Александр Гаррос /

Почему искусство равнодушно к 1991 году

У судьбоносного, переломного и так далее 1991-го в российском искусстве удивительная судьба: полное отсутствие судьбы. Год, изменивший историю огромной страны и в большой степени — прочего мира, остался в мемуарах политиков и конспирологическом нон-фикшне, но так и не стал для беллетристов и кинорежиссеров ни объектом, ни фоном действия, ни метафорой. Ничем

+T -
Поделиться:

Это кажется очень странным. Вот про 1993 год с его танковой стрельбой по тому же Белому дому романы есть, в том числе незаурядные. Вообще про 1990-е годы сочинена груда литературы, сняты фильмы и сериалы: про бандитов и олигархов, про чеченскую кампанию и кремлевские интриги. Охвачены и «сытые нулевые» — рассмотрены через призму нацболов и офисного планктона, интеллигентов и спецагентов.

У 1991-го с его тектоническим сдвигом истории, идеально с драматургической точки зрения упакованным в три августовских дня в одном мегаполисе (казалось бы, бери и пользуйся!), нулевой выхлоп. С усилием можно вспомнить неразличимых художественных достоинств фильм «Луна-луна», полуавтобиографический роман Евгения Евтушенко «Не умирай прежде смерти» (тоже не самая сильная работа мэтра; а его же сочиненное прямо по ходу событий стихотворение про «раненого мраморного лебедя свободы» милосердно вынесем за скобки...) И что — все? За двадцать-то лет? Кажется, все.

Как вы думаете, почему про 1991 год писатели упорно не сочиняют романов, а режиссеры не снимают фильмов? В чем тут дело?

Художник Владимир Дубосарский считает, что события 1991 года у многих оставили личную травму, кинокритик Даниил Дондурей — что общество не принимает радикальных перемен 1991 года. А литературовед Александр Гаврилов утверждает, что как только в России появится стабильность, общество захочет и знать, и осмыслять

Комментировать Всего 36 комментариев

В 1991 году все так быстро менялось, что охватить это довольно трудно. Это время вообще до конца еще не осмыслено, и также оно пока не стало предметом для художественного осмысления.

С одной стороны, эта тема не настолько больная, чтобы человек не мог про это не написать, с другой — наши эмоции еще не утряслись, у многих осталось ощущение обманутых ожиданий. Я сам стоял у Белого дома тогда, и у меня осталось ощущение, что меня обманули, кажется, что был дураком. Неприятно вспоминать, что тогда у тебя были какие-то иллюзии и что они так быстро были развеяны. У многих осталась здесь личная травма, и никто не хочет в этом копаться — ни писать и снимать, ни читать и смотреть.

Здесь должно прийти следующее поколение, у которого с этим моментом не связаны личные переживания. Хотя в некотором смысле «generation П» — именно про это время, про человека, который живет в это время и боком касается всех этих событий.

Эту реплику поддерживают: Анна Ленская

Володя, Вы замечательно описали ситуацию с этим историческим феноменом

и, естественно, описали как художник-живописец!

Но в музеях будущего будет гораздо больше, документальных фотографий

и фильмов, чем нам с Вами сегодня кажется. Я храню множество журналов

и газет с репортажами и образами тех волнующих дней. Они сильнее любых

возможных романов и полотен!

Современная документация играет роль мифологического архетипа,

символического образа и коллективного социального сновидения...

Эту реплику поддерживают: Анна Ленская

Журналистика, к великому моему сожалению, - искусство одного дня. До глубинного эмоционального осмысления происходящего, которое возможно в художественных фильмах и, тем более, в книгах, ей, при всем желании, не дотянуть.

Мне кажется, что "реальность" или документальность привлекает сегодня людей гораздо больше. Не знаю почему. Первый "журналистский" роман в современноой американской действительности написал Труман Капоте про убийство фермера и его семьи в Канзасе. Было это где-то в начале 60-х. Потом в начале 70-х Норман Мейлер написал "Песнь палача" про казненного в США Гарри Гилмора. А теперь такую документалистику все пишут и это наиболее востребованная часть литературы.

