Последняя встреча с отцом

Мы публикуем следующую историю участника конкурса «После великой победы». Цель конкурса, объявленного Людмилой Улицкой совместно с проектом «Сноб», — узнать больше о жизни поколения «детей войны», постараться понять, чем они жили, чего ждали, о чем мечтали

+T -
Поделиться:
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Портрет отца Дмитрия Сергеевича Степанова. Прекрасное отчество да этот портрет и его родительская икона остались мне в память о нем

Светлой памяти матери Марины

Хорошо помню, как в темноте ночи сидел один на огромной бабушкиной печи и думал: «А что стало б сейчас, если бы вдруг вошел отец и сказал: "Здравствуй, сынок! Я твой тятя!"» Думать так, представлять себе совершенно невероятную встречу с отцом с тех пор стало моим частым очень горьким состоянием. И понадобились долгие годы, чтобы уточнить место гибели отца и посетить братскую могилу в селе Маркино Орловской области.

* * *

Когда мне было три месяца, ранней морозной зимой сорок первого года, повезла меня матушка в Ульяновск, чтобы показать отцу — там он ждал отправки на фронт.

В Ульяновск прибыли на третьи сутки ночью. На пропускном пункте матери сказали, что подразделение отправляется на фронт через несколько часов. Из-за этих сборов устроить специальное свидание не было никакой возможности — посоветовали дождаться выхода солдат строем. Недолгий срок ожидания пролетел незаметно — искали уголок для ночлега.

Бойцы вышли колонной. Мать крикнула в темноту: «Мы здесь!» Голос отца спросил:

— Кто — вы?

Узнав, что мать приехала со мной, новорожденным, прокричал:

— Покажи мне его!

— Да как же?! — растерялась мать. И все-таки подняла меня над собой.

— Видишь? — спросила.

Ответа его она не услыхала. То ли порыв ветра отнес его голос, то ли от волнения вообще ничего не мог сказать отец.

* * *

О том, что безотцовщина — это стыдно, я узнал в детстве, когда однажды, выпросив у конюха колхозную подводу, пытался неумело запрячь лошадь. Конюх подскочил ко мне с остекленелыми глазами и, хрипло выматерившись, крикнул: «Безотцовщина!»...

Да и позже, во время учебы в райцентровской школе, куда приходилось ездить, а чаще ходить за 12 километров, ощущалась разница отношения ко мне и к ровесникам, у которых отцы после войны остались живыми.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Май 1949 года. Первый класс. Приглянувшаяся в том детстве девочка Света – в первом ряду справа третья

Мальчишкой мне доводилось «подрабатывать». Одинокие старушки платили мне за ночевки в их доме во время отъезда 15 копеек — билет в кино стоил 5.

Чердаки в чужих домах зияли черными страшилищем. Было жутко. А зажигать лампу не разрешалось. Но на что не согласишься, чтоб заработать на кино.

Однажды хозяйка передала мне монетку в 15 копеек и тут же высыпала на стол комочки сахара, а моя рука инстинктивно потянулась за одним из них.

Хозяйка перехватила мое движение, проговорив:

— Это не тебе.

Мне было так стыдно за свою ошибку, что домой пришел в слезах.

Бабушка Прасковья успокоила: внушала быть довольным, говорила — все от Бога.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
У подсолнушка, сам такой же

Не буду лукавить: мне не пришлось впрягаться в тяжелые колхозные работы — я был самым младшим в семье, и меня все жалели. Но помню наряды на работу брата Николая. Придет он домой, ляжет спать — а уже светает и в окошко, не слезая с лошади, кнутовищем стучит бригадир, будит подростка, называет место его дневной работы. Лучше всего мне запомнился бригадир, участник войны Петр Павлович Оленин. Он оставлял лошадь у двора, заходил в избу и начинал «спектакль». Щекотал ступни Николая. Или начинал расспрашивать про девчонок, смешно характеризуя каждую. Или брал гармонь и пилил на ней что-то несусветное. То есть он не будил брата, а отвлекал от сна. И тот, сопя и вздыхая, поднимался.

Другой мой брат, Василий, чье детство застигла война, был пастухом. Утром по морозцу он прогнал колхозных телят на уже зазеленевший бугор. К обеду сошел снег, и водой затопило овраг.

Мальчишка, выбрав место замедленного и неглубокого течения, по ледяной воде перетащил питомцев на себе, по одному.

После этого у пятнадцатилетнего брата парализовало всю правую сторону. А в то время было не до лечения...

