Варвара Бабицкая /

«Золотой петушок»: капустник вместо оперы

Поставив в Большом театре сатирическую оперу Николая Римского-Корсакова, Кирилл Серебренников хотел сделать взрослый спектакль, а получилось как всегда

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
+T -
Поделиться:

Открыв для себя с немалым изумлением, что «Золотой петушок» — «не детский утренник» (как сообщает нам интервью режиссера в специальном буклете, выпущенном к премьере), Кирилл Серебренников решил сделать с этой постановкой то же, что и с другими своими — драматическими — постановками: придать ей политическую актуальность. Вернее, вернуть ту, что была заложена в оперу еще Римским-Корсаковым и автором либретто Владимиром Бельским в девятьсот пятом году, а с тех пор давно забыта. Подновлялась эта актуальность, в общем, спустя рукава: получилась не то чтобы картина мафиозного путинского режима, а скорее метафора маразматической власти вообще. В фокусе внимания была не злоба дня, а декорации и костюмы, над которыми Серебренников работал вместе с художницей Галей Солодовниковой. И те выразительные возможности, которые дает в этом смысле оперный размах, кажется, увлекли режиссера прежде всех остальных художественных целей и задач. Эти декорации — безусловная удача. Главный их элемент — золотой гербовый двуглавый петушок, сценическое пространство решено в стиле зала Дворца съездов. Царь Додон играет, соответственно, что-то вроде моложавого Брежнева.

На всем протяжении действия по сцене периодически ходят гастарбайтеры, которые двигают мебель, раскатывают ковры и сколачивают помост для выступления царя: то есть делают как раз то, что обычно делают рабочие сцены — меняют декорации. Обнажение приема в данном случае уместно, поскольку государственный официоз как раз и отождествляется тут с театральной декорацией. Над сценой ходят снайперы. Звездочета шмонают секьюрити с рациями, при подключении супертехнологичного Золотого Петушка происходит короткое замыкание и в царском дворце вылетают пробки.

Из двух царевичей один ходит с блестящим ноутбуком, украшенным все тем же петушком. Вернее было бы с золотым айпадом, ну да ладно. Есть действительно смешные находки: когда царь, отходя ко сну, велит принести «попку» развлечь его, в маске попугая перед ним по очереди танцуют какие-то придворные чинуши в костюмах, которые, заслужив одобрение, подсовывают затем Додону бумаги на подпись. В этом эпизоде, к слову сказать, на сцене дебютировал начальник отдела перспективного планирования репертуара Большого театра Михаил Фихтенгольц, чей характерный танец стал одним из самых ярких моментов спектакля. Ритм оперного спектакля, с его хоровыми песнями и плясками, вообще предоставляет режиссеру невероятные возможности в смысле проявления фантазии в мелочах. Это произведение для глаз — не для ушей.

И глаз радуется — пока во втором действии вдруг не начинает уставать. Ну, Шемаханская царица появляется на сцене в хиджабе (не в поясе шахидки все-таки). Сыновей царя Додона заколачивают в цинковые гробы, а царица поет что-то сугубо фрейдистское: «Темен, тесен, темен, тесен мой узорчатый шатер; тепел, мягок, тепел, мягок, тепел, мягок в нем ковер». В этот момент становится вдруг очевидно, что либреттист Бельский был, в самом деле, не дитя, и очень жалко, что вообще-то на протяжении спектакля нельзя разобрать почти ни слова. И это в комической опере, где текст принципиально важно понимать: почти у всех исполнителей каша во рту, исключение — собственно, Шемаханская царица (молодая певица Венера Гимадиева), которой единственной и есть что петь — так, чтоб не засмеяться, а заслушаться. Царя Додона поет заслуженный бас Владимир Маторин, который в этой роли показывает недюжинный комический талант, но насчет вокальных данных приходится верить на слово знающим людям в антракте. Отдельно, правда, хочу поздравить с замечательным дебютом певицу Анну Хвостенко, которая поет из-за сцены за Золотого Петушка. Партия Петушка (довольно однообразная, как легко может себе представить всякий, читавший сказку Пушкина) не дает, по-моему, вполне оценить ее совершенно необыкновенный артистизм, но голос — да.

