Премия «НОС». Репортаж с дебатов

Сегодня «Сноб» вел репортаж с дебатов вокруг шорт-листа премии «НОС», задуманной Михаилом и Ириной Прохоровыми как эксперимент по демократизации литературного процесса

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Главное событие IV Красноярской ярмарки книжной культуры — публичные дебаты, в ходе которых жюри премии «Новая словесность» при участии приглашенных экспертов и всех желающих сформирует шорт-лист. Смысл в том, что процесс принятия решения должен быть предельно прозрачным и, главное, интерактивным. Основной критерий оценки — соответствие требованиям «новой социальности» — заявлен изначально, а выбор каждого отдельного произведения жюри аргументирует и обсуждает в режиме реального времени.

Создавая довольно запутанную трехпартийную систему, состоящую из жюри, приглашенных экспертов — литературных критиков и зала, «НОС» ставит перед собой амбициозную задачу модернизировать сами законы премиального жанра, не менявшиеся примерно никогда. Вообще-то, «Новую словесность» уже второй год судит жюри, которое стоит назвать поименно: это социолог, историк культуры, руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра» Алексей Левинсон; литератор, историк, радиожурналист, редактор журнала «Неприкосновенный запас» и колумнист портала «Полит.ру» Кирилл Кобрин; филолог, критик, историк культуры Марк Липовецкий; поэт, литературный критик, обозреватель культуры «Радио Свобода» Елена Фанайлова; журналист, политический обозреватель Владислав Толстов. Однако по первоначальному замыслу учредителей этого недостаточно: «Непременным условием работы жюри является необходимость публично аргументировать выбор финалистов и победителя в рамках ток-шоу в присутствии и при активном участии журналистов, литераторов и культурной общественности».

Предполагалось, что результатом этого обсуждения должен стать консенсус всех трех сторон. Однако первый опыт выявил в этой идеалистической картине слабое место: хотя мнение экспертов принимается к сведению, право выбора финалистов и окончательное утверждение списка остается за жюри. А члены жюри, которые к моменту начала дебатов как раз с трудом пришли к общему решению после многомесячных споров и компромиссов, естественно, не склонны этим правом поступаться. Так что главная интрига теперь в том, сумеют ли организаторы премии «НОС», учтя прошлые ошибки, придумать процедуру, которая позволила бы привести мнения жюри, экспертов и зала к общему знаменателю. То есть создать что-то вроде литературного парламента и правительства. А если брать шире: возможна ли в принципе демократия в такой традиционной области экспертного знания, как искусство.

В прошлом году оглашение шорт-листа действительно превратилось в ток-шоу с нешуточным накалом страстей, но так и не стало полноценной дискуссией. Жюри стояло на своем, эксперты негодовали — в первую очередь потому, что в короткий список не вошли ни Виктор Пелевин, ни Владимир Сорокин, — но практически не могли ничего поделать. Что касается культурной общественности, то очень немногие ее представители смогли добраться до Сибири, чтобы принять участие в дебатах, а голоса их имели уже вовсе совещательное значение. Гораздо более людная церемония выборов лауреата в Москве была продумана уже лучше: зрители могли голосовать при помощи пультов, один совокупный голос получила и группа экспертов, хотя последнее слово так и осталось за жюри.

Нововведение этого года — прямая интернет-трансляция дебатов на сайте Фонда Михаила Прохорова. Мы приглашаем участников проекта «Сноб» следить за ходом эксперимента и войти в импровизированный литературный парламент в процессе обсуждения шорт-листа «Новой словесности» онлайн.

 

Комментировать Всего 25 комментариев

Дебаты начались с опозданием на полчаса. Пока Ирина Прохорова говорит вступительное слово и представляет жюри, расскажу об одном продуктивном отличии нынешних дебатов от прошлогодних. Как говорит эксперт Константин Мильчин, в прошлый раз эксперты ознакомились с лонг-листом непосредственно на КРЯКК и были поэтому вынуждены импровизировать. На этот раз Мильчин и Николай Александров пришли подготовленными - длинный список был обнародован загодя, они успели его прочитать и выбрать своих фаворитов. Спор обещает быть более содержательным. 

