовался в армию в 1999 году и очень быстро поправился, но тогда это еще не было катастрофой: я был всего лишь оголодавшим скелетом, которого наконец-то накормили вволю. Через год я стал весить столько, сколько и должен весить тренированный солдат моего роста — восемьдесят кило. На этой отметке я без труда держался до начала войны. В марте 2003-го меня одним из первых отправили в Ирак. И вот тут начались проблемы. После первых боев — с разрывами снарядов, танками, с телами, которые разлетаются на кусочки рядом с тобой, и людьми, которых ты сам убиваешь, — я узнал, что такое страх. Есть смельчаки, которые в состоянии это выносить, я — нет. У некоторых от этого пропадает аппетит, но большинство, вроде меня, реагируют наоборот. После боя возвращаешься в ужасе, ошеломленный тем, что еще жив, и, едва успев сменить штаны (их пачкаешь при каждом взрыве), тут же кидаешься на жратву. И не только на жратву — начинаешь с пива; еще одно проклятье толстяков — пиво. Высасываешь одну-две банки, а потом уж набрасываешься на то, что посытнее. Гамбургеры, жареная картошка, сэндвичи с джемом и арахисовым маслом, яблочный пирог и шоколадный кекс — есть можно до отвала. И ты ешь. Невероятно, сколько в человека влезает. Просто с ума сойти. Что-то в тебе ломается. Нельзя сказать, что тебе нравится жрать именно так, но это сильнее тебя, ты можешь убить себя едой, возможно, именно этого ты и добиваешься. Вначале некоторых тошнит. Я пытался спровоцировать рвоту, но у меня не получилось. А было бы легче. Ведь страдаешь так, будто твой желудок вот-вот взорвется. Клянешься себе, что никогда больше не будешь столько есть, потому что это невыносимо. Но на следующий день — снова бой, ты участвуешь в ужасах пострашнее вчерашних, к этому невозможно привыкнуть, у тебя душа уходит в пятки от того, что надо беспрестанно стрелять и бежать, бежать и стрелять, и единственное твое желание — чтобы этот кошмар поскорее закончился. Те, кто возвращается после боя, полностью опустошены. Поэтому ты снова накидываешься на пиво и жратву, и желудок постепенно растягивается, так что ты больше не испытываешь дискомфорта. Те, кто вызывал у себя рвоту, перестают это делать. Жиреешь, как свинья. Каждую неделю требуешь форму на размер больше. Конечно, это неприятно тебе самому, но никто не в силах остановить этот процесс. И потом — это уже не твое тело. Все это происходит с чьим-то чужим телом. Всю эту еду ты запихиваешь в глотку какого-то неизвестного тебе человека. Доказательство тому — ты все меньше и меньше ощущаешь свой желудок. Это позволяет проглотить еще больше. То, что ты испытываешь, — это не удовольствие, а омерзительное утешение.

Фото: AFP/EastNews
Фото: AFP/EastNews

Я знаю, что такое удовольствие, и это не оно. Удовольствие — это что-то огромное. Как, например, занятие любовью. Но со мной этого больше не произойдет. Во-первых, потому что никто меня больше не захочет. Во-вторых, я сам больше ни на что не способен. Как привести в движение тушу, весящую 180 кило? Теперь вы поняли, что за время пребывания в Ираке я набрал центнер. То есть по 17 килограмм в год. И это еще не конец. Мне предстоит провести тут еще 18 месяцев — плюс 30 килограмм. Остается надеяться, что, вернувшись в Америку, я перестану толстеть. Как и большинство американских солдат, я страдаю булимией, но при этом не способен вызвать у себя рвоту. При таких условиях единственное, что мне остается, — это начать худеть.

Сто килограмм — это один довольно толстый человек. Таким образом, с тех пор как я попал в Ирак, я обзавелся толстяком или толстушкой. А раз она присоединилась ко мне здесь, я назвал ее Шехерезадой. Не очень справедливо по отношению к настоящей Шехерезаде, которая, судя по всему, была девушкой стройной. Но я все же предпочитаю отождествлять свой лишний вес с одним человеком, чем с двумя, и с женщиной, а не с мужчиной, вероятно, потому, что я гетеросексуал. И потом Шехерезада мне очень подходит. Она разговаривает со мной ночи напролет. Она знает, что я больше не могу заниматься любовью, и заменяет это действо удивительными историями. Раскрою Вам секрет: только благодаря тому, что я придумал себе Шехерезаду, я могу выносить собственное ожирение. Если ребята узнают, что я наградил свой жир женским именем, не можете представить себе, что со мной будет. Но я знаю, что Вы меня не осудите. В Ваших книгах полно толстяков, и Вы никогда не описываете их как мерзавцев. И еще Ваши герои всегда придумывают себе странные истории, чтобы продолжать жить дальше. Как Шехерезада.

