Красавица Джемма

Евгений Попов специально для «Сноб» написал святочный рассказ про учительницу музыки, которую Бог наградил чудесной красотой, злосчастной судьбой и неожиданным откровением

Иллюстрация: Игорь Скалецкий
Иллюстрация: Игорь Скалецкий
+T -
Поделиться:

Святочный рассказ из жизни простых людей

Они гуляли по заснеженным тропинкам Нескучного сада, как им обоим велели разные врачи: ходить пешком каждый день не менее часа, лучше два.

— Ты просишь что-нибудь поведать тебе из новогодних чудес с целью окончательного изучения окружающей жизни? — спросил временно неработающий москвич Хабаров бывшего сибиряка, а ныне тоже москвича литератора Гдова.

И, не дожидаясь ответа, начал свой святочный рассказ из жизни простых людей.

— Тебе ведь известно, что я родился и созрел в южном городе Б., который нынче, конечно же, за границей, а ранее входил в состав веселых и относительно дружных советских республик. Там, в нашем трехэтажном каменном доме жили замечательные личности: милиционер Абдурахман, колотивший детям грецкие орехи рукояткой служебного револьвера, любвеобильный дантист Еськин, которого хулиганистая молодежь изобразила мелом на серой каменной стене в виде огромного фаллоса с человеческой головой, будущий нефтяной миллиардер, а тогда скромный продавец продовольственного магазинчика Алик Мирзаян, мастер спорта по теннису Анатоль, про которого в газете был фельетон под названием «Не кочегары мы, не плотники»; но, конечно же, из всех эксцентричных насельников моего дома и детства я лучше всех запомнил красавицу Джемму, ведь она хоть и недолго, но учила меня музыке.

Лет десять или двенадцать было мне тогда, а ей, соответственно, уже под тридцать, но выглядела она, как судачили женщины, «будто куколка»: огромные черные глаза с расширенными зрачками, белые носочки, аккуратная юбочка 42-го размера. Худенькая такая, как подросток, как Эдит Пиаф.

Отец ее, мусульманин с забытым мною именем, заведовал кафедрой марксизма-ленинизма в местном пединституте, который теперь, естественно, называется университетом, а мать, еврейка по имени Эстер, была профессиональной певицей, хорошо так пела, очень звонко. В Национальном театре.

Джемма-куколка, прямо надо сказать, действительно была красавица, каких еще поискать надо на земле, хоть сейчас и объявляют конкурсы королев красоты даже в милиции и прокуратуре. Такие уж времена. Раньше были одни времена, сейчас другие.

Джемма знала языки: русский, украинский, азербайджанский, армянский, английский, французский, немного говорила по-немецки и по-грузински. Окончила консерваторию по классу рояля, и у них дома, в их обширной прохладной квартире был настоящий кабинетный рояль «Москва» производства комбината музыкальных инструментов «Лира», весом около 400 кг. Бывало, весь дом, затаив дыхание, слушал по вечерам, раскрыв окошки, блестящую игру Джеммы. Ведь это клевета, что простые люди не понимают классическую музыку!

Рояль у Джеммы был, а вот жениха все не было и не было. То ли некогда ей было отвечать на ухаживания ухажеров, то ли слишком разборчивой она была, то ли все ждала того единственного, с которым можно безбоязненно проплыть по бурным волнам Жизни на паруснике Любви, но факт остается фактом. Годы шли, а Джемма все была одна и одна.

Тут, к несчастью, и родители у нее умерли как-то практически в одночасье.

Золотое горло певицы съела безжалостная страшная болезнь, а заведовавший кафедрой марксизма-ленинизма отец не выдержал этого горя. Слег и больше уже не вставал до самого своего земного конца, после которого стал покоиться на мусульманском кладбище города Б. К сожалению, вдали от жены, похороненной на кладбище еврейском.

Ну, жить-то надо! Погоревала-погоревала Джемма и стала зарабатывать себе на жизнь уроками музыки. Я, например, эти уроки ненавидел, потому что был совершенно неспособен к бытованию в этой области человеческой культуры. Джемма била меня линейкой по пальцам, именовала меня «идиотом, кретином и дебилом», что, по-моему, одно и то же, но ведь я могу ошибаться? «Злобная тварь, — мысленно твердил я Джемме.

— Гич-дулах1, чтоб тебя “золотой осел” изнасиловал...» Я к этому времени уже прочитал одноименный роман Апулея.

— Вот ты мне говорил, что твоим литературным учителем был Василий Шукшин, — вновь обратился Хабаров к молчащему Гдову. — А я вот сейчас расскажу тебе историю и хлебом клянусь, что она произошла задолго до того, как Шукшин написал свой замечательный рассказ «Мой зять украл машину дров», где смирного алтайского мужика Веньку судят за то, что он заколотил свою суку-тещу в дощатом сортире.

