Павел Макеев /

Давиде Монтелеоне: Я, как и любой фотограф, вуайерист

Итальянский фотограф, трижды лауреат премии World Press Photo, приехал в Москву для участия в проекте Martini Spirito, в рамках которого в Сандуновских банях состоялся вечер «100 лучших мужчин города». Фотограф рассказал о том, как снимал российскую оппозицию и что дает «Обломов» для понимания русской души

+T -
Поделиться:

СВ чем особенность проекта в Сандунах, почему он вас заинтересовал?

Я бы не стал называть эту работу проектом. Это, скорее, часть моего исследования России и всей ее многогранности. Меня пригласили поучаствовать, и я решил воспользоваться этой возможностью, ведь я, как и любой фотограф, вуайерист, для меня это еще одна возможность понаблюдать за русскими людьми, за «душой» страны.

 

СВы делали большой проект «Русская душа», что значит для вас Россия и в чем заключается русская душа?

«Душа» — моя первая книга о России, за которой последовал «Красный репей», проект о Кавказе. Я начал работать в России более десяти лет назад и сразу же всерьез взялся за эту популярную среди писателей, художников и фотографов прошлого тему. Думаю, что результатом этой работы стало мое видение страны, но не через ее реалии, а по большей части через мои отношения с ней. На эту книгу меня вдохновил «Обломов» Гончарова, который стал для меня самым первым шагом на пути к пониманию России — страны,  вначале для меня совершенно незнакомой, а сейчас ставшей, по сути, вторым домом.

СКакой ваш фоторепортаж стал самым ярким для вас и почему?

Вряд ли я смогу выбрать, ведь каждая работа, каждый проект — это как любимое чадо. Работа позволяет мне удовлетворять мое любопытство. Как только любопытство удовлетворено, я берусь за следующий проект.

СБолее десяти лет вы живете между Россией и Италией. Чем схожи наши страны, чем они отличаются?

Некоторое время назад я наткнулся на высказывание о том, что русские — это грустные неаполитанцы. Иногда я нахожу тому ярчайшие подтверждения. Однако я все же пытаюсь избегать стереотипных сравнений и больше акцентировать свое внимание на индивидуальных качествах людей. Мне кажется, что Россия — это место, которое позволяет мне раскрыть ту часть меня и моего характера, ностальгирующую и меланхоличную, которую в Италии мне раскрыть сложнее. Мне гораздо больше нравится самому находить сходства и различия между странами, чем прислушиваться к широко распространенным мнениям.

СВы делали портреты российских оппозиционеров. Как наблюдатель что вы можете сказать о политической ситуации в России?

Весь прошлый год я с интересом наблюдал за действиями оппозиции и за акциями протеста. Идея этого проекта родилась благодаря сотрудничеству с OpenSpace, а затем ее напечатали The New Yorker и итальянский еженедельник Lo donna. Мне любопытно наблюдать за рождением молодого общественного движения, которое волнует политическая жизнь страны. Это новый для меня опыт, который в 2001 году, когда я впервые оказался в Москве, мне приобрести не удалось бы, ведь молодые люди тогда, похоже, совсем не интересовались политикой. Я убежден, что для того, чтобы запустить механизм «улучшения» демократии, а это очень долгий и трудный процесс, необходима некая стабильность. Надо сказать, что первоначальный запал протестного движения, проявившийся в конце 2011 — начале 2012 года, несколько иссяк, но я надеюсь, что у людей найдутся силы и желание продолжать, появится то единение, которого, судя по всему, им каждый раз не хватало.

СМногие фотографы говорят, что от смены ролей, когда ты перестаешь быть журналистом и действуешь как обычный человек, никто не застрахован и грань тут очень тонкая. Об этом был даже снят фильм «Одна сотая секунды». Были ли в вашей жизни подобные ситуации?

Думаю, что, кем бы ты ни был — фотографом или журналистом, ты в первую очередь человек. Ты сам выбираешь свою профессию, но это никак не отражает черты твоего характера. Думаю, эта граница относится к личной этике каждого, а этика — это качество в первую очередь человека, а не профессии. Мне никогда не приходилось сталкиваться с ситуациями, подобными описанной в фильме, но условия, близкие по сложности, бывали. И выбор я делал, опираясь на свою совесть и воспитание, то есть на качества личности, а не фотографа.

СЧему вас не научили в школе?

Вообще, я учился на инженера и только потом решил посвятить себя фотографии. Мне казалось, что это лучший способ прожить жизнь так, как я хочу, и удовлетворить мое любопытство. И я не учился этому в школе. Зачастую фотографии не хватает слова. Фотография — очень красивая и привлекательная форма выражения, но в то же время зажатая необходимостью налаживать очень тесный контакт с реальностью и невозможностью быть слишком прямой и понятной. Возможно, это одновременно ее достоинство и недостаток, и в этом заключается ее привлекательность. Мне нравится сама мысль о том, что фотография не говорит ясно, но подсказывает превосходно. Тем не менее я не всегда могу смириться с этой дилеммой.С