/ Москва

Егор Кончаловский закончил съемки проекта «Москва, я люблю тебя!»

Изначально проект должен был состоять из 20 короткометражек, в подражание киноальманаху «Париж, я люблю тебя». Но большинство режиссеров в отведенные им пять минут не уложились. В результате новелл в фильме осталось только 18

+T -
Поделиться:

Арифметика простая: 20 сюжетов по 5 минут — это в сумме дает час сорок. Тот самый временной стандарт игрового фильма, который задается сегодня прокатчиками. «Если ты снял фильм меньше часа сорока, у тебя одно количество сеансов в кинотеатре, — поясняет Егор Кончаловский, — если больше, то совсем другое. Гораздо меньше будет в таком случае сеансов. И я вовсе не считаю подобные ограничения какой-то гирей на ногах творческого человека».

Однако творческие люди, скорее всего, придерживались иного мнения: им было глубоко плевать на хронометраж.

Расхлябанность режиссеров (а их было опробовано около 80 человек) и низкое качество сценариев (общим числом порядка 300) — вот основные проблемы, с которыми пришлось столкнуться Кончаловскому во время работы над киноальманахом, растянувшейся в общей сложности на два года. Сам он в этом проекте выступил сразу в двух качествах — как режиссер и как креативный продюсер. На сегодня его труд в любом случае окончен. 15 сентября фильм должен быть сдан генеральному продюсеру Юрию Глоцеру (компания BFG-Media Production). Что будет дальше и когда картина появится в прокате, Кончаловский судить не берется. «Прежде чем фильм выйдет, — говорит он, — есть еще целый комплекс вещей, которые нужно сделать. Меня, например, очень беспокоит продвижение. Потому что правильно продвинуть кино — это сложно. Правильно продвинуть такое кино — еще сложнее. Ведь перед нами авторский проект. Никто не вмешивался в дела режиссеров — ни в монтаж, ни в музыку, ни в выбор актеров. Так что теперь это прерогатива генерального продюсера — решать, как быть дальше. Вплоть до того, каким количеством копий выпускать фильм. Мне лично кажется, что выпускать его огромным количеством копий, как это было модно в последние предкризисные месяцы и даже годы, совершенно не нужно. Ну и, конечно, очень важно, какую прокатную компанию выберет в итоге продюсер. Роль прокатчика в киноиндустрии — одна из самых важных. Впрочем, влиять на ситуацию я никак не хочу. Я свое дело сделал».

Интересно, что вся эта история для Кончаловского началась с приглашения принять участие в съемках киноальманаха «Париж, я люблю тебя». Режиссер не возражал, но предложенный им сюжет про араба французы сочли слишком рискованным, и сотрудничества в итоге не получилось.

Выпав из парижского проекта, Кончаловский решил сделать свой собственный — про Москву. С деньгами помог Юрий Глоцер, а от помощи городских властей решили отказаться. В процессе взаимодействия с чиновниками выяснилось, что централизованная схема согласования разного рода вещей — например, съемок в метро или на Красной площади — будет очень громоздкой. «Если бы снимали один фильм, — пояснил Кончаловский, — это одно дело. Но мы собирались делать сразу 20 фильмов, а это значит, что в каждом случае пришлось бы как-то подстраиваться под расписания и даже простые капризы всех наших режиссеров. В результате каждый из них действовал на свой страх и риск, и, как ни странно, все необходимые разрешения были получены».

Включая самое сложное — разрешение на съемки в метро, которое после терактов 2000 года стало «режимным» объектом. Но разве можно снимать фильм о любви к Москве и при этом ни разу не спуститься в подземку?! В итоге власти пошли навстречу участникам проекта, и разрешение было получено — для новеллы Василия Чигинского «Этюд в светлых тонах». Эта новелла рассказывает как раз о работнице московского метрополитена, которая никогда не видела солнечного света, но там, у себя в подземелье, пишет пронизанные солнцем и радостью картины.

«Этюд в светлых тонах» — одна из немногих новелл в фильме, которая оставляет по себе позитивное послевкусие, что вообще-то было одним из главных требований к режиссерам — дать хотя бы в финале такой позитив. Подавляющее большинство сценариев Кончаловский отбраковал именно из-за обилия чернухи. На вопрос, почему вдруг с этим возникли проблемы в фильме о любви, режиссер ответил просто: депрессивные картины легче снимать. И удивлять ими легче. «Об этом и у Толкиена где-то сказано, — добавил он. — Когда ты пьешь мед и ешь кексы, это никому не интересно. Гораздо интереснее, когда за тобой гонятся гоблины или ты проваливаешься куда-то внутрь огнедышащей горы».

