Как я работал с Довлатовым

Сергей Довлатов как-то написал, что всякий эмигрантский бизнес начинается в русском шалмане, а заканчивается в американском суде. Эту печальную мудрость писатель вынес частично из личного опыта

+T -
Поделиться:

Моя работа в «Новом американце» началась с телефонного звонка. Голос с сильным акцентом сначала удостоверился, что у телефона действительно я, а затем, перейдя на русский, вкрадчиво произнес: «Я жил в одном дворе с твоим братом. Как он поживает?»

На это, наверно, полагалось ответить что-то вроде «несчастному полегче, он уже собирается в Тверь», а затем договориться о передаче портфеля в каком-нибудь безлюдном месте.

Однако это оказался не майор Пронин, а Евгений Рубин, знаменитый спортивный журналист. Тут, в эмиграции, ему нужен был переводчик для статей о советском хоккее. Я учился на последнем курсе, из СССР уехал всего пять лет назад, и советский хоккей был мне еще очень близок. Мы с ним опубликовали несколько статей в спортивных журналах, попали в «Нью-Йорк Таймс» и в начале 1980 года он предложил мне работу переводчика в новом еженедельнике, который Рубин с тремя другими бывшими советскими журналистами должен был вот-вот открыть.

Другими журналистами оказались Боря Метер, Леша Орлов и Сережа Довлатов. В мои обязанности входило переводить еженедельную телепрограмму и помогать вести переговоры, если вдруг в редакции появится кто-либо из местных. Сняли большую комнату на Юнион-сквер, в здании, где впоследствии разместится культовый журнал Spy, завезли туда два стола, на один из которых поставили советскую пишущую машинку «Яналиф», и работа закипела.

Да, еще наняли секретаршу. Попала она туда по протекции одного из основателей. Я переводил телепрограмму вслух, а она печатала ее на машинке. Печатала одним пальцем, а когда в конце строчки вдруг звенел колокольчик, вздрагивала и начинала лихорадочно искать каретку.

Но это не было самое ужасное. Самое ужасное было то, что по телефону она отвечала исключительно и негостеприимно «Да». Заставить ее сказать в трубку «New American» или хотя бы «Новый американец» более или менее благожелательным тоном оказалось совершенно невозможно. Как невозможно было и добиться того, чтобы, когда звонили и начинали говорить по-английски, она трубку передавала бы мне, а не брезгливо кидала ее обратно на рычаг.

Мы с ней часто по этому поводу ругались и говорили друг другу колкости, но поделать ничего было нельзя. За время работы она познакомилась уже и с другим основателем, и он даже успел переехать к ней в квартиру в районе Вашингтон Хайтс, предварительно съехав от предыдущей жены.

Для того, чтобы нас примирить, приглашали Довлатова. Потому что он был большой, красивый и пользовался у слабого пола авторитетом.

Фото: sergeidovlatov.com
Фото: sergeidovlatov.com

Впрочем, ругались не только мы с секретаршей. Другие основатели ругали Довлатова. На создание газеты основатели взяли кредит у каких-то денежных людей, залогом которого служило все их личное имущество — привезенная из СССР мебель, постельное белье и их личные «яналифы». Но Довлатов в последний момент смалодушничал и в результате основатели остались втроем. Вот они-то и не уставали корить Довлатова за малодушие и намекать, что вот, мол, приехал Вася Аксенов и пишет он, небось, похлеще тебя.

Были и другие скандалы. С прискорбием должен констатировать, что самым ярым скандалистом был мой друг и покровитель Рубин, который очень скоро переругался со всеми. Специалистом по продаже рекламы у нас работала миссис Рубин, и она тоже со всеми быстро переругалась.

А потом я споил Довлатова. Не по злому умыслу, а по незнанию. Дело было так. Как-то в воскресенье вечером, уже довольно поздно, мне домой позвонили испуганные основатели:

— У нас пропал Сережа, и мы вычислили, что ты был последним, кто его видел. Вы в пятницу с ним вместе из редакции ушли?