Вот царь Додон въезжает в столицу с новообретенной невестой, и перед ним проходит практически парад Победы: тут и люди с песьими головами из свиты Шемаханской царицы (мы эти головы, впрочем, уже видели в первом действии — у опричников), и охранники с живыми овчарками, при виде которых мне вспомнилось, как недавно в «Спартаке» вывели на сцену живую лошадь — хорошо бы животные в оперных постановках стали уже наконец таким же faux pas, как в рекламе. Потом провезли ядерную боеголовку, потом промаршировали малолетние учащиеся Московской академии образования Натальи Нестеровой в монструозных улыбающихся головах из папье-маше и с гигантскими леденцами-петушками: салют Додону! Потом какие-то в маскхалатах — и тут же ансамбль песни и пляски им. Александрова (то есть, конечно, мимический ансамбль Большого театра) вприсядку. Уже по тому, как мне интересно вспоминать эти детали, очевидно, с каким азартом их придумывал режиссер. Это можно понять. Только вот спектакль получился в результате именно что детский: не опера — капустник. А для капустника плохая дикция — роковое обстоятельство.

Комментировать Всего 11 комментариев

Звучит довольно интересно.

Не могу не заметить, при всей любви к Варе Бабицкой и при всем уважении к ее литературному дару, что этот спектакль все что угодно, только не капустник. Ну, это как-то более или менее очевидно всем, что имеет какой-то ну хотя бы минимальный зрительский (театральный ли, оперный ли) опыт.

Вне всякого сомнения, он может нравиться и не нравиться, но это дико профессиональная, честная, редкая по музыкальности (для режиссеров я имею  в виду), выверенная, высококлассная работа.

А слова про сестру мне, конечно, дико приятно читать, слезы наворачиваются и за это огромное спасибо, вот.

Я сегодня была на спектакле, состав был другим - соответственно, поспорить по поводу исполнительского искусства не смогу, мне просто очень понравились и оркестр, и певцы. А вот по поводу всей оперы подискутировать с коллегой хочу. Потому что мне очень понравился "Золотой петушок". Все иногда чрезмерные театральные приемы Кирилла Серебренникова на этот раз абсолютно на месте и работают безупречно. Потому что опера имеет полное право быть поставленной с размахом, с перебором, с наигранностью. Сатира вся на месте и очень работает. Советские номенклатурные тетки до боли похожи на работниц буфета и депутатов Госдумы одновременно. Двуглавый петух понятно про кого. Сцена парада завораживающе точна и пафосом, и абсурдом. И преображение заморской красавицы Шемаханской царицы в смесь Моники Белуччи и Алины Кабаевой ровно в тот момент, когда она добивается своего, производит сильнейшее впечатление. Это опера, в которой ты знаешь музыку почти наизусть, такая она популярная. В которой с детства знаешь сюжет и когда текст совпадает с Пушкиным, можешь пропевать его вместе с артистами - жаль голоса нет - потому что кусками помнишь "Золотого петушка" наизусть. Но при этом тебе после первого акта хочется скорее дождаться второго, а после второго - третьего. Потому что интересно, красиво, потому что поют прекрасно и потому что театральное удовольствие. А что, собственно, еще надо, чтобы считать постановку успешной?  Мне лично ничего, но я могу ошибаться.  

А мне вот еще кажется важным некоторое от журналиста все-таки признание объективного уровня. И вот когда спектакль такого уровня называют капустником, то как-то совсем грустно становится. 

Варя, я готова обсуждать спектакль, но не рецензию. И написала я о спектакле. 

Варвара Турова Комментарий удален автором

Варя, а почему? Мы ведь не о художественной самодеятельности говорим, а о постановке в Большом театре. Некоторый объективный уровень тут вроде как подразумевается. И везде, где я увидела удачи, я о них написала - потому что они действительно есть. Есть и претензии - например, проблема с дикцией мне кажется действительно принципиальной в данном случае. Заметь, я профессионализм не обсуждаю, вообще выношу за скобки. Во-первых, по причине, указанной выше; "очень профессионально" - обидная похвала для профессионала: а как еще? Во-вторых и в-главных - потому, что у меня в принципе другая задача. У меня нет должной квалификации, чтобы судить о постановке с профессиональной точки зрения; однако опера ставится не только для оперных критиков, но и для людей, а особенно эта опера, намеренно приближенная к сегодняшнему дню - в чем ее несомненное достоинство. Это высказывание, адресованное мне. И я критикую не качество исполнения, а концептуальное решение, которое мне кажется плосковатым и недодуманным; то самое высказывание.

