Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Николай Усков

Николай Усков: Упущенный шанс России

Николай Усков продолжает искать ответ на вопрос: «Нужна ли русскому народу твердая рука?», поставленный в его предыдущем очерке. Потребность в «твердой руке» — органическая особенность русского пути или иллюзия, внушенная идеологами авторитаризма? Был ли у нас шанс на другую, человеческую историю? Был и не раз, но, чтобы разглядеть реальные альтернативы русской истории, приходится продираться сквозь дебри официального мифотворчества

+T -
Поделиться:
Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
Памятник тысячелетия России в Новгороде

Господин Великий Новгород или Александр Невский

Память о могуществе Великого Новгорода каждый русский до сих пор носит с собой в кармане, даже не подозревая об этом. Наша копейка — это новгородская деньга с изображением всадника с копьем. Отсюда собственно слово «копейка». Московками являлись сабляницы — на аверсе чеканили всадника с саблей, что неудивительно для Москвы, которая была улусом Золотой Орды. Сабля — оружие степи, а потому являлась органическим элементом московской иконографии власти. Новгород не знал ордынского завоевания и хранил память о досабельном периоде Руси. Будучи подчинен Иваном III в 1478 году, он тем не менее обладал эталонной валютой из серебра, которая была в два раза тяжелее московской.

В первой четверти XVI века московские сабляницы совсем испортились обрезами и подмесями. Осуществила первую денежную реформу в истории страны мать Ивана Грозного Елена Глинская в 1535 году. Она и создала московскую копейку по подобию новгородской, что должно было сразу вызвать к ней доверие. Выходит, что Новгород, политически уничтоженный, одержал символическую экономическую победу над Москвой, власть которой и тогда, и позднее лежала за пределами экономики, в сфере насилия или, как бы мы сказали сегодня, в плоскости административного ресурса. Пройдет еще несколько столетий, и Петр I решит, что всадник с копьем — не абстрактный знак власти, а образ святого Георгия Победоносца. Так память о Новгороде замещалась новыми смыслами. Новгородский «копейщик» сделался гербом разграбившей его Москвы.

С Новгородом это будет происходить постоянно. По умыслу или стихийно его история стирается из прошлого России. Между тем еще в середине XIII и даже в начале XV века это было самое могущественное государство на территории нашей будущей страны, много превосходившее по своим размерам Московское княжество. Вместе с двумя другими республиками — Псковом и Вяткой — Господин Великий Новгород занимал весь север Руси: это нынешние Ленинградская, Новгородская, Псковская, Мурманская, Архангельская, Вологодская, Ивановская, Пермская, Кировская области, республики Карелия и Коми, а также часть Латвии, Эстонии и Финляндии. Для сравнения: Москва при Иване Калите, в первой половине XIV века, контролировала даже не всю современную Московскую область.

Новгород — первый русский город, упомянутый в «Повести временных лет». Придел Иоакима и Анны новгородской Святой Софии в основании своем старше киевской Софии, именно в Новгороде была написана древнейшая русская книга — Остромирово Евангелие. Данные археологии подкрепляют свидетельство древнейшей летописи: из всех городов будущей Руси в Новгороде фиксируется старейший культурный слой — он относится к середине X века. Вероятно, «новым» этот город считался по отношению к Городищу, где, как полагают, и обосновался Рюрик около середины IX века. Археологические находки на Городище указывают на плотность здесь скандинавского населения в IX и особенно в X веках.

Советский историк Борис Александрович Рыбаков почти всю жизнь посвятил борьбе против первородства Новгорода и так называемой норманнской теории. Город на Волхове он считал «новым» по отношению не к норманнскому Городищу, а к Киеву, и относил возникновение последнего чуть ли не к VI веку. Среди прочего, это дало основание отпраздновать в 1982 году 1500-летие Киева.

