Сказки гастарбайтеров не заразны

Почему гены в эмиграции работают, а культура — нет

Илюстрация: Corbis/Foto S.A.
Илюстрация: Corbis/Foto S.A.
+T -
Поделиться:

Могут ли приезжие заразить нас своими привычками и образом мыслей? Это любимая страшилка националистов, для которых турецкие кварталы в Германии или арабские в Париже — знак «заката Европы» или еще какого-нибудь апокалипсиса. Оказывается, влияние «чужаков» на культуру можно оценить вполне научным способом. Авторам исследования, вышедшего в биологическом журнале Proceedings of Royal Society B, для этого хватило сборника сказок и статистической компьютерной программы, которой любят пользоваться генетики.

С точки зрения биологии любая миграция — просто поток генов, которые вместе с хозяевами пересекают границы. Социологи уточнят: еще люди везут с собой мемы (не путать с интернет-мемами) — простейшие «пакеты культуры», способные передаваться от человека к человеку по цепочке: жесты и песни, метафоры и сказки.

Сказки разных народов подозрительно похожи друг на друга, как ДНК дальних родственников. Во французских и немецких деревнях родители развлекали детей одними и теми же историями задолго до первого мультфильма Диснея, вышедшего в международный прокат. Например, у сказки с условным названием «О доброй и злой девушках» только в Европе начала XX века насчитали 700 версий на 30 с лишним языках. В России она известна как «Морозко»: злая мачеха выгоняет добрую падчерицу в зимний лес на верную гибель. А универсальный мотив такой: добрая девушка отправляется в тяжелое путешествие, помогает разным героям, встреченным по пути, надолго задерживается у какой-нибудь колдуньи и возвращается с наградой домой. Тогда некая завистница решает повторить ее путь — ради все той же награды, но судьба наказывает ее за дурной характер.

Различия между сказками — в деталях, набор которых служит «отпечатком пальца» каждой конкретной версии. Иногда падчерица встречает говорящую печь с яблоней, а иногда — короля всех котов, карлика, дракона, двенадцать месяцев (еще одна русская версия) или двенадцать апостолов. Их пути могут пересечься у костра, в аду или в толще горы. Даже роли главных героинь, доброй и злой, непостоянны: они приходятся друг другу соседками, сводными сестрами или кузинами. А в редких случаях это и вовсе три брата. Всего авторы исследования насчитали 392 пункта, где случаются расхождения.

Когда такие «пункты расхождения» ученые видят в ДНК, их называют полиморфизмами. Каждый из них — след точечной мутации, которая оставляет вид с двумя версиями гена: старой, нетронутой, и новой, мутантной. На три миллиарда букв генома человека приходится чуть больше четырех миллионов полиморфизмов.

Полиморфизмы дают способ вычислить биологическую «дистанцию» между народами. Возьмем, например, бушменов в Африке и грузинских сванов. Одни признаки, зашифрованные в ДНК — цвет глаз, группа крови, склонность к ожирению, — варьируются внутри каждой группы. Другие, например цвет кожи, отличают любого свана от любого бушмена. Еще в 1970-е было доказано, что межгрупповых различий у самых непохожих народов на порядок меньше, чем внутригрупповых (отчего, например, понятие расы нельзя считать содержательным) — всего 5-13 процентов полиморфизмов. Если сравнивать между собой народы Европы, выйдет и того меньше: от 0,25 до 0,4 процента. Причина тому, конечно, постоянные миграции, которые заставляют гены перемешиваться.

А вот как обстоят дела с культурной дистанцией? Когда расчеты повторили с «полиморфизмами сказки», ученые получили цифру в 9 процентов. Разница такая же сильная, как между грузинами и бушменами с точки зрения чистой биологии. То есть «эффект перемешивания» культур очень слабый, несмотря на постоянный поток мигрантов. Им проще породниться с местными жителями, чем повлиять на их сказки.

Казалось бы, парадокс: мемы путешествуют бок о бок с генами и должны распространяться с той же скоростью. Но есть барьеры, которые им тяжелее преодолеть, например языковой. Поэтому, в отличие от ДНК, мемы не выдерживает давления «плавильного котла», который на самом деле правильней назвать печью по утилизации чужого. И детям гастарбайтеров, которые завели семью в России, читают на ночь уже сказки про Колобка или Морозко.

