Как мы становимся ксенофобами

Профессор Высшей школы экономики Марк Левин доказывает, что наука может не только выявить природу ксенофобии, но и управлять ею

+T -
Как мы становимся ксенофобами
От редакции
Поделиться:

 

 

Ксенофобия переводится с греческого как «боязнь чужого». Опираясь на результаты опроса, проведенного в России весной 2009 года, Левин подчеркивает, какое значительное место занимает в обществе это явление. На вопрос «Вы лично испытываете неприязнь к кому-либо?» огромная масса людей отвечает «безусловно испытываю» и «скорее испытываю». Логично задаться вопросом: насколько рациональна ксенофобия?

 

 

В одном из институтов проводился социологический эксперимент. Студенты случайным образом делились на нанимателей (работодателей) и кандидатов (соискателей работы). Далее кандидатов также произвольно разделили на «фиолетовых» и «зеленых». «Фиолетовым» по сценарию предлагали вложить свои деньги в образование, и кто это делал, получал дополнительный балл. После этого все кандидаты отвечали на вопросы теста, по результатам им также ставили баллы. У «зеленых» не было форы, тем не менее в этой группе результаты теста оказались лучше. Наниматели первые несколько раундов принимали кандидатов на работу, не зная их цвета, сверяясь лишь с результатами теста. Но как только им сообщили цвета кандидатов, они стали брать на работу только «зеленых», зная, что в этой группе в среднем результаты теста лучше. В итоге «фиолетовые» перестали вкладывать деньги в свое образование («бесполезно, на работу все равно не берут»).

 

 

Все участники эксперимента вели себя в некотором смысле рационально. Левин, тем не менее, утверждает, что это пример логической ошибки, ломки причинно-следственных связей. Получается следующая схема: из того, что студент набрал хороший балл (причина), следует, судя по статистике, что, скорее всего, он будет представителем группы «зеленых» (следствие). Логика нанимателя: если студент пришел из группы «зеленых» (причина), то он, скорее всего, получил хороший балл (следствие). Выходит, что причина и следствие меняются местами, что приводит к абсурду: если мы видим на лужах круги от дождевых капель, значит, идет дождь, то есть круги от капель — причина дождя?

 

Подобные примеры нередки в реальной жизни. Вот одно из исследований, проведенных в США. Кандидаты на работу (всего 5000 человек) произвольно получали в резюме имена, характерные для афроамериканцев либо свойственные европейцам. В результате выяснилось, что носители «европейских» имен более успешны в трудоустройстве — работу получили на 50% больше людей. Это чистой воды дискриминация.

 

Дискриминация бывает двух видов: личная неприязнь и статистическая неприязнь. Первая проявляется тогда, когда человеку что-то не нравится. Статистическая неприязнь складывается на основе статистических данных, как в случае с нанимателями («Мы же с вами знаем, что "зеленые" лучше»). Почему это происходит? Решая в жизни сложные, трудно формулируемые задачи, мы руководствуемся простыми правилами (так называемой эвристикой), потому что так быстрее, легче и удобнее — по информации об одном объекте мы судим обо всех ему подобных.

 

На самом деле такой прием не всегда себя оправдывает. Например, если мы купили в магазине хорошее вино и это оказалось бордо урожая 2004 года, то в другой раз, придя в магазин, мы сразу купим то же вино, не думая о том, что оно может оказаться плохим. Среди людей же разнообразие намного больше, чем среди сортов вин, и тем не менее мы судим о людях стереотипно, перенося на них некие обобщенные свойства — основанные на личном опыте либо на мнении какого-то авторитета.

 

 

В больших городах проявление ксенофобии затрудняется, поскольку между людьми, как правило, нет четких границ, разделение на «своих — чужих» не так явственно и людям легче принимать объективные решения. В то же время уровень ксенофобии иногда возрастает. Этот процесс можно отследить: ученые в рамках экономической теории строят модели спроса на ксенофобию, предложения ксенофобии. Важную роль здесь играют электоральные системы общества, которые тоже зачастую используют эффект ксенофобии.

 

Технология ненависти характеризуется следующими элементами: спрос на ненависть, рациональный перенос, ощущение угрозы, объединение с сочувствующими, объединение ненавидимых. Появляются стереотипы (пример «зеленых») и, как следствие, социологическая дискриминация, причем взаимная — объединяются как ненавидящие, так и ненавидимые. Возникает обратная связь, и в результате создается равновесие, которое бывает как устойчивым, так и неустойчивым.

 

 

Комментировать Всего 2 комментария
Судить о людях, как о вине

Руперт Грей, герой последнего вышедшего произведения Григория Чхартишвили "Сокол и Ласточка", как раз судит о людях, как о вине: "...любил хорошие вина и знал толк <...> на всякого индивида он мысленно приклеивал этикетку с названием напитка - и всё сразу становилось ясно. Например, в матросы на свой корабль Грей обычно брал тех, кого именовал про себя "честным английским элем". Для боцманов, боцманматов и канониров лучше всего подходили можжевеловый джин или крепкое черное пиво. В офицеры годились лишь хорошие винные сорта - без малейшей кислинки или привкуса плесени".

Я, как и Марк Левин, не очень разбираюсь в алкоголе, но эта метафора мне, в отличие от Марка Левина, кажется очень интересной и, главное, работающей.

Как не согласиться, с тем, что есть люди - "Абсолют", а есть люди - "Жигулевское".

Но левинская  метафора отличается от акунинской (его книгу, кстати, прочитала на днях с огромным удовольстивем). Левин говорит о винных сортах, "абсолют" и "жугулевское" - не укладываются в этот ряд.