Мне кажется, это она пишет это письмо, потому что мне никак не удается его закончить. Никогда в жизни я столько не писал, и это только доказывает, что пишу не я. Мое ожирение вызывает у меня отвращение, но я люблю Шехерезаду. Ночью, когда вес наваливается на грудь и стесняет мне дыхание, я представляю себе, что это не я, а прекрасная молодая женщина растянулась на мне. Когда я полностью погружаюсь в эту фантазию, я слышу женский голос, который шепчет мне на ухо неизъяснимо прекрасные вещи. Тогда мои толстые ручищи обнимают эту плоть, и сила внушения так велика, что, вместо того чтобы чувствовать свой жир, я прикасаюсь к своей пленительной возлюбленной. Поверьте, в эти минуты я по-настоящему счастлив. Более того: это мы, мы с Шехерезадой счастливы, как могут быть счастливы только любовники.

Знаю, что это меня не спасет. Смерть от ожирения вполне реальна, а так как я продолжаю набирать вес, мне ее не избежать. Но если Шехерезада останется со мной до конца, я умру счастливым. Вот так. Мы с Шехерезадой хотели рассказать Вам нашу историю.

Искренне Ваш,

Мелвин Мэппл

Багдад, 5 марта 2009 года»

Комментировать Всего 97 комментариев

Видимо Амели все же недостаточно путешествовала по Америке если она считает, что худоба в Америке - это следствие нищенского существования и бедные 'буквально подыхают с голоду."

Нехорошо расстраивать жителей кукурузного пояса.

Вот  ведь странно. Только - только у читателя возникает иллюзия все--таки диалога писателя и солдата-читателя и эта фраза все рушит. Сколько высокомерия. Неужели это, оттого что писатели действительно не хотят  видеть в читателях единомышленников, или просто их не видят?

Перевод мне кажется очень хорошим. Читаю дальше. Если не формат, прошу прощения по-другому не умею и не люблю.

 

едва успев сменить штаны (их пачкаешь при каждом взрыве),

Вот это немного странно. Особенно, вспоминая любимого моего Ремарка. Человек привыкает ко всему, в том числе и к взрывам.

Впечатление от прочитанного немного двоякое. Что касается стиля, то он легок и прост,  как интернетный язык. Отношение к герою, нет того сочувствия, которое испытываешь к героям Ремарка или Симонова. И дело не в том, что он американец. Цель его нахождения на войне не имеет отношения к подвигу. Уж, не знаю, задавала ли себе такой вопрос  Амели Нотомб, но читая, понимаешь, что это просто плохая работа наемного солдата.

 Лирическая часть с Шехерезадой, ну, наверное, это метафора потерянного счастья, мечты, любви, закиданная гамбургерами и жареной картошкой. Не важно герой погибнет от пули, или изуродует себя ужасной едой и невозможностью справится со стрессом, его используют как пушечное мясо.

Кроме этого чувство холодного пренебрежения писательницы-героини  к читателю  оставляет неприятный осадок.

Но это по отрывку. Видимо нужно читать роман  целиком.

Антиамериканская фантастика

Главный  герой  здесь,  пожалуй  -  обжорство.   Оно  извиняется   страхом  смерти.   Почему-то    мне  трудно  представить  современного,   молодого,   здорового   американца,  "подыхающего  с  голоду"    и  как   следствие,  идущего  в  солдаты,  чтобы  удовлетворить  этот  голод.   

После  прочтения   фрагмента  из  романа,    возникло  ощущение,  что  писательница  описывает  нечто   фантастичное  и  неправдоподобное,  заодно  популяризируя   свои,   уже  написанные  книги.  

Проблема  ожирения   в   Америке   существует,  но  перенести  её     в   армию  во  время  военных  действий  представляется   мне  писательским   рекламным  актом...  

и  даже  не  знаю,  что  тут   ещё  можно  сказать.... 

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

В том то и дело, что чем беднее в штатах люди, тем они обычно толще, поэтому очень странно читать все это...

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Несмотря на гамбургеры и шехерезады, мне кажется, чувствуется какой-то холод, и страх. Такое ощущение, что автор не вполне знает, что с этим делать. И поэтому просто описывает - как дети - что вижу, о том и говорю.

Бедняга. Я когда лишних 10 кг наберу - уже дико дискомфортно.

