Игорь Гурович: Я хочу делать красивые вещи, а государство хочет красивую Олимпиаду

На встрече президента c деятелями культуры Дмитрий Медведев пообещал создать систему грантов в поддержку современного искусства

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Дмитрий Медведев посетил в эту среду Мультимедиа арт-музей Ольги Свибловой, где сначала осмотрел выставку современного искусства, а потом провел встречу с писателями, композиторами, режиссерами, певцами и художниками. Президент обсудил с ними проблемы государственной поддержки и развития современного искусства.

В конце встречи Медведев сказал, что услышал все просьбы деятелей культуры и пообещал создать многоуровневую систему грантов для поддержки деятелей культуры и творческих коллективов.

Кроме Ольги Свибловой, которая провела для президента экскурсию по музею, на встрече были и другие участники проекта «Сноб» — режиссер Кирилл Серебренников, директор Московского музея современного искусства Василий Церетели и дизайнер Игорь Гурович.

Комментировать Всего 11 комментариев

В Москве много креативных людей, у которых свои креативные компании и проекты. Эти люди все время на виду, при этом они существуют в каком-то параллельном пространстве по отношению к государству. Что креативные бизнесы хотят от государства — понятно, они хотят от государства денег. Что хочет государство от них — не вполне понятно. Но встретиться и посмотреть друг другу в глаза — наверное, это вполне резонно.

Все просили у Медведева помощи. Молодые режиссеры говорили: что за черт, старые режиссеры ставят, а молодые не ставят! Пусть Министерство культуры напишет такое постановление, что часть постановок должны делать молодые режиссеры. Были и очень конкретные просьбы: мне нужно для издания книги сказок малых народов 73 рубля 44 копейки.

У меня тоже была возможность высказаться. Я говорил в продолжение истории про олимпийский талисман: что за 20 лет ничего не произошло — так и остались серп и молот, шапка и матрешка. В стране даже пепельницы китайские, пепельницы никто сделать не может. При этом есть я — очень лояльный человек, который с удовольствием бы что-то делал, потому что за державу обидно. И тут мои интересы и интересы государства абсолютно совпадают: я хочу делать красивые вещи, а государство хочет красивую Олимпиаду. Как мне пойти к государству? С кем мне говорить, чтобы обсудить с государством эти самые проблемы? Вот, собственно, был мой вопрос. Ответ был: мы подумаем. То, что они собираются подумать, я в этом уверен, но к чему приведет этот процесс — пока неизвестно.

Вообще, чем конкретнее была просьба, тем лучше реагировал президент. Потому что 73 рубля — это конкретные деньги, их может государство дать. Сложнее обстоит дело, если нужно написать закон, чтобы молодым режиссерам дали ставить спектакли. А вот наладить сотрудничество между государством и дизайнерами — совсем неясная история. Но поднятие отрасли — это действительно государственная проблема. Например, итальянцы или голландцы в свое время очень много вкладывали в дизайн, и это делали не частные инвесторы, а государство. Это государственные программы, грантовые оценки, это коммуникации между производителем и дизайнером, где посредником является государство.

Я туда пошел, потому что мне хотелось этот текст сказать. Я понимаю, что, конечно, быстрой реакции быть не может. Государство же такое большое, и сможет ли оно среагировать или не сможет — это черт его знает. Но глупо туда было идти без надежды получить какой-то положительный результат. Вот эта надежда у меня, тем не менее, есть.

Эту реплику поддерживают: Мария Шубина, Гуля Хошмухамедова, Olga Kulakova

Гурончик, очень здорово, что ты смог немножко подиалогизировать с президентом. Ты ж чуть ли не первый получаешься, кто о нашей маленькой (в масштабах страны) проблемке ему сказал.

А теперь по порядку твоего комментария.

Не все креативные бизнесы хотят денег от государства. Мой бизнес, например, не хочет. От какого-нибудь другого взял бы – а от этого... нет, не хочет. Потому что те деньги, которое мне даст это государство, придется попилить на откаты нескольким дармоедам и сделать на оставшуюся сумму не то, что я считаю правильным, и даже не то, что будет хорошо этому государству, а то, что мне продиктуют чиновники. К чему мне такой неэффективный позор – не знаю...

Нашему государству на фиг не нужно, чтобы какой-то там непонятный дизайн стал приоритетной отраслью, Потому что:

а) нефть и газ;

б) они ничего, то есть, совсем ничего не знают про дизайн. Про кино немножко знают, чуть меньше – про театр, про искусство – слышали дальним краем уха. А дизайн это terra incognita. Не нефтеносная терра.

