Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Михаил Елизаров

Михаил Елизаров: «Хоттабыч» как предупреждение

Пионер Волька Костыльков вылавливает из реки глиняный сосуд с джинном. Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, или Хоттабыч, — не просто старик, умеющий колдовать.

+T -
Поделиться:

Пионер Волька Костыльков вылавливает из реки глиняный сосуд с джинном. Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, или Хоттабыч, — не просто старик, умеющий колдовать.

Он — архетип Востока, его культуры и идеологии, вторгающийся в атеистическую реальность советской Москвы (1956 г. — последняя редакция).

Примечательно, что выпускает джинна мальчик по имени Волька — очередная игра смыслами: Волька как освободитель, Выпускающий на Волю, и Воля на Костылях, он же еще и Костыльков. Одним словом, Хромающая Воля. 

Хоттабыч декларирует себя как верного слугу Вольки — в благодарность за спасение, но в течение всей книги мальчик вынужден ходить нянькой за капризным стариком.

Хоттабыч также представитель ислама. В тексте примечательная неточность: Хоттабычу больше трех тысяч лет, а стало быть, и знание об Аллахе как минимум такого же возраста, то есть исламу по версии писателя Лагина больше трех тысяч лет. Сомнительно, чтобы автор не знал времени появления ислама, поэтому такое расхождение следует понимать как метафору глубокой архаичности восточной культуры и ее отдаленности от советского и русского менталитета.

Хоттабыч — трудный старик. Он вздорен, агрессивен, легко впадает в ярость, но, впрочем, так же быстро успокаивается. При всем его могуществе он трусоват, когда сталкивается с необъяснимыми для него явлениями прогресса — боится метро, трамваев. Предрассудки и клише способны сделать его добровольным рабом случайного человека. Хоттабыч по-восточному льстив и не лишен коварства. Это меткая характеристика восточного менталитета. 

Помощь Хоттабыча (читай — содействие Востока) обычно чревата какой-нибудь каверзой. Вторгаясь в мир Вольки, он первым делом влезает в «экзамен по географии». Хоттабыч навязывает свое подсказывание, и Волька превращается в подобие обезумевшего российского правозащитника, несет абсолютную чушь, но, увы, правильную с точки зрения Хоттабыча. Противостояние мнению Хоттабыча, а также негативная оценка его позиции вызывают в старике ярость. Учительнице Варваре Степановне объявляется джихад. Вообще, Хоттабыч (Восток) любит держать в страхе, запугивать обещаниями обратить «в колоду для разделки свиных (!) туш», в жабу, в «шелудивого пса» — обычные угрозы «неверным».

Попытка проникнуть в кинотеатр с вывеской «До шестнадцати» оборачивается для Вольки появлением бороды — своего рода насильственная инициация, обращение в ислам.

Подарки Хоттабыча лишены смысла. Его дворцы эфемерны, как, впрочем, и нынешние постройки многорукого таджикского джинна: все эти возведенные за месяц с нарушением ГОСТов новостройки готовы обвалиться еще до того, как в них въехали жильцы. Телефоны, которые дарит Хоттабыч, из чистого мрамора, часы из золота. Но все это не работает. Они муляжи, неодушевленные знанием и функцией предметы. Восток, по мнению Лагина, умело копирует форму, но не суть. Хоттабыч, как и Восток, тянется к бессмысленной роскоши — джин из чванства вставляет себе золотые зубы.

От Хоттабыча больше неудобств, чем пользы. Он поселяется у Вольки под кроватью. Довольно меткий образ. «Понаехавшая» Азия, в сущности, поступила так же в России, в Москве — поселилась «под кроватью». Не то чтобы совсем мешает, но уединения уже нет — коммунальная квартира.