Как-то в Триесте наблюдал такую сцену: причаливает американский эсминец, военные моряки сходят на берег и стройными рядами идут в местный Макдоналдс. Не в ближайшую тратторию, где не только в сто раз вкуснее, но и, как минимум, в два раза дешевле, нет, через весь город они мчатся за гамбургерами. Чем их кормили во время плавания? Наверняка теми же гамбургерами. Не могу сказать, что матросы выглядели излишне грузными (правда, и время было еще вполне мирное, задолго до Ирака, и от стресса вряд ли многих пробивало на хавчик), но их беззаветная преданность бургерам, показалась мне просто патологической. Конечно, Нотомб сильно утрирует, но сама идея, что солдат во время боевых действий, умирает не от ран, а от ожирения, мне кажется довольно любопытной, и я, честно говоря, прочитал бы весь роман целиком.

Кукурузный пояс меня сначала тоже покоробил, но потом я подумал, что здесь Амели издевается не столько над американцами, сколько над высокомерием европейцев, которых представляет Нотомб- персонаж романа, совсем нетождественная настоящей Нотомб-писательнице.

Сергей, а в чем тут прикол  с этим "кукурузным поясом" ?

Коробит он кого-то...

Меня не то что не покоробило, вообще никакой эмоции это словосочетание не вызвало.

"Издевается над американцами"... это что - теперь над американцами издеваться нельзя писателю? ))

Можно,  Збышек,  только  хочется,  чтобы   в   "издевательствах"  было  побольше   талантливости  и   тонкости...    Хотя   слово  и  понятие      "тонкость"   у  писательницы,  здесь,   по-моему    -    запрещённое...

Лилиана, странно от женщины-писательницы требовать тонкости в издевательствах.

Повествование не сбивается -- и то хлеб.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Замечательно!

Хорошо,  что  сюда,  на  литературную  страничку,  мало,   кто  заглядывает,   а  то  бы  Вам  задали )))

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова

Да, тут на "снобе" умеют "задачки задавать" ))

Что-то странно от Вас такие обобщения слышать. А что по Вашему женщина-писательница не может обладать утонченностью вообще, и по части издевательств в частности?

Конечно.

Женщина -писательница - это оксюморон какой-то.

Либо женщина, либо писательница. (поясняю).

Ну я не буду спорить, просто странно что  " и ты, Брут!"))

Зря, Млада! Тем они и пользуются к каменного века: когда нам со   стороны виднее было, как на мамонта точнее замахиваться, но спорить не желали - молча шли шкуры стирать..

А как же! И когда машину ведут - указывать..Рискуем конечно...., но как часто правыми оказываемся!

Когда машину ведут указывать? Да Вы что? Вы сами пробовали вести машину, когда Вам указывают? Я вот пробую уже две недели и меня это просто ужасно раздражает! Нет, машины пусть как хотят так и водят! Вот куда картину вешать, это другое дело. И потом, как бы Вы себя почувствовали, если бы Вам указывали как рубить капусту для щей? Нет, им надо доверять. А про писательниц и женщин, может быть у Збышека свой опыт общения с писательницами?

Млада, я ж шучу. )))Пробовала уже указывать...теперь только шучу....

А я все за чистую монету))) Иногда конечно так и  тянет сказать, я же говорила, но лучше молчать. А то запишут в ЗОЯ)

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова

Ты серьезно так думаешь или просто решил пощекотать здешним женщинам нервы? )

Ольга,   позвольте  мне  тоже  Вам  ответить...

Думаю,  что  Збышек  - совершенно  серьёзно  и  на  мой  взгляд  -  так  оно  и  есть.   У  меня  есть    несколько    любимых  писательниц,    но   совсем  мало  /У   Збышека    их,   видимо,  вообще,   нет/....

 У  женщин-писательниц   получается   описывать,  но  не  писать,  т.е.  никакого   анализа   и  никакой  общей   конструкции,   а  всё  -   переливание   из   пустого    в  порожнее  в   лучшем  случае,   а   в  худшем   -   ход  повествования   зависит  от  капризного  женского  минутного  настроения....

Просто  нам,  женщинам,  такое  читать  тоже   нравится,  потому   что   оно   -   наше,  родное....

)))  у Збышека был роман с како-то писательницей (обычное мужское гипертрофированное самолюбие должно же хоть как-то получить компенсацию..) )))

Во-вторых:  нам известны печатаемые женщины.. Донести  до публичности, преподать, сделать рекаламу во всех её проявлениях, которая  - как ни прискорбно - эксплуатирует предвзятость сознания (и Збышек не с космическим сознанием) - это тоже труд, талант и удача. Талантливой женщиной, возможно, именно эта часть алгоритма признания пока не освоена, т. к. построен он по законам мужской логики.