На самом деле это ведь вечный спор, начатый не нами с тобой: если право на суждение об искусстве сохранить только за специалистами и регламентировать критерии оценки (точка зрения, разумеется, обоснованная), то искусство в конечном счете и будет интересовать только специалистов, говорящих о нем за закрытыми дверями, но я подозреваю, что те, кто его делают, не хотели бы для своих произведений такой судьбы. Именно поэтому и в области, о которой я могу судить с бОльшим основанием - скажем, в литературной - мне интереснее не разбирать фиоритуры, то есть, скажем, анализировать просодию стихотворения, а понятным языком рассказать человеку, вообще не знающему слова "просодия", что это стихотворение адресовано ему, что если ему придет в голову поинтересоваться - он может с удивлением обнаружить, что оно описывает и проясняет его собственную внутреннюю и внешнюю реальность, и что специалистов бояться - в оперу не ходить ) Если продолжать аналогию - нужно литературоведение и нужна критика, но это две разные задачи, и если литературоведение иногда напоминает переливание из пустого в поржнее, а критика скучна - так это потому, что их путают.

Варюш, я совершенно согласна про то, что профессионализм должен быть нормой. Но к сожалению, в реальности он - не норма. Когда твои коллеги пишут какой-нибудь блестящий дико профессиональный, оч крутой журналистский текст  - он может тебе не понравиться. Но ты, если станешь его обсуждать, вряд ли не произнесешь что-то вроде "не, ну конечно, это огромная работа и это круто". 

Опера существует не для оперных критиков вовсе, и я в своей критике тебя вовсе не оперной критики от тебя жду. Точнее ждала бы, если бы у меня возникло ощущение, что ты видишь то, что происходит на сцене.

Варьк, при всей любви, правда!

Мне кажется, этот спектакль - редкая удача в смысле формы, в смысле красоты сценографии, в смысле образа Додона, в смысле того, насколько Кирилл слушает и слышит музыку (зная, кажется, каждую ноту наизусть, что, поверь мне, СОВСЕМ не всякоум режиссеру свойственно), насколько малейшие действия актеров продиктованы этой музыкой, как она переосмыслена, как она в каком-то смысле даже раскрашена этим спектаклем.

И мне кажется, тебе просто мало есть с чем сравнивать, от того ты и не видишь эти безусловные и - что важно - редкие достоинства.

Опера существует не для оперных критиков, но от журналистского текста ведь ждешь или большего чем у тебя самого профессионализма ("щас мне объяснят") или, если речь идет о некоем наивном высказывании на уровне "понравилось-не понравилось" какого-то чуткого и внимательного отношения. 

Я могу себе представить, что я работаю в снобе и иду, например, на балет, про который ничего не понимаю. И вот мне надо писать текст. Могу себе представить, что единственная возможная в этой ситуации позиция это позиция "ой, ну напишу то, что чувствую". Но не могу себе представить, что я про премьеру, в которой ничего не поняла, вот так сходу пишу "капустник вместо балета". Ну вот не работает у меня в эту сторону воображение, видимо. Мне было бы как-то ссыкотно. А вдруг я ошибаюсь, я же ничего не смыслю в этом ровным счетом... И уж я постаралась бы всячески найти возможности 476840 раз подчеркнуть, что это все - мое наивное и наверняка неправильное мнение. А будь я редактором - я бы не выносила фразу "капустник вместо оперы" на главную страницу, потому что тогда это твое мнение оказывается некой официальной позицией редакции, а это уже вообще тушите свет.

Ты, дорогая, перемолола этот спектакль оч крупным помолом.

Надеюсь, ты не обижаешься, потому что в этом правда нет ничего личного. Вполне могу себе представить подобное обсуждение того, что делаю я, и твою критику. Вот.

Ага, смотри, ну красоту сценографии я отметила чуть не в первых же строках и пр, но не буду по пунктам возражать, потому что я поняла, в чем наше главное расхождение! Оно, вроде как, в том, что ты добрый следователь, а я злой. Ты полагаешь, что бранить надо только имея очень серьезные основания, а вот похвалить всякий может: хотя кто я, чтобы судить, скажем, про Анин голос? Моя искренность не гарантирует моей компетентности.