Я еще застал старика Рыбакова на историческом факультете МГУ. Академик совсем выжил из ума, но был величествен и страшен. Драматически играя кустистыми бровями, — это делало его похожим на Чуба из «Ночи перед Рождеством», — он на протяжении почти всех лекций зачем-то рисовал на доске «хляби небесные» к немалому замешательству студентов. Про академика тогда ходил такой анекдот:

— Борис Александрович, в Киеве нашли норманнский клад IX века.

— Закопайте немедленно!

Согласно советской концепции истории, Киев не имел не только никакого отношения к норманнам, он самим своим существованием доказывал, что русская государственность формировалась независимо от варяжских конунгов. Для этого Киеву непременно нужно было быть древнее Новгорода, отчего академик Рыбаков был готов возводить киевских славян чуть ли не к геродотовым песьеголовцам.

Виктор Васнецов «Призвание варягов», до 1913 года

Нравится нам это или нет, но свидетельства летописи однозначны. В Новгород были приглашены варяжские князья, именно оттуда конунг Олег отправился на юг, в Киев, где убил других варягов — Аскольда и Дира, уже захвативших город прежде, и впервые объединил Новгород и Киев, прочертив контуры будущей державы, вытянувшейся вдоль пути «из варяг в греки». За варягов на этой торговой магистрали отвечал, разумеется, Новгород. Да, дезорганизация днепровской торговли с середины XII века выдвинула на первое место волжско-балтийский торговый путь. Но Новгород по-прежнему оставался главными воротами Руси в Европу и Европы на Русь.

В «Круге земном», своде саг о норвежских конунгах, есть рассказ о Гудлейке Гардском, который был купцом и торговал на Руси. В Хольмгарде, как скандинавы называли Новгород, он собирался приобрести для конунга Олафа «драгоценные ткани, которые, он думал, пойдут конунгу на торжественные одежды», «дорогие меха» и «роскошную столовую утварь» — очевидно, все это могло попасть в такой медвежий угол, каким тогда была Скандинавия, только через Новгород: пушнину добывали в северных лесах, а прочее привозили по торговым путям, из Азии и Византии.

Новейшие исследования в области археологии, антропологии и лингвистики доказывают, что заселение новгородской земли славянами шло не столько с юга, из Приднепровья, сколько с побережья Балтийского моря. Академик Зализняк, изучая берестяные грамоты, выявил более 30 признаков в фонетике, морфологии, синтаксисе, лексике, указывающие на родство новгородского диалекта с западнославянскими языками. Близость к Западу фиксируется и в особенностях денежно-весовой системы Новгорода, в технологиях производства металлических изделий, даже в конструкции гуслей, которые отличны от киевских. Таким образом, Новгород с самых своих истоков скорее принадлежал балтийскому региону, чем будущей «материковой» Руси.

Через Балтийское море Новгород был интегрирован в систему североевропейской торговли по крайней мере уже в X веке. Ее центр в X–XIII веках находился на острове Готланд. Там, в Висбю, появляется новгородский двор, — Новгородская улица существует в Висбю и по сей день, — а в самом Новгороде строится готский двор с «варяжскою божницею» — церковью Святого Олафа. Интересно, что в середине XII века новгородцы обращались к готским католическим священникам даже за церковными требами. Обосновавшиеся на Готланде немецкие купцы преимущественно из Любека выстроили в Новгороде другой двор — «немецкий», в конце XII века там поставили «немецкую ропату», церковь Святого Петра. Договор 1259 года с готами и немцами упоминает даже третий иноземный двор в Новгороде. Профессор Рыбина подсчитала, что в XIV веке на иноземных дворах проживало около 150 человек, самую большую цифру называют для 1425 года — 200 человек, хотя источники дают понять, что многие купцы останавливались в частных новгородских усадьбах. Иными словами, по мере роста торговых операций места для иноземных гостей на старинных дворах хватало не всегда.

