Куда приводят игрушки

Зачем покупать куклу, если у тебя уже есть одна?

+T -
Поделиться:

У меня была кукла Роза. Точнее, к моему появлению на свет от нее осталась только голова. Она была кудрявая, смуглая, глаза у нее закрывались, если наклонить, но правый слегка западал. Это была еще папина кукла.

Была собака Моня — она была не моя, а старшей сестры. Когда-то Моня учил мою сестру читать и вместе они играли в слоги, но однажды сестра заподозрила Моню в жульничестве, потому что он слишком часто выигрывал, поссорилась с ним и оторвала ему ухо. Ухо пришили на место, но доверие так и не восстановилось. Так что Моня тоже был немножко мой.

Была кукла Натали. Она была совсем и только моя. На Барби денег, видимо, не было, а всякие Натали, Мари и Клеры были попроще, с несгибаемыми ногами из дешевой пластмассы, и хорошо шли в продаже. Это я сейчас о ней так пренебрежительно, а тогда я от нее млела. Мама вязала ей настоящие шерстяные платья. Но наша собака Шуша отгрызла ей ногу по колено. Покупать новую как-то никто не спешил, так что я стала толерантной.

Потом было еще лего — набор с девочкой на лошади и маленьким домиком.

Фломастеры со слоником из Италии — штук десять. Кубики — две коробки на троих, а поскольку я самая младшая, то до меня дошел не полный комплект.

Было, конечно, еще какое-то количество игрушек, которые я не помню, но не очень много. Зато были мечты и зависть.

У двоюродных сестер были две куклы — два младенца-негра, мальчик и девочка. У каждого были подгузники и бутылочка. Они пили и писались. Я о них мечтала. Так укреплялась моя толерантность.

В одних гостях, где мы часто бывали, был овощной магазин и бакалея. Такой прилавок с пластмассовыми овощами, с корзинкой, кассой с деньгами, там были пакеты молока, хлеб и еще что-то. В это можно было играть бесконечно: я продавец, я покупатель, я обвешиваю, я ворую, я накладываю, я даю сдачу.

У соседского мальчика на даче была зеленая машинка с педальками. Мальчик был младше меня, и я не помню, могла ли я еще влезть в эту машинку, но помню, что мечтала о ней — и мечтала тайно, так что родителям было об этом ничего неизвестно. Не знаю, были ли у родителей тогда деньги (в детстве как-то про это не очень понимаешь), но знаю, что мечтать о ней открыто было неуместно.

А еще были каталоги Otto, кажется, — в них была тысяча страниц какой-то неинтересной одежды, а в конце страниц двести игрушек: куклы, прилавки, как в гостях, парикмахерские наборы, наборы врачей — стетоскопы, шприцы, баночки для лекарств, машинки, Барби, аксессуары для Барби, мотоциклы даже были детские. Я даже не помню, чтобы мне чего-нибудь оттуда хотелось конкретного, кажется, мне было достаточно бесконечно разглядывать эти страницы.

К чему я все это веду?

К количеству игрушек в доме. В нашем детстве количество игрушек ограничивалось более-менее естественным путем. Их либо не продавали в Москве, либо на них не было денег. Игрушки не прыгали на нас из каждого ларька, из каждого продуктового магазина, с кассы каждого супермаркета, из газет, журналов, телевизора.

До рождения Левы меня всегда ужасали детские комнаты в квартирах моих друзей и даже моей родной сестры — бесконечные ящики, забитые игрушками, двадцать машинок, тридцать кукол, зоопарки, дома для кукол, парковки для машин, машины на пульте управления, пазлы с головоломками вперемешку, карточные игры, конструкторы, лего. Буйство цвета, формы и полная потеря души. Сломанное, наполовину потерянное, нелюбимое.

Как же так, думала я, ведь все эти игрушки, все это бесконечно покупаемое и даримое лишено какой-то ценности для детей. У меня были отношения с этой головой Розы, я ее помню, а что у них? Сегодня одна машинка, завтра другая, а послезавтра — самолет. У них нет никакой привязанности к предметам, сломается — купят новый. Мы же знали, что ничего не купят. А самое ценное вообще привозили из-за границы, это физически не подлежало восстановлению. А наши дети что, они же вырастут ужасными потребителями!