Сила Хоттабыча — в его бороде, причем исключительно сухой. Мокрая борода бессильна. Волька, чтобы противостоять подсуживающему Хоттабычу на футбольном матче, выливает на бороду старика стакан воды. Это «мочить бороду» сходно, как ни странно, с путинским «мочить в сортире». Если соединить два тезиса, получим: «мочить бороду в сортире» — действенный способ противостояния ваххабизму, освоенный в чеченских кампаниях.

Лагин находит самое лучшее применение Хоттабычу — советскому (или пророссийскому) исламу. Старик прекрасно борется с западным капиталом. Вначале, правда, исключительно от невежества становится послушным рабом американского дельца Вандендаллеса, но потом изгоняет его, а под конец обращает в собаку — снова образ «неверного». При помощи Хоттабыча (то бишь, ислама) можно укрощать враждебный Запад — таков посыл автора. Кстати, в романе есть мальчик-клеветник Гога Пилюкин. Хоттабыч остроумно обращает его голос в песий лай — когда тот вроде бы «лжет».

Цивилизуясь, Хоттабыч становится все менее опасным — он чудаковат, но уже социален. Лагин настойчиво говорит о необходимости образования для Хоттабыча, в том числе и политического. Не случайно Волька буквально долбит джинна упрощенным Марксом.

В конце романа появляется брат Хоттабыча — Омар Юсуф. Он своего рода «фундаменталист», но это проявляется не в религиозной сфере — ее в романе просто нет, а в агрессивном тоталитарном менталитете. Диалог с Омаром Юсуфом возможен либо через посредника — брата, либо с позиции силы. Волька обманом подчиняет себе невежественного джинна — «остановил солнце», которое просто не заходит в северных широтах. Кстати, не случайно Омар Юсуф найден не на территории Советского Союза, а где-то во льдах — замороженный до времени, чужеродный радикализм. Хоттабыч, при всех недостатках, все-таки свой, советский Восток.

Героев избавляет от Омара Юсуфа его же спесивое невежество. Он улетает в космос и становится спутником Земли. Нам видится в этом еще один пророческий совет. Радикальный ислам следует выпускать и в микро-, и в макрокосмос. В этом контексте политика США и Израиля в отношении иранской ядерной программы в корне неверна. Хотя у них есть оправдание, они не читали «Хоттабыча».

Комментировать Всего 6 комментариев

У вас большой простор для развития - "Необыкновенные приключения Карика и Вали" как предтеча борьбы с педофилами, "Флаги на башнях" как источник имперского сознания русских детей, "Сказка о потерянном времени" как описание исторического тупика зачумлённой территории под названием Россия и так далее

Ага!!

А "Незнайка на Луне" как провозвестник эпохи советского кооперативного движения! Это когда он прибавочную стоимость извлекал, торгуя солью.

А я не понял, к чему автор написал фразу: "Волька превращается в подобие обезумевшего российского правозащитника, несет абсолютную чушь". Если автор имел ввиду, что "обезумевший правозащитник" хуже "необезумевшего", то это частный случай утверждения, что "обезумевший человек хуже необезумевшего". В общем - я не понял, зачем надо было, походя, пнуть правозащитников. Напомнило историю про обезьянку из "Ракового корпуса". А, в целом, мне эссе понравилось. Особенно - про "хромую волю" :)

видите ли Степан

А нынче все чаще люди, решившие свои проблемы путем перемещения на Запад, отказывают оставшимся здесь в праве на борьбу называя их "обезумевшими российскими правозащитниками": это такой тренд у так называемой русской интеллигенции нового поколения.

Игорь, это скорее исключение, чем правило. Все мои друзья и знакомые - из переместившихся - включая меня, относятся к правозащитникам с еще большим уважением, чем раньше. Другое дело, что, чтобы быть правозащитником, надо быть отчаянно смелым человеком, а чтобы быть отчаянно смелым, надо быть немного "обезумевшим" :( Может быть, автор это имел ввиду :)

тут ключевое слово было - русской интеллигенции нового поколения.

нам уже поздновато