К XIII веку в балтийской торговле уже доминировали немцы, а во второй половине XIV века прибрежные города Северной Германии окончательно образовали Ганзейский союз, объединивший к 1370 году более 70 балтийских городов во главе с Любеком. Новгород не был членом Ганзы, но являлся ее важным партнером и таким образом тесно взаимодействовал с крупнейшим торговым альянсом Европы, одним из политико-экономических прообразов Евросоюза. Причем торговля шла не только «в речках» и морем, но и «горою», то есть по суше, прежде всего через ливонские города: Ригу, Ревель и Дерпт. Характерно, что ключ от сундука с казной новгородского немецкого двора при церкви Святого Петра хранился в Риге.

Повседневные привычки новгородцев весьма отличались от обыкновений остальной Руси. Так, в одной берестяной грамоте XIV века узнаем о «фряжском» вине как довольно ходовом товаре в новгородских землях. И это в то время, когда остальная Русь потребляла мед да пиво. «Поклон от Григория Ермоле и Озекею, — пишет новгородский купец своим агентам в Старой Руссе. — Я послал тебе шесть бочек вина — как палец хватит, так что ты это хорошенько проверь. А продай как и те. Если же по той же цене продал, то полученное отошли. А моим ребятам денег не давай — пошли вместе с долгом». То есть новгородский купец, закупающий вино у ганзейцев, отправляет своим старорусским дистрибуторам шесть бочек, по крайней мере не первый раз, но при этом не очень доверяет своим «ребятам». Вероятно, те по дороге могли к вину и приложиться, оттого Ермоле и Озекею следовало измерить пальцем уровень вина в бочках.

Конечно, самым зримым отличием новгородцев от жителей внутренних областей Руси был достаточно высокий уровень грамотности, о котором свидетельствуют те же берестяные грамоты. С 1951 года в новгородской земле их было найдено 1124 (по данным на 2012 год). Важно, что речь идет не о памятниках, создававшихся на века, — такие наносили на пергамент, — а об абсолютно бытовых записках, любовных посланиях, деловых поручениях, вроде приведенного выше, заговорах, молитвах, даже детских каляках. Это свидетельствует о том, что грамотность в Новгороде не была уделом только духовных лиц и прочей элиты. Немало среди авторов берестяных грамот женщин. Вот одна обманутая особа пишет своему возлюбленному: «Почему ты всю неделю, я трижды к тебе посылала, а ты ко мне не пришел? Может быть, я тебе не угодна? Наверное, если бы я была тебе угодна, ты бы, скрывшись от людских глаз, прибежал бы ко мне бегом. Если я тебя чем-то обидела, и ты будешь надо мной насмехаться, то пусть тебе будет судьей Бог и моя женская слабость. Отпиши мне».

Некоторые берестяные грамоты сохранили матерные слова. Это дополнительно свидетельствует о чисто русском происхождении мата, который отнюдь не был занесен к нам злыми татарами. Так, известное слово, обозначающее женский половой орган, встречается в грамоте XII века, а термин, применяемый для описания полового акта, имевший уже тогда весьма пространное метафорическое значение, впервые упоминается в грамоте XIII века. Остается только сожалеть, что латынь вытеснила древнерусское название «клитора», который новгородцам был известен как «секиль», да что канул в Лету прекрасный эквивалент московского «не умничай» — «ѧковебратеебилежѧ», то есть, брат Яков, занимайся сексом лежа или будь как все. 

Полагаю, дело не только в особых климатических условиях, обусловивших хорошую сохранность бересты именно в северных землях: единичные грамоты находят и в других городах Руси, но в сотни раз меньше, чем в Новгороде. Из Москвы, например, дошло всего три грамоты. Торговля, частное предпринимательство, необходимость вести корреспонденцию и деловую документацию сформировали в Новгороде запрос на грамотность, причем очень рано. В остальной России субъектами истории оставались исключительно князья и духовные лица, епископы да монахи. Для них письменность являлась способом зафиксировать и увековечить законы, политические решения, священные тексты и свою версию происходящих событий. Впервые на Руси именно в Новгороде субъектом истории становится простой человек с его личными нуждами, суетными желаниями, сиюминутными расчетами и, разумеется, хозяйственными делами. Береста зафиксировала память об этой социальной революции во всех красках.