Мрачности в альманахе «Москва, я люблю тебя!» хватает. Есть истории, где люди погибают: например, в новелле Веры Сторожевой «Киллер», где главную роль сыграл Евгений Миронов. Пытается покончить с собой герой Федора Бондарчука в «Высотке» (режиссер Нана Джорджадзе). В фильме Ивана Охлобыстина умирает дедушка. А в сюжете самого Кончаловского людей надолго упекают в тюрьму. И все-таки чернуху удалось победить: во всех этих историях если не оптимизм, то, по крайней мере, светлая нота присутствует.

С другой стороны, любовь — даже если речь идет всего лишь о любви к городу — чувство всегда драматическое. «Это точно, — шутит Егор Кончаловский. — У меня даже учитель пения в школе любил повторять: "Любовь и драма — один пустяк: четыре шрама наискосяк!"» 

Теперь остается одно: ждать выхода в прокат драмы под названием «Москва, я люблю тебя!»

Павел Рыбкин

Комментировать Всего 9 комментариев
интересно.

фильм, конечно, не для кинотеатра, но я на такие сознательно хожу, чтобы внести свой маленький вклад в поддержку авторского кино.

по трейлеру сложно понять, но хотелось бы, чтобы было со вкусом, юмором и глубиной, как "Paris, je t'aime".

Спасибо!

 Позитивно, несмотря ни на что...

Состоялась премьера «Москва, я люблю тебя!»

Аккурат посреди мрачной и холодной грозы и ровно в день открытия венецианской Мостры на Пушкинской площади били фонтаны, подсвеченные фиолетовым неоном, и грохотали ремиксы группы «Браво» на все ее три «московских» хита. И так полтора часа, в течение которых камеры судорожно выхватывали немногих дошедших до премьеры звезд, во главе с Егором Кончаловским. Креативный продюсер отдувался за всех…

Любить Москву этим летом было особенно сложно. Как, впрочем, и год, и два, и три назад, когда, собственно, и начал сниматься этот проект. И кино вышло, по-моему, странное. Вернее, Москва в нем выглядит странно: раз пятнадцать зрители полюбовались на закатные панорамы Кремля, сталинских высоток, Воробьевых гор в самых разных контекстах, словно перебирая набор туристических открыток. Столько же раз наблюдали, как жаждут любви немолодые милые интеллигентные люди, говорящие на правильном русском, в котором самым страшным словом является «жопа», и даже бандиты выглядят как кордебалет из мюзикла, а в руках у киллера футляр от скрипки. А у негра из цветочной палатки на носу очки со страшными диоптриями, которые сглаживают неловкость ситуации…

Странно работают и киноцитаты, которых в фильме много — от ангелов из «Неба над Берлином» и провинциалок из «Москва слезам не верит» (ее старый плакат даже висит на стене в новелле Ираклия Квирикадзе) до красного флага из «Броненосца Потемкина» или «Джинджер и Фреда». Они скорее раздражают, потому что никуда не ведут.

В аналогичных опусах про Нью-Йорк и Париж эти города вполне способны принять тот киноелей, которым их поливают с экрана. А Москва этот романтический елей отторгает, не предлагая никаких альтернатив, кроме той самой чернухи, о которой спорят наши участники вот здесь.

Ни Чугунный мост, ни Консерватория, ни встреча в ГУМе у фонтана уже ни с кем не разговаривают так, как разговаривают Эйфелева башня или башня Трампа. У Москвы нет общей еды, парижских багетов или черничного пирога, и общей беды (разве что дым), и кажется, что главная проблема этого города — дискоммуникация.

Эту реплику поддерживают: Алексей Михайлов(Корнеев), Мария Левина

Снимая эту картину, мы ставили перед собой цель сделать простое, доброе кино, которое оставляло бы ощущение приятного послевкусия. Мы совершенно не хотели снимать глубокий артхаус вроде «Кофе и сигарет». Так что в каком-то смысле «Москва, я люблю тебя!» — популистский проект. Изначально мы планировали выпустить «Москву» ограниченным количеством копий, и я очень рад, что прокатная компания увидела в этом фильме коммерческий потенциал и решила сделать более 300 копий.