И вот у нас тоже молодожен Рублев заколотил свою тещу гвоздями, но только не в сортире, а в ее однокомнатной отдельной квартире, откуда она постоянно поднималась к ним на второй этаж, чтобы учить дочку и зятя жить. Теща верещала.

Соседи возмущались в открытые окошки, но в милицию никто не заявил, это было не принято, а телефона у тещи не было. Ей добрые женщины спускали на веревке с верхних этажей рис, орехи, курицу и чурчхелу. Джемма, по-моему, тоже что-то послала, она жила на третьем этаже.

Мы тоже жили неплохо. Поэтому я под влиянием этой истории решил тоже заколотить — двумя гвоздями крышку пианино, которое у нас было.

Сказано — сделано.

Я пианино «Красный Октябрь» гвоздями заколотил, родители строго наказали меня, но уроки, слава Богу, прекратились. Я вообще-то музыку люблю, но только не так, чтобы самому играть.

Тем более что Джемма уже не смогла бы с прежним тщанием отдаться моему обучению, потому что она вышла замуж за амбала Рауфа неизвестной национальности.

И амбал в данном случае не насмешка, а точное определение его профессии. Он работал грузчиком на так называемом колхозном рынке, а грузчика в тех местах называют амбалом, областное выражение. Добродушный двухметровый амбал Рауф любил окрестную детвору и свою жену. Детвору он всегда угощал свежим хлебом и терпким сыром — в городе любили свежий хлеб и терпкий сыр. А что касается жены, то весь дом открывал окна, когда Рауф приходил с работы.

Сначала он долго кушал, а потом Джемма долго кричала:

— Не истязай! Ты невозможный! Больно! Сволочь! Негодяй! Люблю тебя!

И ее можно было понять, ведь росту в этой пигалице было сантиметров сто пятьдесят, а амбал — он и есть амбал.

А после долго играла на рояле и, надо сказать, чудесно играла. Шопен, Моцарт, Чайковский, Брамс мгновенно оживали под ее быстрыми пальчиками. Весь наш дом, говорю, очень полюбил классическую музыку.

Однако недолго длилась эта идиллия. Рауфа зарезали в пьяной драке, и Джемма еще более похудела. Ведь раньше в Советском Союзе годами и десятилетиями не было войны, но людей все равно убивали. Похудела еще больше Джемма и совершенно опустилась. Нечесаная, грязная, дурно пахнущая, она слонялась по двору, не произнося ни слова. И вечерние концерты ее тоже прекратились.

Тем более что из деревни, откуда родом был Рауф, под предлогом горя и похорон нагрянули родственники, человек пятнадцать, да так в квартире Джеммы и остались. Было из них взрослых мужиков человек пять, три женщины, остальные дети. Как они там все помещались — неизвестно, но люди тех мест привыкли к скученности. По их мнению, люди днем должны работать, а ночью спать все вместе на полу, на ковре.

Мебель, кровати — все это лишнее. В деревне нет мебели, и все чувствуют себя отлично. Приезжие и в городе устроились тоже отлично. Мужики подрабатывали, как Рауф, на рынке, бабы приторговывали, чем Бог послал, деточки за небольшие деньги оказывали услуги соседям. Например, вставали вместо них по утрам в очередь за свежим хлебом и терпким сыром. С продуктами в стране становилось все хуже и хуже.

Кроме того, они потихоньку стали приторговывать принадлежащей Джемме мебелью. А поскольку им было неудобно, что она это видит, то они поместили ее в сумасшедший дом для ее же пользы, чтобы она не плакала по ночам, опускаясь все ниже и ниже. Примерно раз в месяц они забирали Джемму домой — люди же все-таки, не звери, но через день-другой аккуратно доставляли ее обратно в психушку.

Помню, старинный резной шкаф они продавали, спуская его с третьего этажа на толстых веревках. А вот с тем самым знаменитым роялем «Москва» производства комбината музыкальных инструментов «Лира», весом около 400 кг, деревенские прокололись. Не удержали рояль на толстых веревках, и он рухнул с высоты второго этажа, разбившись вдребезги.

И неизвестно, чем бы закончилась жизнь Джеммы в СССР, если бы она не уехала из этой страны задолго до того, как она стала Россией и множеством других государств вроде Азербайджана, Армении, Белоруссии, Грузии. Тетка у нее обнаружилась во враждебном тогда советскому народу государстве Израиль, сестра певицы Эстер. Она туда племянницу и увезла. Навсегда. Случилось это под Новый год, а в каком году, точно не помню. Точно, что до Афгана и Олимпиады-80, но возможно, что и сразу же после шестидневной войны евреев с арабами 1967 года.

