Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Лев Рубинштейн   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Ольга Серебряная

Ольга Серебряная: Грибоедов, оскорбленные чувства и два жирафа

Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
+T -
Поделиться:

Есть такой феномен, великая русская литература, и она давно уже мешает нам думать. Когда-то российские интеллектуалы долго обсуждали сущность революции по текстам Толстого и Достоевского, постепенно теряя нить мысли и подменяя ее предмет — общество — чем-то очень далеким от реальности. С тех пор прошло больше ста лет, мысль увезли из России на пароходе, общество заменили новым, но русская литература и на него воздействует пагубно. В наши дни интеллектуалы литературу уже не анализируют, потому что давно ее не перечитывали — теперь литература в виде случайно осевших в памяти стихотворений устраивает общественные бурления, которые того и гляди обернутся гражданской войной.

Особо отличились в последнее время Грибоедов и Гумилев — вернее, те дурно пахнущие мертвые слова, которые от них остались в российской общественной памяти. Концовка грибоедовской комедии породила океан оскорбленных чувств, а гумилевский «Жираф» — возмущение бесчеловечностью копенгагенского зоопарка, объединившее, наконец, «Единую Россию» с другой Россией, гуманной и просвещенной. Что грозит уже войной не гражданской, а прямо-таки третьей мировой. О мысли же не осталось и воспоминаний.

Потому что — если подумать — «оскорбить» значит задеть достоинство. То есть повести себя с человеком так, будто он не свободный и самостоятельный индивид, руководствующийся в своих действиях определенными принципами, а какое-то бессмысленное чмо, влекомое неведомо куда внешними силами, неуправляемыми страстями или преступными помыслами. Оскорбить можно человека, но никак не чувства. Одному нравится халва, другому соленый огурец — если, опять же, подумать и вспомнить, что чувства в основном своем смысле это все-таки зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. Можно, конечно, сказать «Ваш кофе оскорбляет мой вкус» — но это точно не повод вызывать баристу на дуэль или давать ему двушечку.

Я глубоко убеждена, что законодательный порыв касательно «оскорбленных чувств» родился из школьного Грибоедова. Там была такая фраза — ну а если в великой русской литературе была такая фраза, то думать не полагается, такая у нас национальная традиция. И раз традиция, то не обязательно даже вспоминать детали: например, что Чацкий, чье «чувство» метонимически оскорбила Софья, вообще-то не пытался упечь ее тюрьму. Он упрекнул ее в том, что она не объяснилась с ним прямо, а пыталась им манипулировать. К последней фразе он как раз восстанавливает свою внутреннюю целостность, как бы отделяя «оскорбленное чувство» от себя. В российском сознании происходит прямо обратное: оно рассыпается на множество чувств, каждое из которых уязвимо и требует особой законодательной защиты. В итоге мы получаем многоголовых чудовищ, к которым и обратиться-то невозможно, потому что никогда не знаешь, какая голова тебе ответит иском.

Случай с жирафом в этом смысле куда плачевнее: он продемонстрировал не только личностный, но и видовой распад. Священное негодование, объединившее российское общество, свидетельствует, что россияне плохо отделяют себя от животных. Ведь если отвлечься от того, что у Гумилева был «изысканный жираф», способный утешить плачущую девушку, и подумать, то мы вспомним, что убивать нельзя только людей, а животных мы, люди, убиваем сплошь и рядом с самыми разными целями — как для того, чтобы тупо поесть, так и для того, чтобы уберечь дорогих гостей Сочи от встречи с бродячими собаками. Жираф Мариус был ничуть не больше человек, чем безымянный поросенок на свиноферме — но об этом все позабыли и плакали по жирафу. В России, я убеждена, только потому, что он «изысканный».

Негодование мировой общественности объясняется многолетней дискуссией о правах животных, плодами которой, кстати сказать, были и те ограничения, которыми руководствовался зоопарк, когда принимал решение подвергнуть жирафа эвтаназии — ее конечной целью названо именно «благополучие животного». Права животных — предмет, о котором можно долго и плодотворно думать, причем в общественных терминах. Очевидно, что животные, многообразно включенные в жизнь человеческого общества (посредством зоопарков в том числе), должны быть переосмыслены как его члены. Если мы допустим, что у них есть права, не должны ли мы также допустить, что у них есть и обязанности? Можно ли тогда будет говорить об ответственности? Если мы допустим и это, то не стоит ли начать работу над уголовным кодексом для животных? Может быть, не так темны были средневековые люди, устраивавшие суды над зверями?

Возможно, эти вопросы когда-нибудь переопределят общественные границы между человеком и животными, и случай с жирафом Мариусом войдет в учебники интеллектуальной истории. В чем я уверена на сто процентов — так это в том, что это произойдет не на родине великой русской литературы. Потому что взволнованно повторять словосочетания — совсем не то же, что думать.

Комментировать Всего 3 комментария

Прочла приведенную ссылку. Бросилась в глаза вот такая цитата. Невольно закралась мысль, что и накал предложенного здесь взгляда прошел те же фазы. Не обессудьте....

Федор Достоевский устами старца Зосимы говорит:«Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может. Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной».

А я , в связи с, процитирую, - " ..но русская литература на общество воздействует пагубно"  расскажу вам про одну книгу. Автор Леонид Цыпкин, "Лето в Бадене".Первое издание в переводе на английский язык было сенсацией. "Самое неизвестное гениальное произведение, напечатанное в Америке за последние 50 лет..." Автор, врач-патологоанатом,Леонид Цыпкин.В книге современное путешествие расказчика из Москвы семидесятых годов в Ленинград сплетено с путешествием Достоевского с женой Анной Григорьевной из Петербурга в Европу в 1867г.Фактическая точность временных  и биографических обстоятельств   была для Цыпкина делом профессиональной чести.Это и не фантазия  в духе Достоевского, и не документальный роман.Еще автор снабдил текст  сделанными собственноручно фотографиями  мест,все материалы потом  отдал в музей Достоевского.  "Не азарт, не творчество, не религиозность определяют главное направление в изображении жизни Достоевского в романе.Это обжигающее великодушие супружеской любви,которая не ставит условий и границ,но не гарантирует счастья.." ,из предисловия Сюзан Зонтаг в авторизованном переводе с английского Андрея Устинова.