Так вот, дело не только в том, что у меня скверный характер, а ругань читается лучше похвалы (хотя и то, и другое - истинная правда). Если бы Кирилл Серебренников был новичком, я была бы не так резка. Профессионализм коллеги (отвечая на твой вопрос) я специально отмечу, только если по умолчанию были серьезные причины в нем сомневаться. Слава, на мой взгляд, накладывает большую ответственность, и хотя я прекрасно понимаю, что люди прославленные в своей области не менее ранимы, чем дебютанты - я не имею права думать об этом. Если человек становится в своей области мэтром - наш долг разбирать его творчество более придирчиво (это не значит - несправедливо или неискренне по каким-то политическим соображениям, а значит - не закрывая глаза на то, на что закрыл бы для дебютанта); потому что именно эти произведения формируют вкусы, шкалу координат, становятся основанием для зрительской компетентности. Иначе как раз и складывается ситуация, о которой ты пишешь совершенно верно - реальность, в которой профессионализм - не норма. Для меня он - норма, я не сдамся так просто ) Умберто Эко этот механизм описал в одной колонке очень точно: «Известно, что если кто-то повторяет на каждом шагу: «Знаешь, мне можно верить, потому что я всегда говорю то, что думаю, и для меня честность превыше всего» — значит, мы имеем дело с законченным лжецом. Равным образом эта мания подчеркивать свой или чей-то профессионализм подсказывает: в наши дни считается само собой разумеющимся, что никто больше не знает толком, как выполнять свою работу. Мало того, кажется удивительным, что кто-то делает ее хорошо, потому-то так радует профессионализм детектива, когда он хватает вора, и медика, который, увидев пациента, страдающего от приступа желчной колики, вставляет свечу Бускопана в задний проход, а не начинает удалять гланды». 

Это все, разумеется, не отменяет того факта, что рецензент мог неправильно понять мысль режиссера или ее не уловить. Но об этом как бы бессмысленно спорить - предложи свою трактовку, я ее прочитаю с большим интересом, как, думаю, и все остальные читатели - мы, собственно, именно для этого тут и собрались в таком формате ) Вполне вероятно, она меня убедит - истина чаще рождается в споре, чем дается нам как откровение.

Варь, мне кажется нужно определить с каких позиций ты писала этот текст.

Если с позиции профессионального критика - то у тебя на это нет права, так как ты не смыслишь ни в театре, ни в опере.

если с позиции некой свежей головы, гласа народа - то тогда почему ты говоришь, например, "хотя я прекрасно понимаю, что люди прославленные в своей области не менее ранимы, чем дебютанты - я не имею права думать об этом"?

Или ты критик - и тогда ты можешь быть жесткой, жестокой, плохим следователем, и прочее.

Или ты не критик - и тогда уж будь добра (я имею в виду не тебя лично, а теоретически) watch your mouth. 

Вопрос нашего с тобой расхождения не в разнице трактовок. И не в том, что я добрый следователь. 

Вопрос в том, что для того, чтобы оценивать оперный спектакль с позиции журналиста нужно иметь какую-либо систему координат. Которой у тебя нет, как не было бы у меня, если бы мне поручили писать текст про современных, например, поэтов.

Я ни в коей мере не говорю, что ты не имеешь права на свое мнение. Я просто настаиваю на том, что человек, не разбирающийся в вопросе ну вот просто совсем, не имеет права быть в выражении этого своего мнения столь категоричным. 

Традиционно восхищаюсь твоим умением вести дискуссии, не переходить на личности, не обижаться итд - ты в этом дико крута и мой кумир и всякое такое.

Эту реплику поддерживают: Ира Макарова

Варвара, вот Вы говорите об опере "для людей"... Для простых, неискушенных зрителей. Но Вы-то, судя по Вашей должности, не такой уж простой человек, как никак модератор блога "Культура". Причем "эстафета" перешла к Вам от музыкального критика Ильи Кухаренко. Естественно, что от Вас ждут большего, чем, простите, сомнительные (вероятно, приятельские, да?) похвалы Фихтенгольцу, "чей характерный танец стал одним из самых ярких моментов спектакля". Умора! Нет, ну подобным образом можно придуряться в личном блоге, а как редакционный материал такое "мнение" компрометирует журнал. "Капустник"!  Раз уж раздаете такие оплеухи, так хоть не оправдывайтесь.

Надеюсь, что Варвара и вправду обладает "умением не обижаться". По сути моя претензия/предложение сводится к одному: давайте поуважительнее к мэтру. Я видела все московские постановки Серебренникова. Так получилось не по фанатизму, а скорее по инерции. Когда-то я восторженно приняла "Пластилин", затем "обожглась" на "Откровенных снимках", затем случайно пришла на "И.О." и т.д. "Золотого петушка", к сожалению, посмотрела всего один раз. Считаю, что этого недостаточно, чтобы разбирать данный спектакль, и считаю так именно из уважения к режиссеру. Но если бы меня приперли к стенке "А ну пиши!"... фиг знает, может быть тоже отмазалась бы "попугайчиками".