В окончательном списке режиссеров, которые приняли участие в проекте, много молодых имен. Готовясь к съемкам, я встречался с огромным количеством режиссеров, в том числе и самых именитых. Кого-то отпугнул гонорар (мы предлагали всего 5 тысяч долларов — примерно столько же, сколько получали режиссеры за участие в альманахе про Париж), но многие просто не справились с коротким метром. Режиссеры-монументалисты, привыкшие снимать полнометражные, глубокие картины, просто не смогли написать сценарий для пятиминутки. В этом смысле молодым ребятам, которые уже работали с клипами и рекламой, было проще.

Изначально у меня еще была идея пригласить по одному режиссеру из каждой бывшей советской республики и сделать такой эсэнгешный альманах. Но я столкнулся с тем, что не знаю ни одного туркменского или, скажем, таджикского режиссера, так что и от этой идеи пришлось отказаться. Поэтому в каком-то смысле проект получился местечковым, но, может, это и к лучшему.

Признаюсь честно, я не видел фильмов про Париж и Нью-Йорк. Работу над «Москвой» мы начали три года назад, и я специально не стал смотреть «Париж» и «Нью-Йорк», чтобы избежать соблазна сделать нечто похожее или, наоборот, непохожее. Но одно могу сказать точно: в отличие от них «Москва» не интернациональный проект.

Это связано в первую очередь с тем, что едва ли найдется много знаменитых режиссеров, которых связывают с Москвой какие-то личные истории и воспоминания. Стоит им приехать сюда — к ним тут же приставляют троих охранников и двух девушек из эскорта. Какие уж тут личные истории. Поэтому мне показалось странным забрасывать Такеши Китано или, скажем, Копполу имейлами с просьбой снять пятиминутную новеллу о Москве за 5 тысяч долларов.

В итоге получилось то, что получилось, и я надеюсь, зрителю фильм понравится. Впрочем, я уже давно поглощен другими проектами — фильмом «Возвращение в "А"», который мы недавно закончили, и еще двумя картинами. Так что «Москва» для меня в каком-то смысле пройденный этап.

Я представляю, как тяжело было сценаристам и режиссерам в работе над короткометражками о любви к Москве, потому что это город, который очень сложно любить. И какие-то позитивные сценарии о Москве требуют какого-то удивительного видения этого города и какой-то невероятной любви к нему.

Фильм я видела и считаю, что, как жена Егора Кончаловского, я не имею права его комментировать. Мне очень жаль только одно: что у нас Москва златоглавая осталась без православной истории.

Этот город любить можно, и любить можно страстно, но, наверное, это будет, скорее, совокупность ощущений, воспоминаний, едва уловимых нюансов.... Но, конечно, иллюстрацией такой любви не смогут стать картинки, снятые с руки непонимающим оператором. Вообще непонятно, как эстетически верно может быть окинематографлена любовь к тому, чего уже нет.

Эту реплику поддерживают: Гуля Хошмухамедова

Неужели кино???(судя по ролику,вполне возможно что так) Вот спасибо,вот порадовали!!!

Мне кажется, что смотреть это надо! Это знаковая неудача, не столько персональная, сколько, извините, дискурсивная.  Лично мне было бы ужасно интересно поговорить про эту немоту. Признание в любви никогда не было сильным местом русского языка -- до сих пор письмо Татьяны воспринимается как прорыв, как и "Я вас любил", которое, по тонкому замечанию Лотмана, не содержит ни одной метафоры, и все построено на глаголе прошедшего времени.  Ни один киноприем -- ни клип, ни старая комедия, ни стильный абсурд, ни притча -- не срабатывает. И за эту обнаженную проблему я очень благодарен Егору Кончаловскому -- уверен, что он не мог не видеть это проблемы на всех стадиях проекта, но тем, не менее довел его до вполне победного для креативного продюсера конца. 300 копий - не шутка. 

Я даже пойду еще раз, в воскресенье...

Илья,почему же неудача?Даже попытка создать такой альманах о любви это уже знаковая удача:-))А как же М.Ю "Люблю отчизну я"...но правда потом оговорки начались.На мой взгляд все происходит от того что мы делаем это всегда с оглядкой,через "но".Нам же всегда "чего-то не хватает - зимою лета,осенью весны"...