Я решила, что своих детей я уберегу. Строгое искусственное ограничение научит Леву ценить и выстраивать отношения с игрушками. Я даже вдохновилась примером одной знакомой матери, которая взращивала в своем сыне уважение и зависимость от медвежонка. Она купила десять таких медвежат и, когда ее сын терял очередного медвежонка, забывал или уничтожал, медвежонок возвращался к мальчику, как черт из табакерки: в машине, за границей, в гостях, в самолете.

Мой эксперимент, конечно, быстро закончился: Левин прадед постоянно приносил какие-то поющие игрушки, подружки натащили пакеты своего пластмассового барахла, и, прежде чем я успевала от всего этого избавляться, Лева с радостью во все это вцеплялся и разносил по квартире.

Конечно, я покупаю Леве игрушки — я покупаю их, потому что мне самой они нравятся и кажутся очень полезными и интересными. Левин папа покупает вообще все подряд: поезда, железные дороги, — просто потому, что сам мечтал о них в детстве. Пару недель назад я купила Леве тот самый овощной прилавок, по которому так сохла всю жизнь, а через неделю все овощи с этого прилавка были разбросаны по балконам соседей, живущих снизу.

Недавно к нам в гости приезжала моя подруга с дочерью пяти лет. Каждый раз, когда она ходила с детьми на море, дети возвращались с коробками в руках: то куклы, то машинки, то еще какая-то лабуда. Все это она покупала за три копейки в ларьке по дороге с моря. Подруга у меня мягкая, ее попросишь — она все купит. Ну, а дети просят без остановки. В какой-то момент я не выдержала, и мы стали спорить. Я ей все и выложила про отношения с предметами, про вырастут потребителями, вот мы, а вот они, вот наши родители, а ты… И спорила я так, пока она не указала мне на мою новую машину, последний айфон, одежду, ботинки, на то, что потребителями как раз выросли мы, а дети наши пока что никем не выросли. Даже наоборот, эти дети зато легко могут отдать все самое дорогое, потому что ничего особенно дорогого для них и нет. И компьютер детский отдадут, и куклу хорошую, потому что есть другая. Добрые они зато, не жадные. Это было, конечно, правдиво и обидно, но все равно недостаточно убедительно.

Мы выросли с идеей, что много игрушек — это как-то нехорошо, баловство, пустая трата денег, быть избалованным плохо, а неуважение к вещам — неуважение к родителям (родители трудились, зарабатывали, чтобы купить тебе это). Ведь если про книжки был анекдот, что не надо дарить ему книжку, у него уже есть одна, то про машинки или куклы — это была правда жизни. Зачем покупать куклу, если у тебя уже есть одна?! Но сейчас купленная за 20 рублей пластмассовая машинка — это даже не трата, просто чистая, хоть и короткая, радость. Ее потеря или поломка так же естественна и незаметна, как съеденное мороженое. У нас же, если вы помните, вообще подарки дарились только по поводу: день рождения, Новый год, в крайнем случае — именины и 8 марта. И ведь поэтому, а не по каким-то разумным причинам, каждая покупка игрушек для меня такая стыдная радость. Потому что я себе этот пазл покупаю, этот набор лего без всякого повода, просто потому что могу и хочу. И когда я покупаю им красивый горшок — я делаю это для себя, в память об эмалированном зеленом горшке с крышкой, к которому зимой можно было прилипнуть от холода. Но я ведь его помню!

Так куда приведет моих детей мое сверхпотребление? И значит ли это, что мои дети не будут ценить вещи, не будут аккуратно с ними обращаться? Это вообще что-нибудь значит? На что-нибудь влияет? Есть ли какое-то количество игрушек, необходимых для каждого ребенка, есть ли какая-то верхняя граница, за которую лучше не выходить?

Существует ли вообще какая-нибудь общепринятая потребительско-родительская политика?

Комментировать Всего 5 комментариев

Отличный предновогодний пост. У моей дочки есть свой "бэби" - странное примитивное замызганное существо, которое в активном ходу уже год ( что больше чем полжизни в нашем случае), но этот бэби вдруг занял место центра вселенной- она с ним везде ходит, кормит, спать укладывает, и все остальное. 