Что наш культурный багаж в безопасности — это хорошая новость. Хуже, что теперь придется избавиться от целого набора иллюзий. Во-первых, ценность наших идей для следующих поколений преувеличена: в среднем отдельный человек оставляет потомкам больше генов, чем новых смыслов, как и улитки с павианами, не претендующие на звание мыслителей. Во-вторых, романтические семейные корни из загадочного далека — вроде прадеда-африканца у Пушкина или бабушки-татарки у Ахматовой — на практике ничего не значат. А если «чужие» мы сами, недавние эмигранты в Лондон или Нью-Йорк, то придется смириться с тем, что для внуков, носителей четверти наших генов, Пушкин, Колобок, Ахматова и русские березки будут в равной мере пустым звуком.

Комментировать Всего 8 комментариев

Ну, утверждение о "бессодержательности" понятия расы и впрямь откуда-то из 70-х: лучше бы сказать, что на современном уровне развития популяционной генетики человека генетические маркеры расы плохо идентифицированы. Однако же в бытовом контексте негр и китаец узнаются легко, независимо от их склонности к ожирению.

В остальном – замечательная история.

Опознаются - да, но вопрос в другом: стоит ли за внешностью большой кластер черт личности (или хотя бы организма), радикально отличающий черных от белых.

Кареглазых или рыжих вот тоже несложно опознать. Но никто же не предлагает их выделять во что-то вроде особого подвида.

А это уже не генетика решает: тут приходит полевой зоолог и смотрит, насколько они реально биологически обособлены (поведенчески, репродуктивно, географически и т.п.) А человеческие расы таки да, обособлены, и это не происки злых расистов, а природный факт.

Эту реплику поддерживают: Кирилл Славин, Владимир Кайгородов

Расы - обособлены, но обособлены не только расы. Те же сваны, езиды или какие-нибудь непальцы веками жили в изоляции и браков с чужаками не допускали, почему не выделить их?

Да и обособленность негров или китайцев - тоже вопрос спорный. Я когда-то писал про исследование в PLoS ONE, где говорилось, что у каждого белого европейца из стран Средиземноморья есть   1%–3% African ancestry - то есть найдется  сравнительно недавний предок-африканец. Оценка в 55 поколений - это что-то около 2000 лет, намного меньше, чем с момента исхода из Африки

Отнюдь! Ещё и длондинок предлагают выделять, включая крашеных.

И еще одно методологическое замечание, уже насчет сказок: простое сравнение % различий в мемах и в генах даже более нелепо, чем сравнение процентов различий в кодирующих и некодирующих последовательностях генов. На самом деле, в филогенетическом анализе есть приемы, позволяющие "отловить" случаи горизонтального переноса информации, отличая его от филогенетического распрстранения – это как раз то, что в этой статье называется "заразностью гастарбайтеров". Вот если бы такую штуку проделать с сюжетами сказок, было бы забавно. А в таком виде - получилась отличная публицистика, но сомнительная наука.

Эту реплику поддерживают: Владимир Кайгородов

Четыре миллиона SNP - это, конечно, суммарная цифра по экзонам и интронам (и если проявить некоторое занудство, то считали ее только для аутосом, про X и Y разговор особый). Такая цифра годится, чтобы прикинуть общую плотность "сбоев в записи". Понятно, что неудачные SNP в кодирующих кусках отсеиваются отбором - но тут можно долго уточнять детали.

В статье про сказки вроде даже оговариваются, что все 392 "SNP" в сказке ведут себя так, как если бы располагались в "некодирующих" кусках, которые не отсеиваются естественным отбором ("variation in this folktale was likely to have been predominantly selectively neutral (i.e. not ‘functional’ in the sense of being tested against the natural environment [34,44]"). Меня это допущение слегка смущает - тот же зимний лес из "Морозко" не переживет, ясное дело, экспорта в Италию.

Вот именно. Думаю, если разобраться, то не только зимний лес.

На самом деле это они просто красоту навели, сравнив мемы с SNP. Тут уж если с чем и сравнивать из биологии, то с классической филогенетикой - число лепестков, листья такие-сякие. В этой области тоже существует нехилая математика. Но это такая громоздкая и мутная наука, что уж конечно авторы не рискнули ее постигать, да и владеют этой темой во всем мире несколько сот человек, в отличие от нуклеотидных фокусов - мало кого поразишь блеском сравнения.