Катерина Мурашова /

Тревожная мать — горе семьи

Когда и как полезно волноваться

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

— Вы знаете, я всегда очень волнуюсь за детей, когда их нет дома. Они у меня оба, можно сказать, подростки. Сыну — восемнадцать, дочери — тринадцать.

— Ваше волнение естественно, вы — мать. Но вы ведь не пытаетесь по этому поводу ограничить их свободу?

— Нет, что вы, я же понимаю. Наоборот, я все эти годы боролась с собой всяческими способами. И многого достигала. Со второго класса отпускала их в школу (она, правда, у нас в соседнем дворе) одних, разрешала самим ездить в кружки. Дочка и сейчас занимается балетом в центре города и иногда возвращается домой почти в десять часов. Старалась не звонить каждые десять минут, как мне хотелось, и не проверять, все ли с ними в порядке.

Так. Юноша по возрасту для матери уже почти недоступен, девочка благополучна в школе, вся в своем балете (знаю доподлинно, что это мир сильных страстей).

— Ну, тогда все нормально, — я почти равнодушно пожала плечами. — Успокойтесь, вы все делаете правильно.

Все-таки сознательно принятое когда-то решение «я всегда работаю из интересов детей», согласно универсальному закону Ломоносова («если где-то что-то прибавится, то где-то что-то непременно убавится») сделало меня не слишком восприимчивой и даже слегка черствой к переживаниям родителей.

— Да, — женщина опустила голову. — Правильно. Только вот дети от меня все равно отдалились, иногда просто пальцем у виска крутят, а наш папа и вовсе собрался из-за этого от меня уходить…

Ага! Так вот она, настоящая причина ее обращения ко мне, догадалась я. А дети — это просто операция прикрытия.

— Гм-м… А вы уверены, что причина супружеского разлада именно в вашей повышенной тревожности?

Возраст, вид женщины и предполагаемый мною возраст отца ее детей допускал самые разные варианты.

— Так он сам так говорит! — простодушно воскликнула моя посетительница. — Что любит меня, но я его достала своими страхами и бредом. Что раньше терпел ради детей, а теперь, когда дети уже почти выросли, он больше не может, и лучше будет жить отдельно, один, чтобы по крайней мере ночевать не в этом корыте с черными ужасами…

— Жить один? — переспросила я. Явно художественный образ «черного корыта с ужасами» пробудил-таки мое любопытство. — А что же все-таки это ужасы? Проясните…

— Ну, понимаете, я всегда такой была. Еще маленькой всегда волновалась, что мама, когда пойдет в магазин, попадет под машину — там у нас очень шумная дорога была — и погибнет. Потом, подростком, искала (и, как вы понимаете, находила) у себя всякие страшные заболевания. Чуть у меня где-то кольнет или заноет, я была уверена, что у меня рак. Никому ничего не говорила, но ходила и мучилась годами... Муж у меня в молодости на мотоцикле гонял. Когда мы поженились, я его уговорила мотоцикл продать, потому что все время представляла, как он сбитый в канаве лежит, со своим мотоциклом вперемешку. А потом, как дети родились, все на них перешло. Придумаю себе что-нибудь или в книжках прочитаю, а потом стою у окна и боюсь. Старший у нас молчаливый и всегда один любил играть, так я много лет мужа изводила, что у него аутизм. Или они на полчаса задержатся где-то, или телефон не ответил, я уже все самое страшное себе вообразила и мужу: надо в справочную скорой помощи звонить!

— Вы уже пытались как-то работать со своей проблемой?

— Да, конечно, и не один раз. К обычному врачу ходила. Он советовал не брать в голову и валерьяночки попить.

— «Маргарита обращалась к врачам, — процитировала я. — Врачи советовали Маргарите не волноваться».

— Невропатолог мне таблетки прописывала, я все пила. Страхов меньше было, это правда, но я сама становилась такая вялая, что даже дети замечали, и на работе... Плохо с домашними делами справлялась, и вообще жизнь теряла краски. Потом еще были люди с НЛП. Они велели, когда всякие гадости в голову лезут, вспоминать, что было в моей жизни хорошего, и ставили какие-то «якоря». Только почему-то гадости все равно всегда побеждали… — Она грустно улыбнулась, и я улыбнулась вместе с ней: улыбка, несмотря на грусть, у нее была очень обаятельная. — Потом еще был психоаналитик, но тут, каюсь, я сама от него сбежала. У него все получалось, что я такая тревожная, потому что мои мама с папой за стенкой слишком громко занимались любовью… Но даже если так, что ж я теперь-то могу с этим поделать? Ведь папа умер давно.

— Можно теперь пойти к гештальт-терапевту, — подчеркнуто серьезно сказала я. — У них есть методика, в которой можно побеседовать с умершим родителем.

Женщина с готовностью рассмеялась:

— Ну знаете, как-то я даже с призраком папы на такие темы разговаривать не готова! Давайте уж оставим их с мамой половую жизнь в покое…

— Что ж, как скажете, — на самом деле я обрадовалась: с людьми, готовыми к самоиронии, работать легче почти на порядок.

— А вы-то сами мне что-нибудь предложите?

— Почему нет? Предлагаю вашему вниманию метод парадоксальной интенции в моей, оригинальной трактовке. Смотрите: до сих пор все старались всякими способами ослабить ваш симптом — волнение и страхи за близких. Ничего не получалось. А почему? Да потому, что бояться и волноваться — это естественный для вас и чуть не главный способ коммуникации с миром. Скажите, за близких друзей и за дело на работе вы тоже волнуетесь?