— Ну, вместе, — отвечаю. — Все вроде было нормально. Он поехал домой.

— А что вы делали?

— Да ничего вроде. Ну, вышли. Пошли прошвырнуться по 14 улице...

— А дальше?

— Ну, дальше было очень душно. Ну, я говорю, давай пивка дерябнем. Ну, дерябнули. Ну и поехали по домам.

— Блин, ты что? С ума спятил?! Ему ж нельзя. Он же алкоголик. Ты же его споил.

Вскоре, впрочем, Довлатов опять нашелся.

Идея у газеты была, и правда, хорошая. Когда мы приехали в Нью-Йорк, там существовала только одна русская газета. Называлась она «Новое русское слово». Или, как называли ее впоследствии родственники моей жены, «Hobo News» — «Новoсти для бродяг», потому что слово НОВОЕ в заголовке так видится по-английски.

«Хобо Ньюс» была газетой белой и послевоенной эмиграции. В ней печатались воспоминания из кадетского корпуса, публицистические статьи, в которых предрекался скорый крах большевизма и Советов, изгнание красных и восстановление законной власти, а так же некрологи, некрологи, некрологи — причем на первой же странице. При этом, несмотря на то, что владелец и главный редактор газеты Андрей Седых был еврей, в самой газете антагонизм к красным и новоприбывшим имел ярко выраженный антисемитский душок.

«Новый американец» же должен был стать газетой «нашей», для нас и для нашего времени. Написанной современным языком и касающейся наших насущных тем, как в эмиграции, так и в далеком СССР. В таком виде, а тем более, не конкурируя с ежедневным «Русским словом», казалось, можно было выжить.

Если бы не постоянные скандалы. Которые кончились, впрочем, довольно внезапно — а с ними и моя карьера в «Новом американце». Уже в мае двум другим основателям Рубин жутко надоел. Они объединились, совершили переворот и его выкинули. С ним вместе за борт полетела и его жена, и различные ставленники, включая, конечно, и меня.

Я был рад. На носу были выпускные экзамены, и пора было о них подумать. И для газеты это оказалось хорошо, потому что тогда в нее пришли Вайль и Генис, и она стала классикой русскоязычной публицистики. Правда, года три спустя я очень коротко работал еще в одном начинании Рубина, ежедневной газете «Новости», и там тоже был Довлатов. Они с Рубиным за это время успели помириться. Но кончилось все точно также, как и в первый раз — жутким скандалом и новым изгнанием Рубина.

Недавно я был в гостях и сидел за столом с Леной Довлатовой, вдовой Сергея. Решил вспомнить те далекие времена. Мое заявление, что я когда-то работал в «Новом американце», ее крайне удивило: «Этого не может быть. Помещение на Юнион-сквер сняли уже после ухода Рубина, когда появились Вайль и Генис. Я там была с первого дня. Вас там точно не было».

Возможно, она права.

Комментировать Всего 34 комментария

Алексей, спасибо за мемуар: я прекрасно помню и НРС с его душком (мне, правда, казалось, больше нафталиновым, чем антисемитским) и Нового Американца (в котором работал немного мой нью-йоркский друг..).НА, конечно же, держался на сережиных текстах... Остальное и не вспоминается... А вот сережины некотрые шутки (с антибрайтоновским, скорее, духом... )вспоминаю по сию пору и с удовольствием!

Да, Виктор. Конечно Довлатов был Довлатов, но надо сказать, что в эмигрантском сообществе он не был всегда популярен. Возможно вы правы и  анти-брайтоновский дух был тому виной, но я не уверен. Довлатов шутил всегда хлестко, но добро. И не исключал себя из об'ектов насмешек. Мне кажется, многих из нас настораживала его питерская отвязанность и митьковщина. Ведь средний эмигрант не был политическим борцом, а скорее борцом экономическим, желавшим улучшить свое существование и нацеленный на американскую мелкобуржуазную жизнь. А Довлатов, конечно, к этому не мог серьезно относиться, или даже мог и серьезно относиться, и понимать эти чаяния, и все равно их не покупать. В то же время у эмиграции была анти-советская сторона, и она тоже была серьезной. Борьба, обличительные статьи, непримиромость, империя зла. А Довлатовский протест, митьковский, был хорошо сформулирован Хвостенко--пускай работает рабочий.  