Онлайн-трансляция дебатов

О, а к экспертам присоединился на этот раз Дмитрий Кузьмин. Кузьмин вносит рацпредложение: чтобы в будущем книги на премию выдвигались не только издателями, критиками и пр, а и сами членами жюри тоже. Которые, скажем, ни за что не упустили бы вышедший в этом году роман Андрея Левкина (кстати, сидящего рядом со мной) или книгу Дмитрия Данилова, которые не попадут в шорт-лист по простой причине: их никто не номинировал.

Главная драма премии НОС - конфликт интересов учредителя премии, который является и издателем тоже - то есть меня как главы "НЛО". Чтобы не получалось, что мы создали премию, чтобы награждать самих себя, я решила в ближайшие несколько лет не номинировать книги собственного издательства. Хотя их могут номинировать и номинируют другие, потому что книжки-то хорошие! Но это, конечно, неизбывная травма.

Эксперты и жюри, еще даже не приступив к обсуждению конкретных книг, спорят о критериях отбора. В частности, о критериях художественности: Николай Александров сомневается, что нон-фикшн следует рассматривать здесь наряду с худлит, поскольку не видит в документальной прозе состава литературы - " тут оценивается документ, а не автор".

А Лидия Гинзбург? Как ее оценивать - как литературу или как документ?

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Хмельницкий

Да, это крайне странная позиция. А Шкловский? А "Записи и выписки"? А "Архипелаг ГУЛАГ"? Александров плохо подумал.

Эту реплику поддерживают: Варвара Бабицкая

О-о,двое членов жюри предлагают включить в шорт-лист Пелевина и Сорокина! Уверяют, что прислушались к прошлогоднему мнению экспертов. Кирилл Кобрин, в прошлом году - главный гонитель Сорокина, аргументирует выбор сорокинской "Метели": "я не люблю, честно признаюсь, этого писателя, но эта книжка - абсолютный шедевр стиля". С чем же теперь эспертам-то будет спорить?

Все члены жюри по очереди предлагают каждый свой вариант шорт-листа. Много пересечений - как "Метель" Сорокина или "Хребет России" Алексея Иванова. И все же интересно, как они будут сводить пять шорт-листов в один. Елена Фанайлова, к сожалению, не приехала - сейчас нам покажут ее видеообращение.

Алексей Левинсон, предлагая свой список, говорит о гендерном вопросе в новой журналистике. Конкретно - о документальных книжках о войне, тюрьмах и прочей жути, написанных женщинами, которые он, Левинсон, "с литературной точки зрения не оценивает". Кирилл Кобрин: "Я как феминист решительно против". Я тоже.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

фигассе! расскажи подробнее. а написанные мужчинами документальные книги он оценивает?

Конкретно Левинсон имел в виду книгу Лидии Головковой "Сухановская тюрьма". А обращения Фанайловой, похоже, не покажут.

Жюри подсчитало пересечения в своих списках и предложило шорт-лист! Вот он: Максим Осипов, "Грех жаловаться"; Павел Пепперштейн, "Весна"; Владимир Сорокин, "Метель"; Лидия Головкова, "Сухановская тюрьма"; Павел Нерлер, "Слово и Дело Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений" и Алексей Иванов, "Хребет России". Мильчин теряется, за что прежде ругать - за то, что включили, или за то, что не включили. Кузьмин в этом смысле определился: самым сильным произведением лонг-листа он считает роман "Соловьев и Ларионов" Евгения Водолазкина, обойденный жюри. 

Дмитрий Кузьмин: "Что Владимир Сорокин блестящий стилизатор - мы давно знаем. Но почему он решил стилизовать именно это и именно сейчас?". Делая выбор между Пелевиным и Сорокиным в пользу Срокина жюри, по мнению Кузьмина, совершает ложный жест. Эксперт считает, что Пелевин - автор, недооцененный профессиональным сообществом, в числе прочего, "сумевший снять противопоставление между элитарным и массовым не за счет снижения качества"

Мильчин отмечает, что у премии "НОС", как у всякой нормальной премии, есть теперь свой последовательный неудачник - это Всеволод Бенигсен, который второй раз входит в длинный список, но жюри не пропускает его в шорт-лист. Интересное совпадение: одновременно с этим Бенигсен - фаворит экспертов. 

Николаю Александрову интересно, каким образом Павел Нерлер будет конкурировать с "Метелью", эксперт настаивает, что нон-фикшн нельзя рассматривать наряду с худлит: "Вся его заслуга в том, что он (Нерлер) это собрал и опубликовал. При чем здесь автор?". Критерии литературной новизны - вещь действительно трудноопределимая, но по вопросу о ценности автора никак не могу согласиться. 