— Еще как! Недавно дома всю ночь документацию проверяла, все казалось, что не сойдется где-то в последний момент и все обломится. Так и заснула за столом, и тут же приснилось, что самолет с партнерами упал…

— Вот видите. Мы не будем ослаблять ваш симптом. Мы попытаемся его максимально усилить и одновременно немного переориентировать.

— А как мы это сделаем? — с доверчивым любопытством спросила женщина.

Мир для нее был так полон неопределенных опасностей сам по себе, что конкретным людям она явно доверяла на «выше среднего».

— Вы больше не будете сопротивляться своим страхам, пытаться успокаивать себя, как вы привыкли за эти годы. Наоборот. Вы будете продумывать ужасы до самого конца, добавлять подробностей. Причем, чтобы уж наверняка, к вашим волнениям мы добавим чужие. Что волнует вашего мужа? Дочь? Сына? От чего они испытывают сильные чувства?

— Сына — футбол, он фанат «Зенита», — сразу сказала женщина. — Когда дома смотрит, бывает, так орет, что я в соседней комнате на диване подпрыгиваю.

— Отлично. Вы тоже будете волноваться за «Зенит». Там сейчас, кажется, какие-то проблемы с игроками. Дальше?

— Дочь с самого младенчества рыдает над всякими щенками, котятами, брошенными собаками. Мне всегда приходилось бабой-ягой быть, не возьмешь же всех к себе.

— Теперь вы тоже будете волноваться за бездомных животных. Это огромная животрепещущая тема. А муж?

— Ну, он все про политику талдычит, ругается, но я в этом ни в зуб ногой…

— Хотите, чтоб муж остался? Узнаете все про политику. А дальше будете либо белые оппозиционные ленточки гладить, либо страдать по славному имперскому прошлому, в зависимости от взглядов мужа. И вообще, вас разве не волнуют судьбы Родины?! — грозно закончила я.

— Волнуют, волнуют, конечно, — она почти испугалась.

— То-то же! — я погрозила ей пальцем. — А сейчас обсудим конкретный план действий.

***

Спустя четыре месяца она снова сидела передо мной, знакомо опустив голову, и, слегка прикусив губу, прятала улыбку.

— Ну что там у вас?

— Две кошки и собака. Бывшие бродяжки. Воруют еду — непонятно как! — даже из холодильника. Но эту проблему — бродячих животных — надо решать системно, как я поняла! И так и сказала на форуме.

— Сын?

— На стадионе мне очень даже понравилось, я себя прямо такой молодой почувствовала, а сын явно мною перед своими гордился: смотрите, у меня мама — фанат! Но, по-моему, политика покупки игроков у клуба сейчас неэффективная...

— Муж?

— Вы знаете, у нас намного лучше отношения стали, и он уже не собирается уходить. А вот вы что думаете про такого политика, забыла, у него еще армянская фамилия?.. Ведь в СССР и вправду было хорошее образование и цели, а у общества потребления совершенно неясные перспективы, нашим детям тут жить, и нас с мужем это волнует. Простите… Я, в общем-то, хотела сказать спасибо. Эта ваша методика парадоксальной — чего? — нам очень помогла.

«Простите и вы меня за обман, — подумала я. — Методика парадоксальной интенции замечательна, но это была не она».

Это — тот самый закон Ломоносова, который так подвел меня в начале нашего знакомства. Добавились чужие, внешние волнения, отчего слегка (или как следует?) «отползли» собственные, иррациональные, те, которые так мешали жить и моей посетительнице, и ее семье. Зато ее искренний и эмоционально заряженный (по-другому она не умеет!) интерес к важным для других членов семьи вещам позволил улучшить отношения по всем направлениям.

Комментировать Всего 7 комментариев
Парадоксальная интенция

Чем-то Ваш рассказ напомнил мне собственный способ борьбы с надоедливостью детей: кричащих, трубящих в дуду, стучащих в барабан.

Обычно родители велят им "прекратить" - и вызывают только усиление,

ВПС всегда требует от детей: "Тихо кричишь (дудишь, стучишь) - кричи (дуди, стучи) громче". 

Примерно после третьего повторения досаждащие звуки прекращаются.

Тот ли это метод, или как иначе называется?

PS  Рассказ Ваш, как всегда, замечательный.

Да, Владимир Владимирович, по сути, это именно этот метод - усиление симптома. Конечно, в практике психотерапии сознательно усиливается симптом, мешающий жить клиенту, а не его родителям :)) Но механизм действия в общем-то тот же - еще сильнее, еще - в конце концов ситуация становится либо откровенно дурацкой, либо, еще лучше, смешной, вступают в действие всякие психологические механизмы и симптом часто ослабевает, а то и пропадает вовсе. Самое интересное в этом методе то, что иногда он работает вообще "автоматически". В моей практике было три случая, когда я "вылечила" НОЧНОЙ  энурез у подростков, договорившившись с ними, что они не только не будут стараться не описаться (то, на что вся семья работала предыдущие годы), но наоборот, будут стараться писаться каждую ночь и даже будут получать за это награду. Мозг "переклинило" на парадоксе и подростки писаться фактически перестали.

:)

Так это же не мой метод, а Виктора Франкла :)) Вот это действительно был человечище! Может, помните, у нас его еще в советское время в "Иностранке" печатали - про концлагерь, где он несколько лет провел. При всем этом он потом прожил больше 90 лет, до последних дней работая... 

Эту реплику поддерживают: Александр Звонкин

Так это же не мой метод, а Виктора Франкла :))

Про Иностранку плохо помню

а что до метода, его надо уметь применить.

Это - самое сложное. 

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Ирина Камаева

Спасибо, Катерина! Впечатляет и восхищает.