Логично предположить, что пора бы бэби обновить - ведь есть гораздо более продвинутые куклы, да и повод такой отличный - Новый Год. Но я вот все не решаюсь разрушить такую теплую привязанность и принести в дом нового бэби.

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян, Алия Гайса

У нас так: есть ограничения в виде физического места для хранения игрушек в доме. Вот больше нельзя. Класть некуда.

Есть метода отбора - раз в год или чаще игрушки перебираются и то из чего выросли/не играем отдается на благотворительность или дарится другим детям

Иногда Маша игрушками меняется с кем-то. Я позволяю, это ее вещи все-таки.

Маленькие игрушки я покупаю если попросить (просят нечасто), покупает бабушка, физические размеры являются ограничением.  Большие хотелки заказываются два раза в год - дед Морозу и на день рождения. Хотелки начинаются со слов "Я попрошу у Деда Мороза, а то это дорого, чтобы ты не тратила денег" (смешно, хаха) Хотелки формирует детская мода в коллективе (зублсы, май литтл пони и прочее поветрие)

Есть любимцы, с которыми связано что-то эмоциональное (медведь Бедняжка в разноцветные пятнышки (это у него аутоимунное), попугай из сафари-парка на Бали, подаренные на день рождения фигурки героев Toy Story (недавно со скандалом приклеивали сапоги Вуди и обсуждали, что игрушки нужно чинить, особенно такие),  а есть китайский пластик, который ломается и выкидывается потом и всякие короны, волшебные палочки и крылья в количествах.  Какие-то игрушки откровенно "не пошли", но лежат, поскольку расставаться не хочет. Думала убирать на время, потом доставать для освежения эффекта

Мы практиковали тему с "накопи мелочь и купи". Работало. В магазине выбирала, я добавляла, если нужно.   И в принципе, судя по письмам Деду Морозу "замок принцесы Каденс и скейтборт" никакой особенный потребитель не вырастает.  Мне кажется, это как с едой. Если нет невроза на эту тему и каких-то особых фиксаций, то одежда - просто одежда, игрушки - просто игрушки. А не как у нашего поколения, когда мы выросли, но так заметно, что условного велосипеда в детстве у нас не было.

У меня лет до 10 был любимый мой трехколесный велосипед!

У меня даже Кама была. Но у всех свое НЕ БЫЛО

Эту реплику поддерживают: Светлана Кузнецова

Екатерина, спасибо! - приятно осознавать, что такие сомнения мучают не меня одного!! :)

Конечно, мне сложно представить современного ребёнка, обходящегося тем колическтвом игрушек, которое было у нас... Но, с другой стороны, у моих родителей, например, чьё детство пришлось на военное время, и того, что было у нас - небыло. И да, я, конечно, гораздо легче отношусь к вещам и деньгам, чем мои родители, и не вижу в этом ничего предосудительного. А мои дети будут к этому относиться ещё легче, это заложено в самой концепции современного производства - расчётный срок службы производимых товаров составляет уже не десятилетия, как было раньше, в лучшем случае годы, если не месяцы.

И всё же я уверен, что игрушки не должны доставаться ребёнку по одному лишь его первому желанию. Вот те правила, которых я стараюсь придерживаться:

- ребёнок должен объяснить (в первую очередь, конечно, самому себе, чтобы осознать ценность приобретения), почему он хочет именно эту "машинку", а не стоящую на соседней полке/в соседнем магазине

- если ребёнок хочет "и то, и другое" - он должен выбрать что-то одно. Моему сыну зачастую так сложно бывает сделать выбор между двумя, например, DVD, что он говорит "Ладно, папа, давай лучше ничего сегодня покупать не будем" :)

- как правило, мы стараемся привязывать покупки к каким-то достижениям, причём не в формате "если ты будешь хорошо себя вести - куплю тебе машинку", а в формате "ты сегодня молодец, хорошо выполнил задание - давай в честь этого купим тебе то, о чём ты давно просил"

Вот как-то так...

Эту реплику поддерживают: Екатерина Кронгауз