Я видел, как он умирал. Широкая сильная грудь высоко вздымалась. Крепкие, литые мускулы рук вздрагивали. Медленно гасли глаза.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
С братьями Василием и Николаем и с голубями

Отец мой, уходя на фронт, по словам матери, больше всего беспокоился о судьбе моей старшей сестры Марии.

Ее же с подругой Полиной, как началась война, в их 14 лет от роду, вывезли из села в город Куйбышев (нынешнюю Самару) на ФЗО (фабрично-заводское обучение). И там, по рассказам сестры, едва ли не с первого дня так называемого учения девчонок и мальчишек впрягали в тяжелую работу на Безымянском оборонном заводе, только что переброшенном с запада страны по железной дороге и сброшенном с платформ на пустырь (отсюда название района — Безымянка). Жили фэзэошники в дощатых бараках, отапливаемых «буржуйками», самодельными печами, сваренными из металла. Питались скудными пайками. Житье подростков было худо: и холодно, и голодно, и пожалеть некому.

Мария и Полина сбежали домой, к печке деревенской, к картофельным лепешкам с конским щавелем и отрубями. А главное — к мамам.

Поехали в студеную зиму, а «телячий» вагон не только не закрывался, но и зиял щелями между досок. В Кротовке, за одну станцию до Толкая, мою сестру ссадили больную, почти в беспамятстве от простуды, и поместили в больницу при железной дороге. И надо же какое доброе совпадение: там работала санитаркой наша тетушка Мария Ивановна Холопова. Она-то и взяла под свою опеку Марусю и добилась справки о болезни племянницы.

Мать рассказывала об этом: «Не успела я завести Марусю в избу с дороги, нагрянул человек с повесткой об аресте». И только со слезами и справкой уговорила посыльного оставить девчонку на несколько дней дома.

Позже, когда я уже закончил десятилетку и работал, однажды вечером в клуб ввалилась шумная ватага молодежи, которую, как видно было сразу, вела худющая, с морщинистым лицом медного цвета, пьяная вдрызг женщина. Это и была Полина, подруга моей сестры, с которой они в то военное лихолетье сбежали, считай, с трудового фронта. Ей не повезло так, как Марии. Уже на другое утро после побега за ней прибыл уполномоченный и увез «опасную преступницу» в неизвестном направлении. Судьба или Божий промысел подарили моей сестре иную, счастливую жизнь. По возвращении на завод и прощении начальства за самовольную отлучку по уважительной причине ее определили подсобной рабочей. Ее приметил мастер цеха, перевел работать сверловщицей, с ящика из-под снарядов доставала Мария до рабочего станка.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Свадьба с любимой Светланой

Несмотря на невзгоды, и взрослые, и мы, дети послевоенной разрухи, мечтали, учились, работали. И веселились. Сельские гулянья привлекали меня искренней удалью, задорными песнями и плясками. А частушки, которые я слышал и сам пробовал складывать на злобу дня, считаю, на всю жизнь определили мою профессию журналиста-литератора.

Тягу к этому делу, не догадываясь о том, в те послевоенные годы подстегнула одна из многочисленных тетушек Мария Ивановна Рассказова. Когда еще учился в четвертом классе, она приехала к нам в гости. Случилось это накануне дня рождения двух Александров — Пушкина и моего. И я к этому дню рождения оформил домашнюю стенгазету с собственноручно срисованным портретом Александра Сергеевича и посвященным ему четверостишием-частушкой. Гостья с восторженной похвалой отозвалась о моем «труде», подстегнув мою мечту о писательстве.

* * *

Лет в десять однажды издали увидел приглянувшуюся мне одноклассницу, идущую по нашей улице встречать корову из стада, влез в чужой палисадник, сорвал несколько кустиков мальвы (ее у нас почему-то называли розой) и с трепетом всей влюбленной душеньки вручил подружке букетик. Тогда она, кажется, не поняла мой рыцарский жест, а сегодня и вспомнить его не может.

Прошли многие годы, пока в той маленькой принцессе обрел верную подругу на всю жизнь — и теперь с ней доживаем свой век, с любимой одноклассницей послевоенной поры Светланой. Живем рядом с двумя детьми и тремя внуками.

Автор — лауреат премии Союза журналистов СССР (1976), член Союза российских писателей. Живет в Оренбурге.

Комментировать Всего 3 комментария

Спасибо большое за интересный текст! Безымянские заводы в Куйбышеве - это эвакуированные из Воронежа авиационные заводы, которые дали толчок развитию нового района города, Кировского. Многие куйбышевцы старшего поколения, будучи тогда детьми, работали вместе со взрослыми.

Хорошо. Жаль, не смог ничего больше узнать об авторе...