— Это, что ли, и есть твое святочное чудо, что тетка под Новый год вызволила племянницу из советского фараонского плена? Или ты победу евреев в шестидневной войне считаешь чудом? Так это действительно было чудо, но совершенно не святочное, потому что война была в июне, нужно знать чужую историю, чужой истории не бывает, — разворчался Гдов.

— Нет, милый! — медленно возразил временно неработающий москвич Хабаров. — Чудо заключалось в том, что какая-то сила привела бесноватую в первое же Рождество по ее прибытии на Святую землю в Храм Гроба Господня, где дочь мусульманина и еврейки уверовала во Христа, ибо пролился на нее горний Божий свет и в одночасье вернулись к несчастной здоровье, разум, красота. Ты не поверишь, но она вновь стала ласковой и доброй, как в детстве. Способная к языкам, она быстро выучила иврит и теперь уже много-много лет живет на севере Шаронской долины, в городе Хадера, учит детей языкам и музыке, гуляет с ними по берегу Средиземного моря, о чем мне рассказали во время ностальгического визита в нашу преобразованную преобразованиями страну мои товарищи детства из южного города Б., ныне граждане дружественного нам государства Израиль. Ее все уважают и любят, хоть она и христианка. А вот замуж она так и не вышла, целиком посвятив себя другим людям. Да ты спишь, что ли, на ходу? — вдруг напрягся он.

— Что ты, друг! Это я просто закрыл глаза от волнения, вызванного твоим святочным рассказом с хорошим концом, — живо отозвался бывший сибиряк, а ныне тоже москвич литератор Гдов.

И зачем-то добавил:

— Эти глаза не солгут.

Приятели долго смотрели друг на друга. Медленно оседали новогодние снежинки, доказывая своей дивной красотой, что жизнь все же не всегда подлая, скорей всего — вечная. Смеркалось. Новогодние дни короткие.

7 декабря 2010

ОТ АВТОРА: Гдов и Хабаров — два известных персонажа, неоднократно фигурировавшие в других моих сочинениях, опубликованных в журналах «Вестник Европы», «День и ночь», «Новый очевидец», «Октябрь», «Знамя», «Сноб», книге «Опера нищих». Мужики родились сразу же после Второй мировой войны с фашистами, которую выиграл Сталин, и прошли весь свой скорбный путь «опоздавших шестидесятников» от 5 марта 1953 года до дикого капитализма и соответствующей ему пенсии.

Один из них, подобно Ленину, именует себя литератором, другой пишет в анкетах: «временно неработающий», хотя какая разница, кто у нас в стране есть кто, если все мы, как утверждает Хабаров, до сих пор единый народ?

1Гич-дулах — грубое восточное ругательство.

Комментировать Всего 21 комментарий
"Я вообще-то музыку люблю, но только не так, чтобы самому играть".

Если и не гениально, но очень близко к этому.

Вообще-то эта формула: «Люблю…, но не до того, что бы сам…» - открывает целый пласт жизненных коллизий.

Эту реплику поддерживают: Юлий Либ

Спасибо ! Хороший рассказик,но пока не определил оптимистичный ли он.

"...после Второй мировой войны с фашистами, которую выиграл Сталин..."

I   dale   con    que   este   cabrón  habia   ganado  la  guerra...

Илья Абель Комментарий удален

Альтернативная история Джеммы.

... По приезде в Израиль Джемма стала потихоньку оттаивать. От нее никто ничего не хотел. Она жила в теткиной маленькой квартире в городе Натания, недалеко от моря, напоминавшего  бухту у города  Б., но без пятен нефти; в море можно было заходить прямо с городской набережной, а не трястись полтора десятка километров до пляжа в тесном ПАЗике ...

По улицам Натании ходили такие же громкоголосые оживленно жестикулирующие восточные люди, что и в городе Б., стояли развалы с фруктами конечно не такими вкусными, но почти бесплатными, а в душе была горячая вода постоянно, и под ней можно было стоять часами ...

Потом тетка отвела Джемму к психиатру. Это был старый польский еврей Зандулевский, попавший в Израиль путаными путями еще из предвоенной Европы, и владевший среди своих шести языков и русским тоже. Он сидел в своем кресле без халата, молча слушал тетку и разглядывал Джемму усталыми внимательными глазами. На вторую сессию тетка привела Джемму, но сама осталась в коридоре.