Я буду всеми силами своей скандально-навязчивой натуры доказывать, что и анализ, но на основании иных технологий и конструкция, но по другим законам гармонии и "инженерным формулам" присутствует, не может не быть. ИЩИТЕ!

Женщина - это метафизика, а Збышек подходит к её писательским творениям с законами физики. И, конечно, ничего не понял.......дитя неразумное..Мы ему простим?

У  меня  не  было  романов    с  писательницами,  я   высказываю  то,  что  вижу...  По  стечению   обстоятельств   выяснилось,  что  моё  мнение  здесь  совпадает   с   мнением    другого   человека  -  только  и   всего...

Мария,   я   написала,   что  любимые   писательницы   у  меня  всё-таки  имеются, например,    Margaret    Mitchell   и    Almudena Grandes,   но   их   произведения  написаны      о  сильных  женщинах    в   мужественной   манере,   чем  они    меня   и привлекают...

Мне  понравилась    Ваша   мысль,    "что и анализ, но на основании иных технологий и конструкция, но по другим законам гармонии и "инженерным формулам" присутствует",    и   я   вполне   могла  бы   под  ней   подписаться,  но   анализ  этот   -  чисто  женский,  местный,  локальный,   в  нём  нет   размаха,  нет   видения  общей   картины,  а  всего  лишь  какой-то  её   части,  может    быть,  самой   важной  её   части,   её   сердца,  так   как   сама   женщина  и   есть   сердце....

Но и геологами/инженерами женщины стали сравнительно недавно, до того - ограничивались вычерчиванием рамочки в альбоме вокруг стишков, расчитывая фомат странички ..и собиранием ракушек ...только лишь..

С "романом" -  это я зря, считаете (но правда..)?

По поводу размаха.... повторяю: вы не тех читали...Плохих писателей -относительно - не меньше, чем писательниц, но последних  в абсолюте меньше и, соответственно, заметнее..

Так и хорошо, что локальный. Мы разными приспособлениями рассматриваем макро- и микро- мир Невозможно рассматривать сердце с позиций глобального зрения: локальность неизбежна. Это делает женщину не плохой писательницей, а всего лишь невостребованной: мужчинам недосуг разбираться в дебрях сердца какой- то неинтересной им дамы, а женщинам интереснее мужская литература по вполне понятным причинам тяги к иному типу восприятия мира.

Но женщина, как  вдохновитель любого произведения, является фактически его соавтором. Когда ей вдохновлять некого - само собой бедняжку тянет реализоваться напрямую...( само-собой, не всегда..)

Мария,  Вы  очень  оригинально  излагаете... 

Замечу  только,   что  в женщине-писательнице  Вы   защищаете   статус  женщины,  а   не  писательницы....   Вы  говорите: "женщинам интереснее мужская литература по вполне понятным причинам тяги к иному типу восприятия мира",  а   почему   у  мужчин  нет  обратной  тяги?

Насчёт  того,  что   женщина  -  вдохновитель,  так  разве   с этим   можно   спорить?  -   но   не  реализатор...

Так они же во всем Иные, и в вопросе наличия тяги..

Не реализатор..пока "женская реализация" находится в категории стереотипной семантики.... и не выводится из неё  женскими  творениями. Земфира - типичный пример. Поклонников мужчин у неё по-моему даже больше...

Реализуем! еще как!... и вдохновлять успеваем, но одновременно плохо получается..Мы научимся! И они научатся ...смотреть и видеть дальше собственной исключительности..

Земфира?   Поясните,  кого  Вы  имеете  в  виду? 

Реализовать,  не  в  смысле  что-то  сделать,  а  в  смысле  сделать  нечто  масштабное.

Земфира... в смысле никто не ожидал такого от женщины..А масштабность - субъективное понятие: у каждого свое пространство и понимание его размеров..

Резюме нашего разговора: сначала вдохновляем, время останется - творим и реализуем. Согласны?

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Мария,  я   была   с   Вами  согласна   с  самого  начала,  просто   дискуссия   доставляла  мне   удовольствие...   своей   лёгкостью  и  приятностью....  

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова

Лилиана, Вам всегда позволю ))

Да, честно говоря, у меня любимых писательниц тоже нет, но не потому что мне не нравится, а потому, что еще не добралась и не знаю даже, кого бы можно было почитать (не посоветуете?)...мне бы классику пока подтянуть.

Но все же (где-то уже писала здесь) считаю, что мужчины мыслят четче, логичней как-то. Как Вы и написали.

 Они мыслят примитивнее, но конструктивнее. Мы  - сложнее, но хаотичнее..Короче, надо "творить" в динамической паре! Это будет шедевр..

