Наталья Филатова /

Школьная форма как знамя протеста

Сегодня вопрос школьной формы обсуждается с таким пылом, словно от того, будут ли дети носить одинаковую одежду, зависит уровень их знаний. Не зависит

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Моя старшая дочь довольно инертна («Как гелий», — шутит она сама), она предпочитает не участвовать в школьной жизни, по-тихому сливая все обязательства вроде выучить стихи к Дню Победы, приготовить луковый суп к торжественному открытию дней Франции и так далее. И лишь две вещи способны вывести ее из сонного равнодушия — это кроссы по физкультуре и школьная форма. Ей повезло. До десятого класса школьной формы в ее жизни не было. В конце восьмого им объявили о необходимости купить обязательные серые брюки или серые же сарафанчики. Выдали картинки, на которые стоит ориентироваться при покупке. И тут Асю прорвало. Она начала довольно активную кампанию по дискредитации идеи школьной формы в рамках отдельно взятого девятого класса. Основала группу «Вконтакте», к концу лета подогрела политические настроения так, что в сентябре весь класс подписал петицию против ношения школьной формы и сплоченно вышел с ней к их далеко не либеральной директрисе. Та слегка ошалела от такой политической активности, но вдруг решила петицию удовлетворить. В результате на фоне стройных рядов одетых в серое школьников яркими райскими птицами носился девятый «А».

Моя младшая дочь носит школьную форму с первого класса. Сначала она долго привыкала к юбкам и пиджакам (особенно тяжело это давалось после голоштанного лета), пыталась жаловаться на то, что в ней неудобно бегать, прыгать, лазать по деревьям и играть в футбол. Потом смирилась. Регулярно я зашиваю разошедшиеся швы, ловлю петли на трикотажной жилетке и у меня есть стопка закупленных оптом в Zara белых рубашек, потому что они живут не больше месяца. Но зато, когда Мирра в очереди к зубному видит девочку в такой же юбке, как у нее, она радостно и даже с некоторой гордостью отмечает: «Эта девочка из моей школы». Нет, они не идут тут же брататься, дружить в десны и обсуждать любимых и нелюбимых учителей. Но подсознательно они маркируют друг друга как «своих». Это, собственно, одна из главных задач, ради которой школьная форма вводится в дорогих частных школах Англии и Америки: «Мы с тобой одной крови».

Сегодня вопрос школьной формы обсуждается с таким пылом, словно от того, будут ли дети носить одинаковую одежду, зависит уровень их знаний. Не зависит. Это только недалекие педагоги связывают форму и мотивацию к учебе. Аргументы «гимназисты носили форму даже вне гимназии и поэтому учились хорошо» звучат смешно. Гимназистов, между прочим, и пороли за невыученные уроки. Вчера я разговаривала о форме с участниками одной школьной конференции. Умные дети, которые в 15 лет создают сложные механические системы, снимают кино и защищают экологические проекты по спасению тигров, оказались неспособны сформулировать простейшее желание: что бы они хотели носить в школу. Мальчики все высказывались в защиту формы, потому что она позволяет не думать, что надеть утром. Отличный аргумент, кстати, и встречается не только в России — британские мальчики благословляют форменную одежду ровно за это же. Аргументы девочек оказались более сложными. «Я в форме вообще не могу думать об уроках, а только о том, как я уродски выгляжу», — сказала одна из девочек лет пятнадцати, и по ее внешности не было заметно, что «прихорашиваться» — это единственное, что ее интересует в жизни. «Форма имеет такой крой, который идет далеко не всем. Кто-то случайно может выглядеть в ней хорошо, но большинство — просто страшно» — мнение девочки с фигурой, на которой хорошо должно сидеть абсолютно все. «Да ладно вам нагнетать, привыкнуть можно даже к страшной форме» — это, конечно, была мужская реплика (интересно, чем они руководствуются, когда выбирают себе подружек? Неужто времена поменялись и в 15 лет юношей начал интересовать глубокий внутренний мир?). И тут прозвучала реплика, которая вскрыла главное: форма для большинства учеников — это символ порабощения школой. «Какая разница, что мы думаем, они (директор и родительский комитет) все равно выберут то, что удобнее им. То, что нравится им, то, что будет им выгодно». Вот и вся дискуссия. Все взрослые благие намерения усилить дисциплину, сравнять социальное неравенство (кстати, даже в нашем советском детстве были девочки, которым форму шили у портних, не из советской грубой шерсти, а из тонкой немецкой, близкой по цвету, но совсем другой по качеству), привить какое-то чувство общности и единства через форму наталкиваются на одно общее место: большинство учеников воспринимают школу как инструмент карательный. И форма для них — знак конформизма и смирения перед этим инструментом.

Я знаю, что вчера у Сергея Собянина был большой круглый стол, где взрослые люди — чиновники от образования и министерства легкой промышленности обсуждали вопрос формы. К сожалению, я не знаю, о чем они говорили. Но точно не о том, что нашим детям не нравится ходить в школу, потому что в большинстве случаев их там считают биомассой, которую надо подрастить до определенного уровня. Безопасно и дисциплинированно.