Я могу еще вспомнить "Всю королевскую рать" Роберта Пенна Уоррена, изданную в 1946 году, в основу которой легла биография губернатора Луизианны Хью Лонга. А вот с российскими примерами сложнее. Не Путинское же "От первого лица" вспоминат, хотя это, безусловно, своего рода шедевр.

ха-ха. Это про Путинское.

А Уоррена это все-таки литературное произведение, основанное на неком историческом персонаже, хоть и современном. Таких романов очень много было и в 19 веке. Это ближе к Войне и миру чем "In Cold Blood" Капоте.

Елена, а Вы пробовали читать статьи русских журналистов

времён первой мировой войны? У современного читателя они

не могут не вызвать глубинного эмоционального восприятия и

переосмысления всех клише массового поп-сознания тех лет.

Я не читал в нашей художественной литературе ничего более

впечатляющего на эту тему! Хотя, казалось бы, времени с тех пор

прошло весьма предостаточно.

Мы ещё не всегда осознаём, насколько постмодернизм изменил

наше восприятие иерархии жанров, сделав былую иерархию

"массового и элитарного", "сиюминутного и вечного" - более

иллюзорной, эфемерной и "ПЕРЕВЁРТЫШной".

Я, вообще, неравнодушна к старым газетам, хотя и не скажу, что отдаю предпочтение какой-то одной тематике. И действительно, тексты воспринимаются совсем по-другому.  Во-первых, за счет языка, все-таки за 100 лет он существенно изменился. А во-вторых, мне кажется, играет свою роль зазор во времени. Газета воспринимается уже не как газета, а как источник исторической информации, типа "Беовульфа", "Старшей Эдды".

Эту реплику поддерживают: Виталий Комар

Я тоже неравнодушен. Кто знает, - возможно, Гомер был

древним журналистом, который взял интервью у прекрасной

Елены и, в соответствии с правилами своего времени, изложил

всё гекзаметром.

Смайликов нет, а жаль. Улыбаюсь.

Cобытия лета 1991 года, а также Беловежские соглашения, распад СССР, отказ от социализма, введение рыночных отношений, то есть настоящая невидимая социальная революция — все это не обсуждается обществом, потому что элиты (за исключением небольшой части либеральных экономистов) не готовы считать это выдающимся завоеванием последней истории.

Складывается удивительная ситуация. С одной стороны, мы живем по конституции 1993 года, которая как бы поставила точку на столетии социализма, насилия, террора, ГУЛАГа, издевательства государства над личностью и так далее. Но c другой стороны, народ эти идеалы и ценности, эту новую картину мира не принял, и элиты не проследили, чтобы народ согласился, что мы живем в лучшей стране.

Бизнесменам лучше делать бизнес с таким населением — без убеждений, без ценностей, живущим в капиталистическом строе с советскими взглядами, из которого можно вылепить все, что угодно. Лидеры страны говорят: эти отвратительные лихие 90-е. Главные демиурги страны — генеральные директора телеканалов — про это время не заказывают программ. Режиссеры и писатели, как и народ, рады снимать на американской технике и озвучивать фильмы в Праге. Они прежнюю жизнь не очень любят, но нынешнюю ненавидят.

Общество не принимает свою жизнь и свою историю. Элиты не идентифицируют себя с Ельциным и Гайдаром. Нужно менять представление о стране, а никто не хочет этим заниматься. Все думают, что как-нибудь так, через нефть и газ проскочим с социалистическими убеждениями в середину XXI века. Это не получится.

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Маларёв

     А может с 1991 происходит нечто похоже как с 1945? Конечно при всей разнице в масштабе и драматизме. Книги и фильмы которые задевали восприятие появились лет через 15 в начале 60-х.  При том что драматизма в тех событиях было намного больше чем в 1991 году.  