Эту реплику поддерживают: Сергей Алещенок, Ольга Гальцева, Liliana Loss

Лилианна, оказывается у меня есть повод с Вами не согласиться. Пожалуй больше хороших писателей мужчин - это правда, но в то же время есть Doris Lessing, Iris Murdock, Петрушевская, которых я ставлю выше всех мужчин!

Всё есть восприятие

Я не имею в виду, что женщина не может писать ярко, образно, талантливо в конце-концов, но женские произведения это - бытописание жизни, привычек, вещей, других женщин, отношений... Женщина-писательница скользит по внешней стороне жизни без погружения в глубину человеческой природы и мироздания. В повествованиях писательниц мне не хватает объёмности, многомерности, они - слишком плоски, всё так ясно и понятно, что даже не наводит на размышления, всего лишь - на эмоции...

Я помню "Время ночь" Петрушевской - замечательное воссоздание конкретных семейных отношений советской эпохи. Прочитала, попереживала, поудивлялась, погрустила, поулыбалась и тут же забыла... Где - фундаментальность? Ради чего всё это писалось? Всего лишь - вербализация уклада жизни в определённый момент в определённом месте.

Мне думается, что в женщинах-писательницах прежде всего видится женщина с её желанием высказаться самой и донести свою правду. Это всегда - очень личные и даже интимные книги. В какие-то моменты мы отожествляем себя с описанным, но лично я ищу в творениях искусства и литературы нечто трансцендентальное.

А Doris Lessing and Iris Murdoch? Goldne Notebook Doris Lessing - это одно из наиболее сложных и многомерных произведений, которые я читала за последние пять лет. Да, конечно там тоже описана героиня, и описана очень интимно, но кроме темы одинокой женщины, матери, среднего возраста, там затронуты темы писателя, отношение к социализму, и т.д. А Iris Murdoch вообще часто писала о мужчинах, но как!

Мария,   к  сожелению,   Iris Murdoch    совсем  не  читала...   прямо  сейчас  займусь   -  самой  интересно  стало  после  Вашего:  "...но  как!" 

У   Doris Lessing   читала   "Пятого  ребёнка"   -   не  очень  принимаю  её   стиль,    несколько   штампованный,  что  ли....

Goldne Notebook     не   читала...  постараюсь  прочитать  быстро  и   напишу   Вам    своё  мнение.

В моей библиотеке только две книжки, авторы которых женщины :

"Толстая тетрадь" Аготы Кристоф и "С мороза" Дуни Смирновой.

Вот Дуня Смирнова - пожалуй единственная женщина - публицист, которую я обожаю.

(это если серьезно)

Эту реплику поддерживают: Сергей Алещенок

Безусловно) Правда, сразу оговорюсь - это страшная книга, местами даже отвратительная, но впечатление надолго. И читать надо до конца, потому что в конце весь сюжет полностью переворачивается.

Эту реплику поддерживают: Збышек Стоцкий

Зря Вы, Сергей, про конец сразу рассказали.

Теперь самые нетерпеливые сразу с конца читать начнут и тем , возможно, лишатся катарсического потрясения. ))

По-моему, если сразу прочитать конец, то вообще решительно ничего понять будет нельзя)))

Помню, что дочитав до конца, я испытал потребность заново перечитать сначала, чтобы увидеть все происходящее другими глазами.

Характерно  для   сильных   произведений....

Эту реплику поддерживают: Збышек Стоцкий

...и свободных  людей...(в смысле, не шибко занятых..)))))

Я прочитала "Толстую тетрадь". Случайно.

Ну и как?

Не заразилась желанием писать только правду простыми словами ? ))

Вот как раз этот стиль мне очень понравился. Не собиралась я сейчас читать эту книгу, взглянуть только хотела, а оно как понеслось )) на одном дыхании. Не часто у меня так получается.

А ты сам теперь пишешь только правду? ))

конечно

ПОДВИГ МОДЕЛИ

В 2039 году американские войска заняли Москву. Мы не станем в этом коротком рассказе описывать все, что этому событию предшествовало и сопутствовало. Началось все с усиления охраны американского посольства, которое подверглось до этого жестоким и разрушительным нападениям.

Охрану посольства усилили батальоном морской пехоты США, а вскоре американцы и их союзники полностью контролировали столицу.

Российское государство сохранило лишь формальную независимость.

Москва сдалась без боя, даже в атмосфере праздника, словно все – правительство, духовенство, банкиры, нищие, рабочие, торговцы – только этого и ждали. И праздник продолжался: огромные национальные символы России реяли над Кремлем, созданные лазерными проекциями – гигантская матрешка висела над кремлевскими соборами, необозримый снеговик высился над храмом Христа Спасителя, над Лубянкой возникали и таяли образы русского лубка. Колоссальный сводный концерт мировых звезд гремел и сверкал, песня «I love you, Russia!» звучала повсеместно, светские приемы следовали один за другим…

Какие-то жалкие и отчаянные попытки сопротивления были подавлены быстро и тихо. В столицу лишь смутно доходили слухи о восставшем Питере, о разбомбленных городах Южной России.