И Олимпиаду государство не хочет красивую. Оно хочет Олимпиаду пафосную, пропагандистскую, рекламную. Да и не знает оно, как красиво, а как – нет. То есть, оно знает, но "красиво" в госпонимании – это не то, что мы с тобой считаем красивым. 

Мне тоже за державу обидно. Но я, пожалуй, буду пытаться делать что-то без ее помощи. И, если Бог даст, получится как-то ненароком ее прославить – не расстроюсь. 

Да ты трижды прав. Cкорее всего не нужно ничего, кроме нефти и газа. Но в этом все должны друг другу сознаться. А то какая-то проклятая неизвестность. Глубоко запрятанные надежды. И про креативные бизнесы, желающие денег. Не про дизайнерские. Мы и правда привыкли без государства справляться. Но болезненно хочется красоту делать. Вот и пошел.

Эту реплику поддерживают: Мария Шубина

Дак кто ж и зачем будет тебе сознаваться?

Наоборот, будут надувать щеки и легковерных обывателей. Сколковы всякие будут строить...

А красоту – мы уж как-нибудь сами соорудим, без медвежьих услуг...

Будет открытый бизнес, и появятся повсюду спосноры искусства. А так, действительно, только к государству на поклон и остается идти.

Как Гурович договорился с Медведевым. Стенограмма

И.ГУРОВИЧ: С профессией дизайнера не всё так ясно, как с кинематографом или театром, поэтому хотел бы сказать, что происходило последние 25 лет. Романы между государством и профессией были редкие, яркие…

Д.МЕДВЕДЕВ: Бурные.

И.ГУРОВИЧ: Бурные, да. Касалось это в основном выборов, когда государство говорило: «Караул!» Когда выборов не стало, это стали партийные съезды, потому что зловещие блики зелёные на лице, и, собственно, с помощью дизайна их можно убрать. Как только эта проблема была решена, других, в общем, контактов особых и не было, что привело к тому, что за 25 лет демократической России страна осталась в парадигме серпа и молота, автомата Калашникова, матрёшки и шапки со звездой.

Д.МЕДВЕДЕВ: Икра, водка.

И.ГУРОВИЧ: Да, как материальность.

Обидно, но, собственно, факт. Конечно, не стоит забывать про трёх плюшевых недочебурашек, но я не думаю, что они надолго будут…

Д.МЕДВЕДЕВ: Это Вы имеете в виду новые олимпийские символы?

И.ГУРОВИЧ: Да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Вы их любите, как и многие другие граждане нашей страны.

И.ГУРОВИЧ: Да. Я понимаю, что мы живём в великом, большом государстве, которое волнуют большие проблемы. Я понимаю, что проблема, условно говоря, стула, она является гораздо менее важной, чем, например, проблема патриотического кино. Но дальше, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то получается вот что.

Человек сидит в удобных итальянских ботинках с американским попкорном и в американских джинсах в китайском или итальянском же кресле и смотрит патриотическое кино. Эффект утерян всё-таки частично. В общем, государство деньги выкинуло на ветер.

Д.МЕДВЕДЕВ: Согласен.

И.ГУРОВИЧ: Нет, если государство скажет смотреть патриотическое кино стоя, тогда будет нормально.

Д.МЕДВЕДЕВ: Завёрнутым в красную материю, скажем…

И.ГУРОВИЧ: Что я хочу сказать? Собственно, я подошёл к важной вещи – Олимпиада в Сочи. В общем, как-то хочется её расценивать как большую выставку достижений народного хозяйства страны. Ну, хочется. И дальше будет то же самое, что с патриотическим кино, то есть будут построены китайцами небоскрёбы, итальянские стулья, даже пепельницы будут китайские. И это, конечно, унизительно.

И в чём, собственно, суть: дизайну не нужны гранты и помощь – дизайну нужно сопартнёрство. И дальше, собственно, то, о чём говорят все: непонятно, кто внутри государства нам партнёр, в какую дверь-то идти, с кем разговаривать. Нет ни одного человека, который, может сказать: я хочу. Наши сейчас интересы с государством абсолютно совпадают. Государство хочет красивой Олимпиады, и я хочу красивой Олимпиады, и я – партнёр. С кем мне про это говорить? Собственно, это суть многих вопросов…

Д.МЕДВЕДЕВ: Сейчас Вы со мной говорите.

И.ГУРОВИЧ: Но я же понимаю, что я не могу к Вам с пепельницей прийти… Вы же реки поворачиваете вспять, а я с пепельницей, это же…

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, Вы знаете, на самом деле мне, во-первых, трудно возражать против того, что окружающий мир на нас очень серьёзно влияет, и это не только то, что является объектом такого высокого духовного творчества, – это и то, чем мы пользуемся.

