Последнее слово

Иллюстрация: Сноб.Ру/Валентин Поздняков; фотоматериалы: Getty Images/Fotobank
Иллюстрация: Сноб.Ру/Валентин Поздняков; фотоматериалы: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

В день, когда я написал предыдущую колонку, мне по странному совпадению позвонили с радио «Либерти» и попросили прокомментировать известие о кончине главной западной газеты на русском языке «Новое русское слово».

Точнее, не кончине, а плановой коме. На сотом году существования — пережив две смены строя в России и фантастические мутации целевой аудитории от дворянина в изгнании до днепропетровского пенсионера — газета пала жертвой цифровой революции. Отныне «НРС» переходит на еженедельный формат и сдает большинство полномочий своему сайту.

Я не нашел в себе силы сказать об усопшем что-либо положительное, кроме того, что выпускать газету каждый день — само по себе подвиг. Дело в том, что в последние годы, под руководством редактора Валерия Вайнберга (настаивавшего в американских кругах на имени Лоуренс), «Новое русское слово» было чудовищным изданием. Ориентированное, по словам самого Вайнберга, на людей, в силу возраста или иных причин не способных выучить английский. Оно кормило этих несчастных под видом новостей ультраправой пропагандой, расистскими хохмами и «частными мнениями», за которые в англоязычном информационном пространстве на газету подавали бы в суд каждый день. От печатного органа недавних эмигрантов, в той или иной мере почти поголовно зависящих от государственных дотаций, особенно доставалось ленивым меньшинствам и транжирящим федеральную казну демократам. При этом невозможно было сказать, отражает «Слово» взгляды своих читателей или насаждает их на пустом месте.

Отчасти этот правый уклон был объясним на пике популярности «Слова» в 70-е и 80-е годы, когда у американских либералов еще сохранялись иллюзии по поводу СССР, — и познавшие тоскливый бред брежневской России на собственной шкуре, таким образом, автоматически примыкали к республиканцам. В 90-х же и далее газета просто продолжала обслуживать интересы самого Вайнберга, теперь вхожего в политические гостиные на правах гаранта мелкого избирательного блока; кабинет главреда ломился от фотографий Лоуренса в обнимку с Рейганом и Бушем.

Из зазоров между прилагательными и существительными лезла, как солома из чучела, редакционная политика. На первой полосе последнего номера «НРС» в качестве ежедневной газеты (от пятницы, 17 апреля) — шапка «Хватит трат, хватит долгов!». Обозреватель со сказочной фамилией Черноморский описывает недавние консервативные протесты в Бостоне, организованные по образу и подобию «бостонского чаепития», не особо скрывая собственных симпатий: толпа митингующих названа «гигантской» (по данным «Вашингтон пост», на площади собралось «несколько сотен»). Далее начинается полная довлатовщина: «И так же, как 236 лет назад, митингующие сбрасывали в бухту пакетики чая». Курсив, как в таких случаях с особым удовлетворением отмечают дурные фельетонисты, мой.

Российского читателя, не избалованного политически нейтральной подачей новостей, в «Новом русском слове» позабавил бы именно язык, а не ангажированное содержание. «НРС» писалось на воляпюке, который когда-нибудь будут изучать лингвисты, — уникальной смеси советских официозных клише с диссидентскими шпильками, провинциальной безграмотности с периодическими попытками принять величаво-отстраненный тон The New York Times. Получавшийся при этом средний тон напоминал журнал «Крокодил» 60-х годов, переведенный на идиш и обратно. Вот, к примеру, вводный абзац недавней статьи о возможности узаконивания однополого брака в штате Нью-Йорк:

Ждем свадеб гомосексуалов

Не успел губернатор Дэвид Патерсон предложить законодателям свой план по узакониванию браков геев и лесбиянок, как исследовательский институт при SienaCollege в Лаудонвилле (Нью-Йорк) услужливо доложил результаты опроса на сей счет общественности. И представьте: 53% респондентов поддержали его в этом вопросе, хотя 81% негативно относятся к деятельности губернатора в целом. Получается: прими легислатура штата соответствующий закон — и Патерсон опять на коне... Но в легислатуре и сенате штата идет по этому поводу битва, и геям еще рано спрашивать: «Как там наши?».