Но в Москве говорили: «Мы им не нужны. Они всего лишь хотят контролировать месторождения из нефти и газа, а нам – взамен – они готовы дать свободу и веселье».

Отчасти те, кто так полагал, не ошибались. Но лишь отчасти.

Роскошно праздновалось в Москве 4 июля 2039 года – дата эта к тому времени объявлена была Днем Освобождения Земли. В числе прочих мероприятий праздника устроили специальный показ мод для особо отличившихся американских офицеров и командного состава. Должен был присутствовать на показе и командующий американским контингентом в России Джон Коуэлл.

В огромном зале по синему подсвеченному подиуму двигались back and forward прекрасные девушки.

Самые красивые, самые юные и успешные модели Москвы были выбраны для этого шоу «Military Kiss» («Военный поцелуй»). Одежда, естественно, откликалась на темы войны и военных, но все изящно переосмысленное, словно война превращалась в цветы, распускающиеся на девичьих телах. На подиуме доминировали защитные цвета, камуфляж, а также ярко-серебристые детали шлемов и мини-скафандров. Зал же был весь в белом – в том году ввели белоснежную летнюю форму для всех офицеров и генералов США.

Angels of Freedom – Ангелы Свободы – так в прессе называли эти фигуры слепящей белизны, с золотыми буквами V (valor) на груди.

Чем дольше шел показ, тем меньше одежды оставалось на девичьих телах, ведь стояло жаркое московское лето, и камуфляжные куртки быстро сокращались до топов, военные штаны, усеянные громоздкими карманами, сворачивались в узкие шорты, в юбочки, в темные трусики с военными эмблемами. Под конец девушки вышли совершенно обнаженными, в одних тяжелых военных ботинках, в шлемах с рациями, с приборами ночного видения, с имитациями базук и огнеметов в руках… Изящество стройных тел контрастировало с роскошной громоздкостью оружия. Это вызвало горячие аплодисменты зала. Многие уже присматривали себе любовниц и негромко переговаривались, сравнивая красоту своих избранниц.

До начала показа девушки (никому не было более шестнадцати) собрались в комнате для переодеваний.

Среди вороха одежд они, голые, встали в кружок, затеплив в центре свечу. Аня Панина, пятнадцатилетняя красавица с пронзительными синими глазами, открыла томик стихов Ахматовой и тихо произнесла:

– Питер сражается. Каждая улица, каждый дом… Старики и дети встали на защиту нашей страны. Взрослые обоссались или их купили. Наши девочки и мальчики гибнут… Вот что я прочту вам:

            Мы знаем, что ныне лежит на весах

            И что свершается ныне.

            Час мужества пробил на наших часах,

            И мужество нас не покинет!

            Не страшно под пулями мертвыми лечь,

            Не страшно остаться без крова,

            Но мы сохраним тебя, русская речь,

            Великое русское слово!

            Свободным и чистым тебя пронесем

            И внукам дадим, и от плена спасем.

            Навеки.

Воцарилось недолгое молчание, только метался и потрескивал огонек свечи в центре круга из девушек. Затем – как по команде – вспыхнул свет, и все засуетились, готовясь к показу. Все девушки знали, что должно произойти.

В конце подиума обнаженная Аня Панина вскинула тонкую руку и в руке блеснул якобы бутафорский пистолет. Музыка смолкла.

– ПОШЕЛ НА ХУЙ, ГРИН ГО! – прозвенел на весь зал ясный девичий голос. С этими словами Аня выстрелила в грудь генерала Коуэлла. Смуглое мужественное лицо запрокинулось всеми своими морщинами и аккуратными сединами, кровь хлынула на белый мундир с орденами за Ливию и Корею.

Выстрел Ани Паниной стал сигналом к восстанию всей России. Народ проснулся.

Что стало с девушками – неизвестно. Все они исчезли в тот же день раз и навсегда.

После Освобождения это место назвали Площадью Моделей.

В центре площади установлен бронзовый подиум, на самом конце которого – стройная фигура обнаженной девушки в шлеме и военных ботинках.

Она целится из маленького пистолета кудато в блаженную пустоту.

По тротуарам вокруг днем струится поток прохожих, ночью бродят влюбленные парочки, а Аня Панина все целится из своего пистолета, и у каждого в сердце нет-нет да и вспыхнет ее звонкий детский голос: ПОШЕЛ НА ХУЙ, ГРИНГО!