  Я человек старавшейся, во времена СССР от комсомольско-партийной пирамиды держаться подальше, насколько это было возможно... а мой приятель секретарь комитета  ВЛКСМ одного из ленинградских заводов , был человеком другого плана, из номенклатуры резерва ЦК ВЛКСМ и когда мы с ним в первый день отпуска 19 августа 1991 года  по радиоприёмнику услышали странную оперную постановку, которую почему то запустили с самого утра, то после первой передачи новостей он за голову схватился, "опять завинтят гайки, всему конец"... ему было что терять, комсомольское руководство тогда уже плотно влезло в НТТМ (научно-техническое творчество молодёжи - первые кооперативы) и они уже почувствовали вкус предпринимательских денег, мне же было странно это слышать, потому что по общему настроению в стране было уже понятно что это агония, фарс, который ничто уже не изменит, изменил он только скорость распада союза, а общее движение уже изменить не мог.

1991  не начало югославского варианта, и не 1945 - масштаб драматизма наверное другой, поэтому и художественных произведений мало.

Нельзя создать Макбета, если нет для этого внутренних мотивов.

Книжек и фильмов нет не только про 1991 год. Их нет, например, про Буденовск, строго говоря, если честно разобраться, совсем не существует никакой литературы про первую чеченскую войну. Нет ни одной книжки, ни одного фильма про «Норд-Ост». То есть если называть вещи своими именами, то одним из главных способов работы с историческим контекстом в нашем родном отечестве является забвение. И больше ничего. Мы предпочитаем просто делать вид, что таких кусков в нашей истории не существует. На вопрос, хорошо это или плохо, легко ответить: это плохо! На вопрос, что с этим делать, ответить гораздо сложнее. Потому что даже если кто-то пытается каким-то образом высказаться на эту тему, его слова падают в тишину, ничего не происходит. Никто не слышит, потому что говорить об этом неприлично. Почему так произошло, определенно сказать трудно. Мы можем строить какие-то предположения, например, что таков наш исторический навык: тот, кто лучше молчит — дольше живет. Ну, а может оказаться, что все совсем не так.

Я очень надеюсь, что рано или поздно это поменяется. Например, в самом конце эпохи 80-х — самого стабильного времени на нашей памяти — было очень мощное ощущение, что все хотят знать все, все хотят знать подробности того, как все устроено. Кончилось это, правда, на мой взгляд, трагически и в очередной раз отбросило нас от этого понимания всего. Как только мы начнем жить сколько-нибудь устойчиво, стабильно, так, наверное, сразу же и захотим все знать.

Эту реплику поддерживают: Юлий Либ

Саша, а, может быть, про Буденновск, или Беслан, или Норд-Ост - немного другая история? Там-то как раз слишком кроваво и слишком недавно, чтобы искусство лезло руками... Нет? Я и сам не уверен, но не хочется думать, что все дело исключительно во "всем наплевать".

Российская история богата на сюжеты, которым позавидовал бы Голливуд. Чего стоит, к примеру, история Марины Мнишек, да и все Смутное время так и не дождалось своего режиссера. А пожарники, которые тушили Чернобыль? А подводники с "Курска"?.. Может быть, причина в отсутствии социального заказа, - зритель, который идет в кино, пусть даже и не массовый, пусть даже и без поп-корна, хочет хотя бы на время отрешиться от российской действительности. Режиссеры улавливают этот посыл и поступают соответствующе.

Сюжетов очень много. Мы тут ходили на встречу с Людмилой Улицкой, ее спросили есть ли у нее еще сюжеты, она ответила, что сюжетов как собак нерезаных. Вообще то вся история полна драмы, особенно когда о ней пишет настоящий художник. "История. Читай и плачь" сказал другой писатель, Воннегут.

