Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Михаил Елизаров

/ Москва

Михаил Елизаров: Убийство оружия

В начале двухтысячных я впервые увидел в оружейных магазинах «мертвецов». До того появилось оружие «надувное». Аналогия с секс-шопом напрашивалась сама

Иллюстрация: Ольга Громова
Иллюстрация: Ольга Громова
+T -
Поделиться:

В начале двухтысячных я впервые увидел в оружейных магазинах «мертвецов». До того появилось оружие «надувное». Аналогия с секс-шопом напрашивалась сама. Газовые пистолеты и револьверы, повторяющие формы и пропорции своих настоящих огнестрельных собратьев, так же походили на оружие, как надувная растопыренная баба на настоящую живую женщину. Все это газовое и пневматическое изобилие навевало чертовское уныние. «Надувные» пистолеты даже пахли пошлым резиновым парфюмом, а не «человеческим» масляно-пороховым духом. Они напоминали глянцевую молодежь — шеренги селекционных кастратов без семенников и маток, когда-то из гуманизма лишенных признаков пола и убивающей силы. Но даже эти, «надувные», еще были живыми — одушевленными слезоточивым газом или «пневмой».

Единственными представителями благородного оружейного сословия были гладкоствольные ружья — двуствольные, помповые, магазинные. Среди них аристократами красовались нарезные карабины — десятизарядные СКС...

И вот среди «ижей», «тулок», браунингов, ремингтонов и винчестеров появились «мертвецы». Они выглядели как живые: великолепный пулемет «льюис», герой Гражданской войны, отставные советские ветераны — ручной пулемет Дегтярева, автомат ППШ и «мосинка» — великие и скромные трудяги войны, родные до слез. Были наган, революционный «товарищ Маузер» в лакированной, похожей на протез ноги, кобуре, пистолет ТТ и даже обрусевший немецкий пистолет-пулемет Фольмера, именуемый в народе «шмайсером» — он тоже там был.

Помню радостное изумление. «Это что же?» — спросил я у продавца. «Настоящие?» — «Настоящие». — «Продаются?» — «Да», — тот подтвердил. Лениво, равнодушно.

Тогда законодательство меняло шкуру раз в полугодие. Я на миг поверил, что просто прозевал поправки к закону об оружии. Ведь в той же Прибалтике боевые пистолеты доступны обычным людям...

Я глянул на ценники. Они скалили зубы. По всем меркам — дороговато. Но ведь маузер, ППШ, «максим» — культовое оружие, рок-звезды великих войн. Наверное, государство поиздержалось и решило уступить гражданам складские излишки... Правильный ход, давно пора...

«По охотбилету?» — уточнил я. — «Нет, в свободной продаже». — «В свободной? Нарезное? Короткоствольное? Автоматическое?» — я не поверил. — «Так они же не работают, — пояснил продавец. — Там стволы высверлены и залиты, и механика вся вынута. Называется ММГ — макеты массогабаритные».

Оружейный прилавок оказался мавзолеем. В нем покоились ММГ — Мумии Мертвых Героев, Мощи Мучеников Гуманизма – ММГ. Не просто мертвое, а зверски убитое оружие. Как, должно быть, стонал «дегтярев», когда палачи заливали ему в ствол расплавленный свинец. Страшно подумать, что пережил маузер, когда потрошили стальные внутренности... Холодные трупы ТТ, нагана, шмайсера смотрели на меня остекленевшими лицами. Если бы на мне была шляпа, я б ее снял, как перед могилой...

Много лет назад я уже видел убитый пистолет. В пору моего октябрятского детства в нашем дворе водился изгой, ребенок по имени Арсений, рыхлый, щекастый, похожий на Плохиша. Наверное, благодаря этому Арсению я так не люблю обветшалых имен с отголосками рассохшегося, как старый шкаф, благородства, удушливых, как диванная пыль: Максимилиан, Вениамин, Модест, Юлий, Аркадий.

Арсений происходил из пятикомнатной квартиры добротной «сталинки», его дедушка был генерал. Арсению это все не помогало — мальчишеская иерархия двора не знала квартирного вопроса.

К генералу, впрочем, относились хорошо. Он обращался ко всем по-военному, наблюдал за нами и, может, думал, что его презираемый внук когда-нибудь станет верховодить в этих играх, потом вырастет, поступит в военное училище и продолжит семейную традицию.

Арсений часто говорил, что дедушка обещал ему подарить для таких вот игр в войну настоящий пистолет. Однажды таки он торжественно вынес во двор маленький браунинг. Знал Арсений, что ему с браунингом все равно не побегать. По неписаному закону лучшее оружие доставалось всегда старшему поколению играющих, но это давало владельцу право на должность ординарца или иное привилегированное положение. И Арсений тоже думал поднять свой жалкий статус.

У нас тогда во дворе верховодил Валерка Мальцев — ему уже было четырнадцать. Помню, он принял в руки браунинг. Арсений в это время охотно рассказывал, как долго выпрашивал пистолет у дедушки, как тот согласился и, чтобы подготовить для внука пистолет, отдал его в казарменную мастерскую, где браунингу вырвали механизм и залили свинец в ствол...

Арсений вынес во двор обезображенный труп.

— Так что, — переспросил, еще не веря, Валерка, — он работал, а твой дед его испортил?!

— Да, — подтвердил Арсений, — для игры...

— Мудак он, твой дед! — зло сказал Валерка и зашвырнул пистолет в затопленный котлован, служивший нам летним водоемом. — И ты мудак! На хуй пошел отсюда, комбижир!

Я помню, мы все молчали, подавленные убийством оружия. В тот вечер в войну никто не играл...

Комментировать Всего 8 комментариев

Спасибо. Цепануло. Особенно торкает убийство именно старого оружия. Оно, переживя основную массу своего тиража, приобретает полноценную личность. Поднять руку на такое оружие - даже не вандализм, а настоящее убийство.

У моего хорошего знакомого (не в Росии) есть коллекция старых винтовок. Там и колониальные английские ружья, и немецкие винтовки Маузер (в том числе знаменитая Mauser G98) и еще несколько незнакомых мне образцов, но за душу взяла, конечно,трехлинейка Мосина. Как-то удалось сделать из нее пару выстрелов и счастье было безмерным. Когда же пару недель назад в Германии мне в руки попала современная "слоновья" винтовка нереального калибра и стоимости, я не испытал ни малейших ощущений. Конечно, сломать ее бы рука не поднялась, но если бы на кону стояла жизнь одной мосинки, то и десяток таких не жалко.

Если у небесного воинства есть оружие, то это, наверняка, мосинки.

,((((

не знала, что такое возможно...

тем более, в "массовом масштабе"...

а ТТ - это вообще святое...

Увы, Виктория, возможно. Сам успокоиться не мог...

Да, это трагедия.

Помню, уходя в армию, я устроил тризну по своему ТТ с двумя патронами - соорудил плот и отправил по волнам водохранилища. Долго стоял, глядя ему вслед. Прощался с другом.

Иван, но два патрона, это же не два последних зуба. Что за Нараяма - на плоту по водам... Ну и жил бы себе ТТ дальше... Мне бы он и без патронов дорог был! Ты предупреждай меня на будущее, если снова решишь что-нибудь в плавание отправить.