У экспертов новый фаворит - Евгений Водолазкин. Его единодушно полюбили одновременно Дмитрий Кузьмин и Николай Александров, которых, мне кажется, в эстетическом смысле помимо Водолазкина не объединяет больше ничего. Надо прочитать Водолазкина!

По-моему, экспертам зря дали заранее прочитать лонг-лист: они слишком много думали, поэтому теперь вместо прошлогоднего метания молний в жюри интеллигентно спорят между собой, как ни удивительно.

Кирилл Кобрин комментирует получившийся шорт-лист, отмечая некоторую общую тему: неявное завершение советского сюжета - не в историческом смысле, а в эмоциональном или философском. Скажем, "книга Нерлера - это не книга о Мандельштаме. Это книга, написанная советским народом, поскольку она составлени из доносов". А писатель Пепперштейн весь состоит из лирического переживания советского времени.

Мне кажется, у нас получилась очень содержательная дискуссия. Я хочу спросить жюри, готово ли оно пересмотреть хотя бы отчасти свой список, а перед этим давайте услышим буквально пару мнений из зала. Напомню, что в шорт-лист можно по уставу включать до десяти книг, так что, возможно, вы захотите его расширить? Только я хочу попросить снять с голосования Водолазкина, изданного НЛО. Его номинировали не мы, а сторонняя организация, и формально мы не могли отказать, но не хочется потом отвечать на вопросы - "как вы все так хитро подстроили?". И так понятно, что книжка отличная!

...И жюри кротко, как агнцы, расширяет шорт-ист, влючив в него Пелевина, Бенигсена и Авченко, предложенных экспертами. В прошлый раз, напомню, оно решительно отказалось вносить в список какие бы то ни было изменения, рассматривая его как самостоятельное концептуальное высказывание. Но тут, по словам Кобрина, сам материал давал простор для маневра, проще говоря, не было таких спорных книг. А кроме того - "Не меняются только идиоты". И на этой благостной ноте все неожиданно закончилось.

Варя, я не поняла, почему исключили Водолазкина. я уже успела полюбить человека с такой фамилией.

По личной просьбе Ирины Прохоровой, которая его издала и поэтому чувствовала бы себя неловко, если бы он вдруг стал лауреатом учрежденной ею же премии - см. ее коммент выше. Но мы в самом деле можем быть уверены, что эту фамилию читатели теперь не забудут! )

Мне кажется, что в этом году видно, что премия начинает складываться как жанр публичных дебатов. Главная трудность заключается в том, что в России нет традиции и практики открытых дебатов. Как мы знаем, во Франции людей просто учат риторике в школе. И это очень важный момент, потому что их готовят для проживания в открытом обществе, не побоюсь этого слова. Способ говорения на публике, умение донести мысль публично - это тоже особое искусство. Надо понимать законы устной речи, законы времени, которые требуют, чтобы ты остановился в определенный момент. В данном случае, поскольку в России это вообще не принято, мы учимся на ходу. И мне кажется, что в этом году по сравнению с прошлым дебаты были более плодотворны, они были более живыми. В прошлом году все-таки было много затянутостей, люди говорили слишком долго. Здесь был настоящий спор - причем спор плодотворный, когда жюри и эксперты стали слышать друг друга, и я бы сказала,  что и те, и другие были лучше готовы. Не в том смысле, что они прочли книги, а раньше говорили, не читая, а в том, что они психологически готовились к дискуссии. Но я думаю, что мы пока в начале пути, и нам надо научиться делать интеллектуальное шоу. Если мы посмотрим, скажем, на дебаты французских или английских интеллектуалов, эта их выучка видна: они все блистательно говорят, там много человек, но они все успевают дать друг другу слово, покричать, поспорить и так далее: это живо и не скучно. Вот это умение оживить дискуссию - ему мы и учимся, это начинает получаться, но пока далеко от совершенства, и мы будем с этим работать.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Татьяна Фон-Варденбург

Думаю, кроме "Соловьева и Ларионова", за которых Диме Кузьмину обидно, жури аналогично обойдет и "Чапаева-Чапаева" Тихомирова. Ну, это уже в следующем году, а пока он у меня в НГ ExL:  http://exlibris.ng.ru/lit/2010-07-29/6_chapaev.html