Согласен: к Довлатову отношение было настороженное. Большая часть эмиграции приехала обиженная и с атрофированным чувством юмора и шутки Сергея воспринимала очень лично... Косая Фрида реально обижалась, так сказать, за то, что Довлатову ее выставил на посмешище...

Митьковщина? Возможно... Кстати, в те же годы - конец 80-х - начало 90-х я познакомился в Торонто с Митей Шагиным - он гостил у сноба(и моего крестного отца) Феликса Ярошевского. Вот уж где чувство юмора было.... мммм... своеобразным. Связать их с Сергеем как-то не могу... Но вот отстраненность алкоголика - была... Я поэтому Довлатова связывал (полусознательно) с Ерофеевым (Венедиктом). Но это уже совсем другая тема...

Нет, это другие уже были годы. Там было начало 80-го. И поэтому и НРС имело антисемитский душок. В 70-х точно имело, потом выветрился, потому что старики поумирали, а читателями стали русские таксисты. Ну, то есть еврейские, конечно. Потомки биндюжников, они этого не любили.

Отличный текст, аккурат в стиле Довлатова.

Эту реплику поддерживают: Виктор Майклсон

Интересно, а нас со Снобом через сколько лет и в каком составе будут вспоминать? (и какими словаи - кхе-кхе :-)))

А я смогу говорить, что я присутствовала в одном пространства с тем самым Байером, который говорит, что работал с Довлатовым? :-)))

Посмотрим, Лена. Поживем-увидим.

Да, конечно, согласен: НРС начала 80х и конца 80х в этом плане различалась... К началу 90-х уже НРС стала "еврейской газетой на русском языке" )))

Эту реплику поддерживают: Алексей Байер

НРС, кстати, очень ставило Американцу палки в колеса. Вначале, где-то в марте-апреле, был такой эпизод, когда Американец чуть не погиб. Газетные дистрибьюторы, которые развозили газеты по киоскам, не брали Американца, потому что НРС на них давило. Были найдены какие-то частные водители, или частная небольшая фирма, не знаю. Так вот тут случилась забастовка работников транспорта и НЙ сабвей закрылся на недели две. И водители наши все пошли халтурить, подвозить людей на работу--это было очень для них прибыльно, конечно. Но как-то выжили, слава богу забастовка кончилась.

Лен, и меня можешь в это пространство включить. Я тоже работал с Довлатовым - когда он был экскурсоводом в Пушкинском заповеднике, я там работал в студенческом реставрационном отряде. Конечно, человеком он был тогда не известным, но обязаны мы были с ним столкнуться - в монастыре ли, в Михайловском, Тригорском или Петровском, или просто в гадючнике за кружкой пива или в очереди за фунфуриком в магазине.

У прошлом годе даже удалось погреться в лучах его славы. Поехали мы с друзьями в Михайловское, дабы в очередной раз проконтролировать состояние отреставрированных нами объектов. Сняли с приятелем коттедж на турбазе и по вечерам приманивали туристок шашлыком и фразой - мы работали здесь с Довлатовым. Правда сразу признавались, что Довлатова не запомнили - в конце концов, кто мы и кто Довлатов :) Но это сочетание шашлыка и Довлатова действовало безотказно. И днем можно было видеть стайки туристов, проходящих по тропинке недалеко от нашего домика, в которых кто-то продвинутый указывал на нас со словами - "эти люди работали вместе с Довлатовым!"

То есть тебя наддо срочно включить в список мужиков, на основании существования которых в Заповеднике была описана классическая ситуация звонка женщины подруге со словами.

- Некоторые женщины возвращаются домой так и не отдохнув.

???!!!

