Юлия Гусарова /

Александр Митта: 
Главный тезис фильма «Шагал — Малевич» — борьба идей в клубке страстей

Участники проекта «Сноб» первыми посмотрели фильм о конфликте Шагала и Малевича

Участники дискуссии: Алекс Самойлович
+T -
Поделиться:
Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов
Александр Митта

В кинотеатре «Иллюзион» состоялся закрытый предпремьерный показ фильма Александра Митты «Шагал — Малевич». Мероприятие организовал проект «Сноб» при поддержке компании Villagio Estate. В красочной мелодраме с элементами фэнтези показан период жизни Шагала с 1914 по 1920 годы: его возвращение после учебы в Париже на родину, в Витебск, получение должности комиссара искусств и открытие Витебского художественного училища, а также его конфликт с Казимиром Малевичем, которого он пригласил преподавать в свою школу.

В кадре Леонид Бичевин в роли Шагала парит над землей, как заставляет парить многих персонажей и зрителей своих картин, а также мысленным взглядом превращает ландшафт в пейзажи фантастических цветов. Малевич же в исполнении Анатолия Белого похож на безумного пророка: он буквально мечет цветовые молнии, покрывает супрематическими цветами весь земной шар и читает своим ученикам мистические проповеди — все его речи скопированы из дневников художника и его манифеста.

После просмотра фильма состоялось его обсуждение с режиссером. Александр Митта рассказал, что аффектированная игра актеров и смешение жанров — драмы, мелодрамы, байопика, гротеска и комедии — должны передать главный тезис фильма: «Борьба идей в клубке страстей». «Россия переживала невероятный расцвет искусства, впервые за всю историю из России шла волна новаторства: Маяковский, Татлин, конструктивисты, “амазонки авангарда”. Когда я читаю книги про них, то понимаю, что они были невероятно радостными в то время, хотя вокруг с утра до ночи убивали людей, это была норма жизни. Я, правда, выкинул из картины все расстрелы в кадре», — рассказал Митта.

Отношения Шагала с его первой женой и единственной музой Беллой, которую сыграла Кристина Шнайдерман, стали не менее важной линией, чем борьба идей. Режиссер признался, что жалеет о невозможности сделать более плотное биографическое полотно о художнике и рассказать не только о периоде открытия училища: «Фонд Шагала зарабатывает на художнике все, что можно, и за каждую показанную в кадре картину они брали по 2000 евро. Мы были ограничены показом всего двенадцати картин, все они были связаны именно с показанным в фильме периодом. И то присланные Фондом картины оказались даже не копиями, а цифровыми репродукциями на бумаге, что бросалось в глаза при увеличении».

Зрители отметили прекрасный и неочевидный выбор актеров — например, в роли раввина Ицке, яркого персонажа второго плана, выступил режиссер Дмитрий Астрахан. «Кастинг Астрахана проходил просто: я позвонил ему и сказал, что у меня есть для него роль, и он тут же согласился, — рассказал Митта. — Эта роль написана для него. В религиозных кругах к нему отнеслись доброжелательно». Режиссер также отметил, что один из его принципов — отрицание института кастинга: «Если дело доходит до проб, и все в руках кастинг-директора, то дело дрянь, потому что за время проб трудно кого-либо выбрать и велик шанс ошибиться. Когда ты знаешь каких-то актеров годами, тогда все получается. В свое время для сериала “Граница. Таежный роман” я придумал роль для Гуськова, а Эрнст не хотел его утверждать. Гуськов же сыграл свою лучшую роль».

«Шагал — Малевич» — первый фильм Митты, снятый на «цифру». «Цифровое изображение не такое глубокое, но по нему, как по подмалевку, можно нарисовать все, что угодно. Фильм буквально раскрашен в колорит картин Шагала для создания симультанного образа художника», — рассказал режиссер.

Владелец и главный редактор «Независимой газеты» Константин Ремчуков отметил, что фильм «Шагал — Малевич» очень точно раскрывает суть его создателя: «Я впервые увидел Александра Митту в роли Владика в фильме “Июльский дождь” в шестьдесят шестом году. Это удивительно светлая личность. И вот с тех пор все фильмы, которые он снимал, несмотря на различные эпохи, в которые мы жили, были тоже светлыми. Основное послание этой картины состоит в том, что свету безразличен контекст жизни — кровь, революция, расстрелы. Если Шагал Митты светлый, добрый и божественный, то и сам режиссер, будучи художником, осознанно или неосознанно выделил это свойство искусства: ему индифферентен контекст. В этом фильме есть и его собственная автобиография, его большие и маленькие страдания. Мне как человеку, который любит его столько лет, было невероятно приятно смотреть фильм, потому что он демонстрирует Митту таким, какой он есть, именно таким, каким я его увидел впервые в 1966 году».

Фильм «Шагал — Малевич» выходит в прокат 3 апреля.

Партнер проекта

 

Комментировать Всего 1 комментарий

Я попробовал найти связь между шагаловскими крылатыми коровами, козами на "октябрьских" плакатах и транспарантами и священным марксизмом. И вот, что получилось: то, что все они летают - это отношение к животным, которые приносят себя в жертву человеку. И это есть проявление жалости к себе. Человек копирует либо себя на других, либо других на себя. Но жалость к себе при этом - это элемент симметрии.

Жалость к себе - это базовая вещь. Но не первичная. Это как в теорим Иоганнеса Иттена о цвете - три первичных цвета - это краски не получаются из других, остальные же цвета цветового круга образуются смешиванием этих трех в различных пропорциях. Точно также жалость к себе - это не первичная эмоция типа ненависти, страха и обиды, а вторичная - за счет произведения страха и обиды при условии полного или частичного запрета проявления ненависти. Соответственно, Шагал себя жалел, а вектор жалости копировал на животных.

Митта, возможно, тоже полон чувства жалости к себе, поэтому сопереживает Шагалу. Казимир же Малевич был нужен Марку Шагалу в качестве провокационной психотерапии в роли садиста (для подкомки бессознательной жалости к себе) или для инициации трансформации чувства жалости на животных, если этот метод психотерапии садо-мазохизма отвергать. В психотерапии на этом уровне отношений находятся провокационные фразы типа "Вам невозможно помочь".  Вот тут-то и начинается интересное - по-взрослому - идет либо провокация по отношению к самой провокации, т.е привлечение к сеье садиста, а супрематизм – с его главенством линии как таковой и линии, образующей геометрические фигуры таковым и является, либо, когда супрематизма не хватает, то опять же бессознательно переносишь чувство жалости к себе на других, дабы попытаться избавиться от него.

А про учение о диктатуре пролетариата так и хочется сказать: Никто не жалеет (животных), приходится жалеть себя самому.