Все мы так или иначе смотрим, что говорят и пишут, и в глобальной Сети очень часто можно прочитать о том, что у нас ничего своего нет вокруг. Смысл какой? То есть мы пользуемся практически всем, что нам представляют наши соседи, наши деловые партнёры. Потребительский мир вокруг нас, он не наш. И это на самом деле действительно грустно, потому что как бы мы ни относились к серпу и молоту, к красной материи, к каким-то другим вещам, но это точно были объекты нашего дизайна, объекты нашего творчества.

Да, они, чего скрывать, лет 25 назад дико раздражали многих, во всяком случае потому, что они доминировали везде, и нам хотелось турецких кресел, китайских тогда не было, американские джинсы, об итальянских не мечтали, и всего остального, что представляла собой благополучная жизнь. Но сейчас мы всего этого достигли, а своего у нас почти нет.

На мой взгляд, ответ на то, о чём Вы говорите, заключается, как ни странно, вот в чём. Это, простите, вопрос вкуса тех, кто что-либо заказывает – начиная от символов Олимпиады и заканчивая окружающими предметами. Все мы, так или иначе, бываем в гостиницах, и очень часто, особенно в наших гостиницах, мы приезжаем, вокруг краны из золота, плитка…

И.ГУРОВИЧ: Это мы в разных гостиницах, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Как раз в приличных гостиницах этого нет, а я говорю о некоторых ведомственных гостиницах, не буду никого обижать, у которых бюджет хороший, а со вкусом очень всё тяжело. В конечном счёте это зависит от заказчика, и если мы правильно будем себя позиционировать…

Вот Вы говорите про Олимпиаду… Какие проблемы в том, чтобы какие-то аксессуары Олимпиады в широком смысле этого слова заказать у наших дизайнеров, а не привлекать иностранцев? Да никаких.

И.ГУРОВИЧ: Дмитрий Анатольевич, на самом деле есть мировой опыт, это всегда государственная воля, поднятие индустрии внутри страны – это не частный бизнес, это всегда государственная воля.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я согласен, но государство в целом свою позицию формулирует, вот даже сейчас, сидя в этом зале, я говорю о своей позиции, но это и есть государственная позиция. Понимаете, у нас же всё-таки не централизованное государство сейчас, а вполне децентрализованное, что бы там ни говорили.

И когда, допустим, те или иные объекты заказываются на Олимпиаду, ведь там сейчас строятся, мы говорим о гостиницах, я думаю, что в общей сложности в Сочи и на Красной Поляне будут построены сотни отелей – начиная от 2–3-звёздочных и заканчивая самыми высокими. По каждому отелю там индивидуальный заказчик, государство это же не координирует. Государство выдало заказ, вот мы думали, как привлечь строителей на эту Красную Поляну, потому что там есть свои сложности технологические, потом определились, каждый из них выбирает и собственный дизайн, и всё остальное.

Я сейчас туда езжу, на лыжах когда катаюсь, смотрю, что-то мне нравится, что-то мне категорически не нравится, но повлиять на это не очень легко. Хотя, конечно, такой мейнстрим обозначить – это правильно; если хотите, я его уже сейчас обозначил. Скажу об этом людям, которые за Олимпиаду отвечают.

И.ГУРОВИЧ: Скажите, пожалуйста.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо, договорились.

отсюда: http://www.kremlin.ru/news/10731

Эту реплику поддерживают: Мария Шубина, Алексей Воеводин

Ярко представляю, как приходит ко мне владелец сочинской гостиницы и, тихо матерясь, заказывает стулья, пепельницы, краны и плитку... Потому что Медведев велел.

насильственный дизайн. 

дизайн за деньги. 

дизайн по любви

...повлиять на это не очень легко

Из разговора похоже, что президенту очень хочется, чтобы всё было красиво, но он, бедный, ничего поделать не может. Никто его не слушается. Хотя, с другой стороны, он может скромно обронить, «я говорю о своей позиции, но это и есть государственная позиция.» Прямо «L'etat c' est moi» Людовика XIV! Перед нами новый тип короля-солнца, децентрализованный.

А что например могло бы быть продуктом произведенным в России, продуктом который можно предьявлять как визитную карточку... Или новый вгзляд на народные мотивы - матрешки, лапти, балалайки. Или что-то новое, но что например?

Ведь и Голландия не отказывается от деревянных башмачков,  которые топают наряду с современным дизайном. Но я как то была в "доме будущего", не помню как он точно называется, под Амстердамом кажется где-то, боюсь ошибиться, но там тоже все не из будущего давно.

 Но разве можем мы поспорить с Японией и ее достижениями, которые совмещаюи в себе и исторические сувенирчики и действительно роботов-киборгов и прочие достижения народного хозяйства?