Вот в том-то и дело, что наше общество, похоже, не готово ни читать, ни плакать, ни переосмыслять. Ему хочется просто забыть. И я даже начинаю догадываться почему. Пару лет назад я делала интервью с совершенно замечательным этологом Виктором Дольником, который очень четко объяснил, как формируется (чисто биологически) "механизм любви к тиранам". У подчиненной особи в стае есть несколько вариантов реакции на доминанта: безысходная ненависть, чистый страх, умиротворяющее поведение, но все они создают ощущение психологического дискомфорта. И тут на помощь приходит четвертый вариант - любовь. Жить сразу становится  намного легче и веселее. Думаю, что нечто подобное происходит и в отношении к истории. Прошлое - страшно и жестоко, его невозможно изменить, а на то, чтобы переосмыслить и покаяться уходит слишком много душевных сил. Давайте же просто сделаем вид, что ничего этого не было. Такая вот первобытная магия на современный лад. 

Время еще не пришло.

Вряд ли истинно художественное произведение может описывать события какого-то конкретного года. Стать источником художественного вдохновения может быть конкретное событие, а не процесс. Конечно в этом плане действительно удивляет отсутствие творческого переосмысления событий в Буденовске, Норд-ост, или трехдневный путч. Дело в том, что общество до сих пор расколото и не выработало своего отношения к нашему общему "недалекому прошлому". Наверное прав Дубосарский - нынешнее поколение и участники событий до сих пор не могут понять и признать историческое значение событий последнего десятилетия двадцатого века. Сначала это время должны проанализировать ученые и публицисты, а потом уже художники. Этими учеными станут наши дети, а художниками наши внуки. Дети и внуки тех кто стоял у Белого дома или не мог оторваться от круглосуточных телетрансляций.

Юлий Либ Комментарий удален автором

Юлий, накликаете лиха! Про генерала - круто завернули....

Да, в 91м было и страшно и непредсказуемо, а сейчас, похоже, все видится, как сюжет с однозначным исходом.

Потому что 1991 год — это фикция. Точно такая же фикция как "российские демократы", "друг Билл" и "друг Рютаро", "крепкий хозяйственник Виктор Степанович Черномырдин", "правительство технократов" и так далее.

И в 2011 году, когда Партия и Правительство вернулись в том же смысле, в каком они были при Брежневе, только в приличном костюме или вообще в рясе, и когда государство по-прежнему ставит Идею выше личности, а интересы сообществ выше интересов индивидуумов, — достаточно странно было бы видеть некие произведения о 1991 годе: фиктивность более чем очевидна. 

 вот только сейчас поняла какое поле для деятельности пропадает.  Непременно напишут. Что-нибудь в стиле Дугласа Адамса.

"Мятеж всегда бывает неудачным,

В противном случае его зовут иначе"

Роберт Бернс

В переводе Маршака - "Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе"

Спасибо за уточнение! Но смысл, к сожалению от этого не меняется. 1991 год не воспет, как тот же 1917, поскольку после него не возникло ничего принципиально нового, - у руля по-прежнему стоят партийные и комсомольские бонзы, чекисты и красные директора, только отбросившие за ненадобностью идеологию.

Эту реплику поддерживают: Павел Рабин

Мне кажется, это какой-то очень советский подход к искусству. Почему не отметили очередную годовщину? Почему не отразили рукводящую и направляющую роль и т.д.? Литература живет совсем по другим законам, чем партайгеносссе в своих кабинетах на Старых и Новых площадях. Она может заблуждаться, но она не терпит лжи и фальши. А тут их слишком много. Не говоря о том, что Л.Н.Толстой о войне 1812  года тоже писал не по "горячим следам". И если честно, я не вижу особой проблемы в том, что сегодня нет фильма о Будденовске, Беслане или Норд-Осте. Мы видели эти телетрансляции, и мне лично их хватит на всю жизнь. А то, что нет на это сегодня ни социального, ни государственного заказа, так настоящее искусство по заказу не делается.             

Сергей, Вы правы, разумеется - но я все же не совсем об этом. Не о том, что вынь да положь мне романище про 91-й по либеральной партийной разнарядке. Конечно, дух дышит где хочет, и стоящее искусство о чем хочет, о том и говорит. Мне как раз и интересно, почему оно конкретно вот об этом говорить не хочет. Причем ведь никто не заставляет воспевать - можно как раз и написать про то, как три дня глуповатого и бурного энтузиазма обернулись потом годами воровства и фальши, на здоровье. Просто уж больно - на первый взгляд - драматургия хороша: исторический перелом в три дня в одном городе, прямо классицизм, единство времени-места-действия... Ан вот не нужна никому эта драматургия. Почему?