Здесь прекрасно все — от тенденциозного синтаксиса («Не успел», «услужливо») и местечкового говорка («И представьте», «Как там наши») до выдвижения конспирологической теории уже во втором предложении. Было бы почти излишним упомянуть — боже, я, кажется, заражаюсь этим стилем, — что статья заканчивается похабным анекдотом про «два кольца, два конца» и ревнивым замечанием, что в опросе не упоминаются «русские», хотя «наша община полумиллионная».

И тем не менее — конец эпохи, черт возьми. В 1998 году, переехав в Нью-Йорк без каких-либо связей и перспектив, я первым делом сунулся в два издания: The Village Voice и «Новое русское слово». В первый меня взяли стажером-добровольцем, носить кофе стареющим хиппи; во втором позволили писать про литературу. Мой шеф в «Войсе» называл странную газету, то и дело валявшуюся у меня на письменном столе, «Хобо Пучки Кнобо» (попытайтесь представить себе, что ее название написано латиницей). Воспоминания об этом периоде у меня, в общем, довольно положительные, при этом скорее за счет «Слова», нежели «Войса». Я помню, с каким трепетом ездил в Вирджинию с фотографом Сабиной, в которую был трагически влюблен, — брать интервью у великого и ужасного Василия Аксенова, чья книга «Новый сладостный стиль» мерещилась мне тогда мощным камбэком. Помню приятное удивление, когда мне заказали статью об обожаемом редакцией Евгении Евтушенко — и без вопросов напечатали измывательский результат. Статья была написана следующим образом: я брал слащавые реплики Евтушенко на встрече с читателями (например, о том, как на чтениях в Харькове женщина подала ему крынку молока на веревке и как тронут он был ее щедростью) и зарифмовывал их в грубые пародии на евтушенковский слог:

 

Пропою свой век котом мартовским,

Но березовым одним полуднем

Я вернусь за молоком харьковским,

На веревке из толпы поданным.

Мне это до сих пор кажется едва ли не самой смешной вещью, которую я когда-либо написал. При этом, даже глумясь над старшими и всячески демонстрируя свою непринадлежность к «эмиграции», мне было лестно ощущать себя включенным в ту же систему культурной подпитки заплутавших носителей языка, что, скажем, Алданов или тот же Довлатов. В некий исторический континуум, о котором свидетельствовали развешанные по стенам редакции первые полосы 1920-х, 50-х, 80-х годов с их заголовками из параллельной вселенной апатридов — «Советская агрессия в Афганистане», например. Гудбай, «Хобо Пучки Кнобо».

Комментировать Всего 7 комментариев
Здорово!

Михаил, "Хобо Пучки Кнобо"! Это круто!

Дмитрий Муравьёв Комментарий удален

В Калифорнии есть очень хороший иммигрантский журнал Terra Nova. Очень хороший.  

Дмитрий Муравьёв Комментарий удален

там печатали рассказ моего отца

кстати

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Степан Пачиков Комментарий удален

Очень точная статья. На Брайтон-Бич очень не любят, когда деньги раздают лентяям и прочим черно$опым :) Вот где любят Раша Лимбо! Я, кстати, за 15 лет несколько раз покупал Хобо Пучки Кнобо, считая ее, по старой памяти, бастионом борьбы с большевиками, и я согласен с каждым словом Михаила об этой газете.

Интересно, а как Евтушенко отреагировал на стих про молоко?

На самом деле "Новое русское слово" - это все же была газета, хотя я тоже согласна с большинством комментариев. Если посмотреть на русскую прессу в Лондоне, где я живу - это уровень районки "Знамя тру