Москва, 2004

Сильно! Как раз мое.

Книгу можно найти в магазине? ) А то я уже стесняюсь что-либо спрашивать у продавцов.

эээ... В принципе -- можно, а по существу - не в каждом она есть магазине книжном.

Ясно. Значит, в нашей деревне вряд ли будет..

В сети точно есть.

Также рекомендую его же "Пентагон и свастика" - о девушке, пропавшей в Крыму )) и его же "Весна" - последнюю книжку(тоже сборник рассказов)

Слушай, а у тебя сегодня сноб нормально работал утром? А то я чего-то войти не мог...

Угу, почитаю. Так смайлики поставил )) а захочется ли мне потом в Крым? 

Через оперу 2 дня уже куксится, слетает, хотя другие сайты нормально грузятся. Захожу через Explorer, но он медленней.

Наоборот, еще больше захочется.)) Она там удачно пропала.

Не думаю, что дело в Опере. А в чем - непонятно.

Ну, ладно тогда )) 

У меня были некоторое время назад проблемы со входом - пароль не признавал.

Спасибо, Сергей, что предупредили :)

Ольга, надеюсь, что, несмотря на все предостережения, Вы прочитаете книгу, и Вам понравится. Справедливости ради, мне в свое время ее посоветовала одна девушка - вполне нежное создание))) 

)) именно благодаря предостережениям мне еще больше захотелось прочитать - я "поперечная" )) спасибо.

Мария Цыплакова Комментарий удален

Ой, Мария, чет даже не знаю, радоваться или плакать...что это значит? )

Мария Цыплакова Комментарий удален

Мария Цыплакова Комментарий удален

Ольга Гальцева Комментарий удален

Насчет Дуни - конечно!

А насчет Аготы -- не уверен.  Боюсь, мозг сломаешь))

Ольга, можете принять последнее предложение как хамство: он думает, что Ваш мозг  - продукт китайской мануфактуры.

Да, нууу, Мария, все в порядке, я мегалояльно отношусь к подобным репликам, сама могу бросить такую же ))

так я знаю.... Шучу опять ..непризнанно

Эту реплику поддерживают: Ольга Гальцева

Было б, что ломать...))

Но все же попробую. Ведь всегда есть возможность просто захлопнуть книгу (ноут) и не возвращаться.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Ольга, с экрана не читайте - распечатывайте, не ленитесь..кроме прочего, можно уделать ноут горячим сладким чаем...)))

Да, я и не люблю читать с экрана - и так целый день за компом )) но спасибо.

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова

Оля,  советы  -   дело  ужасно  неблагодарное,  поэтому   я   уверена,  что  Вы  сама   во  всём  разберётесь  и  без  них   -  кто  знает  нас  лучше,  нежели  мы  сами...

Выбор,  что  читать,     зависит  от   внутреннего   состояния,   иногда   душа  не  лежит  и  к  прекрасно  написанным  произведениям   -  я  и   сама  не  раз  западала   на    средний   уровень  литературы,  потому  что  находила   в  ней   что-то,   что  в  данный  момент  мне   было  необходимо....

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова

Абсолютно аналогично! Был в моей жизни очень черный период, что хоть под поезд, вот тогда читала все, что попадалось под руку, вплоть до бульварных романов, лишь бы отвлечься ))

Оль, я тебе советую, если не читала, прочитать книжку Пепперштейна "Военные рассказы".

Это, точно, от чего, на мой взгляд, можно получить разноплановое  удовольствие.

Нет, не читала. Спасибо! Как Достоевского дочитаю, так пойду по сегодняшнему списку.

Мария Цыплакова Комментарий удален

Агота Кристоф рулез! "Толстая тетрадь" - шедевр!

Эту реплику поддерживают: Збышек Стоцкий, Liliana Loss

Мария Цыплакова Комментарий удален

Мария Цыплакова Комментарий удален

Збышек,  я в данном случае сторонник традиционной географической терминологии без уклона в аграрные или гастрономические подробности. Кукурузный  же пояс явно продолжает линию «галушкистана» и «бульбалэнда», которая мне не особенно симпатична.

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова, Liliana Loss, Млада Стоянович

«галушкистан» и «бульбалэнд» )) -- впервые слышу.

Понятно, Сергей, спасибо.

Где это так говорят , интересно ?

Г и Б - как-то примитивно малость, а "кукурузный пояс" - вполне себе, на мой слух.