Женщин и в Заповеднике и среди туристов гораздо больше чем мужиков, поэтому не удивительно, что не всем удается отдохнуть :)

Ты мастерски ушел от ответа на расплывчато недосформулированный вопрос - мы можем гордиться знакомством с тобой не просто, потому что ты знал Довлатова, но и потому что благодаря тебе неуклонно падало количество неотдохнувших в Заповеднике женщин? :-))))))))

Сережа, я тобой горжусь!

Народ, кто со мной - гордиться закомством Сережей. И заодно с Алексеем - как носителями идей Довлатова? :-)))

ПС: нам будет, о чем рассказать внукам ! :-))))

Эту реплику поддерживают: Iryna Sukhanenko

Ну дык ! Главное, что я не только работал вместе с Довлатовым, но еще и пил вместе с ним, точнее в местах, где он пил - и в Луоморье, и в Витязе, и в Святогорском монастыре, и у его стен - где мы только не пили (в свободное от работы время) Может быть и одновременно. Правда в будке киномеханика я не пил, и Агдам мы не любили, предпочитая плодово-выгодное и "вермут по рубль два, где чистые коренья и чистая трава". Странные и интересные люди там встречались...

Эх, куда бы сейчас съездить, чтобы встретить странных интересных людей? :-) Только не в индийский ашрам. И не сходить в Сноб :-)

Слушай, это моя прерогатива - отвечать вопросом на вопрос :-) Сам скажи!

Впрочем, у меня есть жизненный постулат, который гласит "там хорошо, где мы есть" и "трава всегда зеленее на моей стороне". Так что приезжай в гости! :-)

Буду стараться - тем более Амстердам неподалеку :)

Я сейчас в основном в Брюсселе. На выходные вокруг 23 июля уже, похоже, совпадут у меня в Брюсселе некоторые американские снобы. Так что если все неподалеку, то можно вообще попробовать целенаправленно собраться в субботу 23 или в воскресенье 24 июля в Брюсселе. Если соберешься, я попробую организовать что-то большее, чем просто встречу с уже ожидаемыми "американцами".

К сожалению, все подалеку - это просто я хотел бы заглянутьв Амстердам. А 22-го июля у меня начинается из Бордо путешествие  по Франции и Испании с друзьями, так что может быть раньше. Буду думать, а то нас сейчас отсюда выгонят за жесткий офтоп. Для отмазки - хотелось бы поговрить о Довлатове :)

Довлатов - замечательный писатель.

Как ты думаешь, почему он умер так рано? Я думаю, что от тоски.

Если планы на следующие съемки подтвердятся на конец июня, то я буду в Москве несколько свободных дней в начале июля.

Думаю, он правильно еще в заповеднике писал - сердце хорошее, раз выдержало сто запоев. Но и ресурс кончается и жизнь бывает скучноватой (тьфу три раза через плечо). А начало июля - в МСК это реалистично.

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне

Это была ловушка для Слонопотама - проверить, кто правда не читает Сноб, а кто только говорит, что не читает :-)))

Остальное - в личке.

Интересно... маленький кусочек русской жизни за рубежом))

Леша, какой прекрасный рассказ! По поводу концовки (она вызвала добрую улыбку): когда я послала родителям свой текст про языки, поставила эпиграфом к письму им фразу из фильма Great Expectations: "I'm not going to tell the story the way it happened. I'm going to tell it the way I remember it." И это лучший способ что-то рассказывать, не правда ли? :) 

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне

Просто у всех своя память, и никого не переубедишь никогда.

Поэтому мемуаристы вполне честно пишут об одном и том же событии так по разному.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте

Кэт, чудесная фраза! Обязательно возьму ее эпиграфом как можно скорее! :-)))

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте, Сергей Любимов

не знаю, люблю ли я кого-то больше, чем Довлатова. Я его уже даже не читаю - просто лежит на тумбочке возле кровати и никуда "не уходит" несколько лет

Спасибо большое!

Прочитала с удовольствием.

Дивный какой текст. Спасибо!

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте

Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый - гений?!