А почему бы Вам, Саша, самому не заняться этой самой драматургией, коли уж она Вам так интересна?  Вы же у нас и литератор, и прозаик, и пишете легко. Только что-то подсказывает мне, что есть темы у Вас и поинтереснее, чем этот ничейный  праздник 1991-го года.  Власти он не слишком мил и приятен. Особенно нынешней, которая судя по последним заявлениям предпочитает вести свое летоисчисление от Царя рефоматора и освободителя Александра II. К тому же в какую дверь теперь не ткнешься, всюду сплошные "шуваловы" да "нарышкины". Простые люди, т.е. тот самый "народ",  те тоже к нему давно и безнадежно охладели. Обесцененные бабушкины  сберкнижки, по которым еще не все рубли получены, и памятный слоган 90-х "Банду Ельцина под суд"  сделали свое дело. Остается интеллигенция, но та тоже в обиде, что властью и совминовскими  дачами дали насладиться всего каких-то два-три сезона. Вот и получается, что праздник-то ничейный, некому его ни воспеть, ни проклясть, ни запечатлеть. А что в итоге есть? Выходной летний день, три гвоздики на Ваганьковском кладбище, в память о трех парнях, полезших под гусеницы танков, когда те и не собирались ни в кого стрелять. И еще троллейбусная остановка: "Площадь Свободной России" (бывшая СЭВ). Только никакая это не площадь, а высокий, неприступный, гранитно-чугунный забор, которым  обнесен весь Белый дом. Я живу там поблизости, и часто хожу мимо этого забора. За ним, надо сказать, разбили очень симпатичный, ухоженный садик, где в июне цветет чудная сирень. Но не для нас она цветет, Саша, не для нас.                   

Эту реплику поддерживают: Елена Журавлева

Ну что ж, Сергей, таки Вы мне ответили! Разумеется, я задавал этот вопрос не без некоторой задней мысли, и у меня был свой вариант ответа, и Вы его - своими словами и со своей стороны! - в общем и целом подтвердили. Авсгуст 91го не был трагедией - он вроде как был победой (трое погибших, как это ни цинично, по закону исторических больших чисел почти не в счет). Трагедией он стал после, когда оказалось, что это украденная победа, что той виртуальной России, которая виделась победителям (во всей пестроте ее индивидуальных вариантов), никогда не случится. И это стало стыдной трагедией: чем-то, о чем и вспоминать позорно - настолько неловко и за свою наивность, и за все последующее... Так лично мне кажется. Но, кстати, вы заставили меня подумать, что, может, вспомнить все-таки стоит, и даже востребовать этот самый драматургический потенциал. Правда, я не вполне вправе - меня там не было, мне тогда было шестнадцать лет, и с утра 19го по вечер 21го я ехал из Риги в автобусе в Данию по школьному обмену, и практически ничего не знал о том, что происходит (интернет и моибльные телефоны, сами помните, еще не завели). Что тоже, пожалуй, символично - но это другая история. И все же, все же.

Эту реплику поддерживают: Елена Журавлева

Я с коллегой не согласен. Искусство мне кажется загадочное явление, которое нельзя создать на заказ, но и тот факт, что я по заказу не пишу не делает меня писателем. Бывают вполне конъюктурные работы, которые тем не менее великое искусство. Ну, а чтобы заработать, исключительно из-за денег, так и вовсе бесчисленное число великих работ создано.

Можно такое общественное показывать через личное. Иначе сегодня не работает. Несколько западных--причем не совсем американских--романов про 11 сентября все о людях, а теракты они как-бы в декорациях. Таких работ тоже нет в Российском искусстве?