... на Новый год Джемма поехала на экскурсию по христианским местам Иерусалима ...

Эту реплику поддерживают: Irina Singh, Юлий Либ, Liliana Loss, Alexei Tsvelik

Не так уж все просто

Джемма была НОРМАЛЬНОЙ, Но творческие личности плохо переживают перемены, тем более музыканты. О чем еще в СССР написала повесть Макарова, дочь Либединской.

Гармония приводит иногда к расстройству психики, но и возвращает пациента в норму, при обретении ее же.

Для Джеммы Израиль стал не исторической родиной, а Землей Обетованной. И слава богу, для нее в образе Иисуса. поскольку другого не знала. потерявшись в своей родословной и не зная дороги к своим. Кто они свои, она тоже не знала, а выбрать не успела, вот и ушла в себя до самоотречения . а потом нашлась, хотя пошла по другому, но такому ясному ей пути.

Ну что делать, Илья, я анализирую ситуацию со своей врачебной точки зрения, которая вправе отличаться от точки зрения литератора.

Я тоже думаю, что Джемма была изначально нормальным психически человеком с СИТУАЦИОННОЙ депрессией. Ситуация изменилась, плюс тетка была достаточно умна, плюс немного профессиональной помощи ...Я даже не уверен, были ли таблетки ...

Впадение в христианство тоже не противоречит логике ... Доктрина проста и понятна, в отличие от иудаизма, и кроме того вся русскоязычная культура просто пронизана христианскими максимами и постулатами... то есть впасть в христианство даже легче, чем в истовый иудаизм ...

Кроме того, я и бакинец и израильтянин, что добавляет пласты понимания ...

Дело не в депрессии

Может быть, она изначально была не В СВОЕЙ СРЕДЕ и потому  при потере всего, что ее связало со средой, впала в душевную кому, скажем, в машинальность бытия, тсак сказать, в прострацию. Не было точек соприкосновения с этим миром для нее.

А в Израиле - точки эти нашлись. Не случайно ведь имя ее матери было Эстер, цирице из Вавилонии. Получилось так, что в Израиле что-то сработало на опережение, меланхолия перестала быть рефлексией и все вернулось на круги своя.

А до этого было суетой сует.

Мне была знакома артистка. которая в школе приняла христианство. потом пела песни на идише и эмигрировала в Страну. Что она там поет. мне не так уж и важно.

А насчет иудаизма пассажа вашего не понял, извините, нсколько витиевато.

Джемма сделала четыре шага и стала счастливой, как смогла.

Но для нее история закончилось не возвращением-тшувой. а возвращением к тому, от чего она уехала, поскольку для нее и в СССР приемлемее было такое возвращение. как выбор. И не для нее одной.

Думаю. в силу заданного приема - разговор двух литературных маргиналов - этот рассказ вероятнее воспринимать, не как правдоподобную историю, а как притчу о поиске себя в вере и в творчестве. До помешательства Джемма жила чужой жизнью, навязанной ей обстоятельствами и происхождением, а потом к ней вернулось сознание и осознание, как выбор.

Каждый из нас немного врач самому себе. Больше или меньше, в общем-то.

... душевную кому, скажем, в машинальность бытия, так сказать, в прострацию. Не было точек соприкосновения с этим миром для нее....

Это замечательное описание некоторых проявлений Депрессии. Я просто называю это  одним словом.

"для нее ... приемлемее было такое возвращение. как выбор"

Тут мы оба ломимся в открытые ворота. Мы оба согласны, что принятие Джеммой христианства вполне может соответствовать художественной правде, правда Вы постулируете это как аксиому, а я пытаюсь найти объяснение.

"А насчет иудаизма пассажа вашего не понял, извините, нсколько витиевато."

Полноте, батeнька. Не клепайте на свои понимательные способности. Пассаж прост, как устав караульной службы. Вы можете не соглашаться, потому что объяснение слишком простое, но это уже Ваше полное римское право.

"Каждый из нас немного врач самому себе"

Это одна из причин, почему я спокоен за свое профессиональное будущее.

"До помешательства Джемма жила чужой жизнью, навязанной ей обстоятельствами и происхождением, а потом к ней вернулось сознание и осознание, как выбор."

Это очень торжественная фраза, от которой мне хочется бить в фанфары и становиться во фрунт. Сразу вспоминается "красная нить" из школьных уроков литературы.

Эту реплику поддерживают: Irina Singh

"Каждый из нас немного врач самому себе" Это одна из причин, почему я спокоен за свое профессиональное будущее

Как  это  точно!

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

немного врач самому себе

Вообще-то ничего плохого тут нет. Проблема в том, что  человек не всегда понимает границы своей компетентности, особенно в плане собственных душевных проблем.