Збышек, Вы поставили передо мной слишком сложную лексикографическую задачу, боюсь, я не смогу компетентно описать ареал употребления слов «галушкистан» и «бульбалэнд» )) Но галушкистаном, например, называл Украину один мой знакомый фотограф непосредственно во время нашего с ним пребывания в этой чудесной стране и прямо в глаза ее гостеприимным жителям. Честно говоря, не знаю, как мы вернулись живыми. Возможно, с тех пор я и стал пуристом по части географической терминологии.

Сергей, прямо в глаза говорить такие вещи - это очень смело ! ))

Надеюсь, компания была североукраинская.

Западенцы на него бы точно обиделись.

Точно, смелость, граничащая с идиотизмом)) Но Вы правы, слава богу, что дело было в Киеве, а не во Львове)

ооо, Киев - это город моей мечты.  (с) ))

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

 Интерестно, что знакомые Итальянцы, приехав в Нью Йорк, немедленно стали искать итальянские рестараны. И в течении всей поездки ходили только туда.

Лев, похоже, что только русские никогда не ищут национальных едален )). Возможно, правда, из-за малочисленности последних. Или из-за размытости понятия русская кухня.

 Potchemu vsegda o Amelie Bothomb v Rosii? Otchen srednaja, srednaja pisatelelnitsa.

Potchemu nitchego ot Snoba o Georges Perec, osobenno o prekrasnom perevode V. Kislova (znaju vychla kniga v 2009, no.....) "Жизнь: способ употребления" (La Vie mode d`emploi ) ogin iz blestjachikh knig frantsukoi literatury poslevoennykh let. Publika Snoba, dumala inteligentna. Privekat vnimanie na Amelie Nothomb, kotoraja u nas lezit patchkami v Aшанe, ne otchen.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Эта вечная проблема: почему этот, а не тот, почему один лежит "пачками", а другого нигде не сыщишь... Давайте, постараемся избежать взвинченного тона взаимного претензий и незаслуженных обид. По существу Вашего вопроса: книгу Перека мы не будем печтать только по одной причине  - она вышла в 1979 году.  А у Нотомб книга вышла только что, и весь центр Парижа две недели назад был завешен этим ее портретом с обложки. Потому что рецензии были вполне приличные в главных газетах страны, потому что (и это главное!),  роман получился действительно очень занятный, с неожиданным поворотом, когда все эти эпистолярии вдруг рушатся в прах, вместе с отношениями автора и ее американского корреспондента, но раскрывать секрета не буду, чтобы не отравлять предстоящее удовольствие. А в общем, Нотомб пишет для удовольствия. Идеальное чтиво, чтоб скоротать одинокий вечер или неближний путь в электричке. Но при этом есть своя интонация, и смешные подробности, и лихо закрученный сюжет. Только прочитать надо до конца. Надеюсь, что у наших участников проекта, не владеющих французским языком, такая возможность появиться уже в следующем году.                 

да, "своя интонация " - есть, я тоже заметил.

Мне кажется, по отрывку трудно понять, а что это? Даже на уровне: публицистика или беллетристика? Или это памфлет на нравы современного западного общества? Или конструктор для сборки сюжетов.

Нужно читать полностью, чтобы понять, но вот нужно ли я ещё не понял.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Интересно было прочесть, действительно, очень приятный перевод.

Но вот сюжет от переписки с загадочным солдатом перешел к проблемам среднего возраста, как я вижу. Это уже не так увлекательно.

Алексей! Мне кажется, это «объективизация вне», о которой вы пишите у себя, здесь происходит внутри, внутри тела, но вне души. Тогда, по приведенному вами Ж. Дежерину, солдат защищается коллекцией жира, и это должно его спасти. По крайней мере, ему есть с кем поговорить.

Эту реплику поддерживают: Алексей Добкин

Leonid Zlobinskiy Комментарий удален

Какой-то странный роман (или отрывок такой)...что прочла, что нет - одинаково.

Perevod Перека vychla v Rosii v 2009. Tchitateli Snoba dolzni poznokomitsa s etim pisatelem, ne pozdno

Бланш, я, по Вашей наводке познакомлюсь. К сожалению не владею французким и всегда предпочитаю французов в переводе на русский. Спасибо.

приятный перевод; но читать это дело целиком не хочется. и, честно говоря, даже не хочется знать, чем закончится переписка высокомерной писательницы и ожиревшего солдата.

Liliana Loss Комментарий удален

 Через все страницы, помимо очевидных политических взглядов автора, проходит сильное ощущение, что пишет человек, который наверно в Америке никогда не был для других таких же не Американцах, которые это принимают за чистую монету. Еще Моем говорил, что когда Американцы пишут об Англии то получается немного ненастояще, и наоборот, Англичане не аутентично пишут об Америке.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

По этому надо фильм снимать...