В начале 80х я дружил с одним американским журналистом, работавшим в Москве. Я как-то спросил его ( под влиянием советской пропаганды, очевидно), почему в Америке так мало говорят и пишут про WWII по сравнению с нами. Он ответил: а что о ней писать: мы делали правое дело, мы воевали на правильной стороне, мы победили... Все ясно... Вот про вьетнамскую мы будем долго еще говорить, чтобы понять, что же произошло.

Вот я и думаю: м.б. В этом дело: нечего осознавать. "она утонула". Да, поворотный момент, да, изменил весь мир и т.д., но для нас былипонятен и очевиден: плохие парни и хорошие....

И еще - мне кажется, Павел прав: рано еще. "репортажно" пишутся стихи и рассказики, чуть позже (напр., о детстве) - повести... А большой жанр - он должен вылежаться... Толстой же начинал роман о 25м годе, а потом понял, что про 1825 нельзя писать, не написав о 1812м... М.б., бесчисленные переосмысления Сталинизма - преддверие к пониманию позднего СССР и его падения?

Эту реплику поддерживают: Павел Рабин, Алексей Байер

Думаю, слишком горька тема утраченных иллюзий и надежд. Слишком много людей умерло от сердечных приступов, видя, что их мечты и надежды не сбылись. А сколько уехало. А главное, чем это все закончилось. Двумя клоунами, один вид которых на телеэкране вызывает брезгливость.

Эту реплику поддерживают: Павел Рабин, Елена Журавлева

Мне кажется, что тут во многом виновато телевидение, которое последние 10 лет демонизирует 1990-е, одновременно возвеличивая совок. В результате сегодня, по моим ощущениям, в обществе интереса к реформам начала 1990-х  почти нет, а деятельность Гайдара оценивается гораздо более однозначно (резко негативно), чем того же Сталина.

Я совершенно не утверждаю, что все должны любить реформаторов - просто в этом вопросе наблюдается удивительное для России единодушие.   

Илья, мне кажется что это не аргумент тут. Да, на телевидении демонизируются 90-е, насколько я понимаю, и прославляется совок в его же совковых терминах но западной аппаратурой и скопированными голливудскими приемами. 91-й как-то обходится стороной в этой мифологии. Но не в этом дело. Люди пишущие, читающие и смотрящие качественные фильмы к 91 и к 90 скорее относятся положительно, но тоже их не осмысляют в искусстве. Но это относится ко всем поворотным моментам советксой истории, по моему. И то, что это слишком близко тоже не аргумент. Потому что оттепель хрущовскую осмысляли сразу, как она случилась и случалась, причем под все еще серьезным цензурным гнетом.

Мне кажется что у России вообще с историей проблема. Большевики ее уничтожили, и с тех пор она никак не появится. Даже Иван и Петр никак не встанут в исторический ряд, это все настоящее. Так что 91 в России он до сих пор происходит. The past is never dead. It's not even past. Фолкнер чтоли сказал. Про Россию очень точно.

Согласен - с историей в России проблемы. Но для того чтобы снять фильм или написать книгу можно вообще историей не заниматься (вот про Александра Невского Эйзенштейн снял фильм и ничего).

Важно, что какие-то события или персонажи обсуждаются, а какие-то нет. Вот про Сталина-то каждый год выходит тонна книг. А на смерть Гайдара реакции почти не было (на снобе было меньше 60 комментариев под новостью - а под новостью про Толкунову - 250).

Наверное, можно говорить про то, что в данном конкретном случае телепропаганда совпала с заказом общества забыть про это тяжелое время.  

Ну да, но общество и его заказ первичны. В СССР была утановка забыть тяжелое время "культа личности", но общество никак не забывало, и когда наконец началась перестройка, сладострастно перемалывало этой эпохе все кости (впрочем, очень однообразно, как сейчас видится). Если бы нас волновал 91-й, то тогда наверно никакая телепропаганда не помогла. Но как раз Гайдара ругать народ горазд. Возможно, меньше на Снобе. Впрочем, сейчас конкретно в приложении к Гайдару, мне кажется что у многих ругателей руки опустились. Потому что вот построили любимую совковую альтернативу, и получилось ужасно. Теперь хочется Сталина.