Вадим Рутковский /

Роман Адель и Гоголя: важное европейское кино в Москве

«Гоголь-центр» открывает программу «Гоголь-кино» российской премьерой «Жизни Адель», кинотеатр «35 мм» устраивает фестиваль West Wind. Европейское кино в отличной форме!

+T -
Поделиться:

Жизнь, рот, любовь Адель

О том, чтобы первыми показать фильм-победитель Каннского кинофестиваля «Жизнь Адель» в Москве, мечтали и ММКФ, и «Завтра/2morrow». Получилось же только у «Гоголь-центра», кинонаправление которого курирует критик Стас Тыркин, программный директор фестиваля «Движение», обозреватель «Комсомольской правды» и контрибьютор журнала «Сноб». 2 ноября на три часа, пролетающих как миг, театральный зал станет кинотеатром — сценой-экраном для жизни и первой любви юной француженки Адель. И это очень правильный старт — даже не из-за «Золотой пальмовой ветви», но из-за того, что фильм Абдельлатифа Кешиша погружает в реальную жизнь, превращает зрителя в соучастника экранных событий; он настоящий, а «настоящий» — ключевое понятие для худрука «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова.

Равную ответственность за такой эффект несет и режиссер, и его удивительные актрисы, Адель Экзархопулос и Леа Сейду. Произвол каннского жюри, вроде того, что устроил в 1991-м Роман Поланский, осыпавший один фильм всеми возможными наградами, подтолкнул дирекцию фестиваля к ужесточению регламента. Так, после инцидента с «Бартоном Финком» жюри не имеет права давать два приза в одни руки. Еще в Канне запретили награждать актеров, играющих в фильме-победителе. Поэтому нынешнее жюри пошло на беспрецедентный шаг, отдав «Пальму» Абдельлатифу, Адель и Леа.

Адель Экзархопулос, актрисе, сыгравшей в «Жизни Адель» заглавную роль (Кешиш переименовал героиню уже в работе, чтобы уменьшить дистанцию между актрисой и персонажем), всего 19 лет, во время съемок было 18 — barely legal, но участвовать в предельно откровенных любовных сценах уже можно. Ее партнерша Леа Сейду — главная французская актриса наших дней, она играет возлюбленную юной Адель, более опытную девушку с голубыми волосами, молодую художницу Эмму. Кешиш утвердил ее на роль первой, без колебаний. «Она отдала героине свою собственную красоту, голос, ум и свободу», — говорит Кешиш. Свобода — ключевое слово для Сейду, внучки главы компании Pathé Жерома Сейду. Ей не страшно прийти на круглый стол с каннскими журналистами в состоянии сильного похмелья — оно ее ничуть не портит, и говорить чуть громче шепота — все равно услышат. Кешиш в Канне выглядел абсолютно завороженным своей актрисой: «Мне не пришлось раздумывать — да, она прекрасна, но помимо этого она принимает любой вызов, тонко чувствует мир вокруг и не боится его. Она думает о социуме, жизнь в обществе — не пустые для нее слова, и в этом мы очень похожи. Я провел с Леа почти год — столько длились съемки фильма, — и теперь мне кажется, что в ней еще есть и то, что можно описать словом “арабский”. Да, у нее арабская душа. Однажды она рассказала, что у нее есть арабские сводные братья — я не знал. Суть в том, что она идет по жизни, не закрывая глаз, в полной мере осознавая все происходящее, но не теряя при этом ни веры, ни любви. Это образ жизни, позволяющий принять все превратности судьбы. Так живут странники и мудрецы, в этом есть толика меланхолии, то, что мы называем “мектауб”».

В отличие от Эммы-Леа, в которой он ни разу не сомневался, выбор девушки на заглавную роль потребовал времени. Кешиш пересмотрел сотни претенденток, прежде чем решился утвердить Адель Экзархопулос. «Я пригласил ее на ланч, она заказала лимонный пирог, и когда я увидел, как она ест, вопрос об утверждении был решен. Рот Адель — очень важный элемент фильма, как и рот Эммы — они вызывают все возможные чувства и ощущения. Первое, что задевает нас, — лицо: нос, рот... Для меня это начало начал».

Влажные места под западным ветром

С 23 по 27 ноября в «35 мм» проходит фестиваль европейского кино West Wind, сила которого — в эклектике. 10 новейших фильмов из разных стран, в разных жанрах, в разной стилистике, есть вполне выдающиеся, есть сомнительные, но нет ни одного скучного.

Мой личный фаворит из программы «Западного ветра» — польское «Желание жить» Мачея Пьепшицы. 

Он — про инвалида Матеуша, жертву детского церебрального паралича, почти неспособного, но вынужденного жить. Это очень опасная тема: можно впасть в тошнотворный псевдогуманистический пафос, можно — в кликушество, можно — в пошлятину. У Пьепшицы получилась очень достойная трагикомедия (!), рассказанная от лица самого Матеуша, в жизни не способного внятно изречь ни слова.

Самый неожиданный фильм фестиваля — «Ширли: Образы реальности» австрийского авангардиста Густава Дейча. Кадры из «Ширли» использовал в программке оперы «Симон Бокканегра» Дмитрий Черняков при переносе спектакля из Лондона в Баварскую государственную оперу в Мюнхене. Работу Чернякова с опытом Дейча роднит совмещение частного и исторического пластов (ну и стилевое изящество, конечно).

Главная героиня — выдуманная режиссером актриса Ширли — проводит в похожем на анимационный фильм кадре один день, 28 августа, но всего таких дней за полтора часа экранного времени набегает 13, и охватывают они немалый временной промежуток — три десятилетия. Каждый день-эпизод создан по мотивам картин Эдварда Хоппера, одного из важнейших американских художников ХХ века. Результат — затейливая арт-медитация, которая после кинопремьеры должна была бы обрести постоянное место в музее современного искусства.

Я бы рекомендовал не пропустить и неожиданный культурный микс — ирландский романтический хоррор по японской квайдан-новелле «Любовь на века», и датский биографический фильм о зыбкой грани между политикой, лицедейством и прохиндейством «Спис и Глиструп: Секс, наркотики и налогообложение».

Но очевидно, что ни в каких особых рекомендациях не нуждается «Запретная территория», которую я предлагал переводить как «Мокрые щелки», а то кажется, что это фильм про Чернобыль. Он же — совсем про другие территории, влажные и часто соблазнительные. Гостьей фестиваля будет актриса Карла Юри, и это еще один красивый довод в пользу европейского кино и «Западного ветра».