"Проблема в том, что  человек не всегда понимает границы своей компетентности, особенно в плане собственных душевных проблем."

-    По  моим   скромным  наблюдениям,   почти  никогда  не  понимаем...   Однако,  замечу,   что  излечить  душу    иногда   удaeтся  переменой    мест  и   целительным  словом...   Ваше,   например,   уж  точно  должно  способствовать... 

...и жало мудрыя змеи ...

Спасибо.

Кстати о перемене мест. Существует пословица ( изречение?)  на иврите : " Меняешь место - меняешь судьбу ".

Эту реплику поддерживают: Irina Singh, Надежда Рогожина, Liliana Loss

Понимает, понимает

Будем вежливы друг к другу

Понимание и вежливость не эквивалентны, но и не взаимоисключающи.

Илья, вопреки Вашему заголовку, Вы в тексте длинно сказали то же самое, что и Иосиф - СИТУАЦИОННАЯ депрессия!

Кстати, прекрасный рассказ - до того момента, пока не был упомянул Сталин.

Надеюсь, что автор имел это в виду как иронию. Впрочем, мог бы быть поделикатнее.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Какая прекрасная история

Вот какой простой до гениальности оказалась здесь история - столько подтекстов, нюансов и интерпретаций.

Подзаголовок "Святочный рассказ" намекает , что будет HAPPY END. И вроде бы он есть, но несколько неожиданный.

Совершенно очевидно при этом, что Евгений Попов не религиозный писатель и его текст - не апология христианства, а своеобразное высказывание о жизни и вере,

И видите как замечательно, каждый читатель понимает его по-своему, исходя из одной и той же канвы повествования.

Но, если здесь и говорится о БОЛЕЗНИ души, то это на самом деле ВЫСОКАЯ болезнь и ее вылечил не ваш коллега, а энергетика наполенного места.

Я не буду спорить с вами о природе души.

Когда-то , десять лет назад, в журнале "Звезда" доказывали самоуверенно, что лоботомия есть панацея  в лечении душевных заболеваний разного рода.

Думаю, что автор рассказа показывает, что психика - более идеальный во всех смыслах объект изучения. И одним материализмом в традиционном его понимании дело не ограниичивается.

Можно и навредить. И делом, и словом.

Как говорил Шолом-Алейхем, врачи советуют смеяться.

Так и не будем частному придавать слишком большое значение и чужое воспринимать, как свое.

Хороших праздников и хорошей недели.

Лехаим.

Илья Абель Комментарий удален

Душе грешно без тела,

Как телу - без сорочки,

Ни помысла, ни дела,

Ни замысла, ни строчки ...

Илья Абель Комментарий удален

Илья Абель Комментарий удален

В переводе вроде, вроде

Поскольку вам, в отличие от меня, доступен иврит, то вам скорее всего,известно изречение(пословица) из наследия мудрецов - не спорь с человеком, спорь с его мнением.

Вот ведь Чехову, Вересаеву, Булгакову, Горину, Арканову etc никто не пенял, что они врачи, а занимаются литературой.

Известно, для того, чтобы разбираться в литературе, надо не только биографии писателей знать. Но и многое другое, как минимум.

Неужели вы , Иосиф Прекрасный, так уверены в том,что человек равен только тому, что о себе сообщает.

Если бы ни моя нелюбовь к крови и анатомии, то был бы замечательным врачом.

Врач не только тот, кто лечит, но и тот, кто не калечит словом или делом. Кстати, от ваших коллег по профессии в разное время приходилось слышать, что медицина - не наука, а искусство. Наверное, тоже можно сказать и про филологию, так что получается у нас пятьдесят на пятьдесят. И чего тогда спорить о рассказе, как будто речь идет о самом главном в жизни.

Это так, к слову. Я не Горький с "Буревестником" его, поэтому не будем сеять ветер, тем более,как сказал один известный вам в оригинале мудрец- все это суета сует и всяческая суета. И как научил меня первый рав - холоймес.

Зачем говорить о своем,  когда приятнее говорить о чужом, об истории Джеммы,  как  о катарсисе без медикаментозного вмешательства. И обошлось ведь без "амбуланса".

Будьте здоровы, уважаемый доктор. Берегите себя.

Что нам до Гекубы, вернее, до Джеммы. Зачем эти шекспировские страсти.

Ну, что на самом деле произошло с Джеммой, никто не знает, был ли катарсис, обошлось ли без амбуланса .... Автор предложил одну версию, я другую.  Из нас двоих пока что ломаете стулья как раз Вы, многоуважаемый коллега.