Высокий уровень грамотности создавал благоприятные условия для развития новых духовных потребностей. Уже в начале XIV века некий новгородский протопоп Вавила со товарищи «святой монашеский чин… учением бесовским именовали. И многие, от иноков выйдя, женились».  Во второй половине XIV — XV веках весьма влиятельной во Пскове и Новгороде стала ересь стригольников. Если раньше конфликты на религиозной почве объяснялись главным образом языческой реакцией на распространение христианства, то движение стригольников — первый в нашей истории массовый протест против существующей церкви изнутри, на основе иного, самостоятельного осмысления вероучения. Вероятно, название ереси объясняется тем, что один из ее родоначальников, псковитянин Карп, был парикмахером — «художеством стригольник», то есть стриг людей. Так в большой русской истории впервые заявляет о себе совершенно новый класс общества, не занятый ни в сельском хозяйстве, ни в ремесле, ни в торговле, ни в военном или духовном деле, а именно представитель городской сферы услуг.

Стригольники фактически образовали особую общину, не признававшую официального священства: «Христос днесь на земле церкви не имат», а православные священники — сплошь «пьяницы», «ядят и пьют с пьяницами, и взымають от них злато и сребро и порты», и поставлены «по мзде», то есть купили свои должности. Стригольники молились под открытым небом и, судя по всему, отрицали таинства. У них имелось даже свое «писание книжное». Поскольку «Павел и простому человеку повеле учити», еретики готовили собственных «учителей» из числа тех, «чисто житье» которых «видели люди».  

Андрей Рябушкин «Князь Глеб Святославович убивает волхва на Новгородском вече», 1898 год

Несмотря на казнь Карпа и других ересиархов, духовное брожение в Новгороде продолжалось. После присоединения к Москве архиепископ Геннадий, назначенный великим князем, обнаружил в религиозной жизни горожан немало странностей. Так, некий игумен Захария воспрещал своим монахам причащаться, потому как все священники поставлены «по мзде». А два новгородских священника, Григорий и Герасим, «поругалися святым иконам». Тотчас выяснилось, что в Новгороде немало икон, «кое резаны». Некий Алексейко, «напився пиян, влез в часовну, да, сняв с лавицы икону Успение Пречистые, да на нее скверную воду спускал; а иные иконы вверх ногами переворачивал».

Владыка выявил и новую еретическую секту, известную в русской историографии под именем жидовствующих. Ее появление связывают с приездом в 1470 году в Новгород еще одного необычного для «материковой» Руси персонажа, а именно типичного городского интеллектуала, каких уже было много в западноевропейских городах того времени, — «жидовина» Схария из Литвы, астронома, астролога, математика и врача. Судя по всему, Схария был еще и приверженцем каббалы — мистического учения в иудаизме. Вокруг Схарии в Новгороде сложился своего рода интеллектуальный клуб, в который входили и священники, и миряне, ищущие сокровенного знания. Суть учения жидовствующих известна нам лишь приблизительно, например, они отрицали Троицу, божественность Христа, иконы, мощи, церковные таинства, монашество. Судя по всему, новгородским еретикам были известны отрывки из произведений античной философии и «Логика» иудейского ученого XII века Маймонида. Они пользовались таблицами для определения лунных фаз и затмений. Не удивительно, что Схария сумел математически доказать ошибочность расчетов конца света, который должен был случиться в 1492 году, якобы через семь тысяч лет от сотворения мира. Новгородское вольномыслие проникло в Москву и захватило даже великокняжеский двор. В одном из еретических текстов круга жидовствующих говорилось о «самовластии ума», которым Бог наделил человека, чтобы он познал добро и зло, «путь откровениа изяществу и невежествию».

Некоторые советские ученые видели в ересях новгородской земли русский вариант предреформации. Не вешая ярлыков — они просто загоняют мысль в привычный для нее угол, — подчеркну: появление религиозного вольномыслия свидетельствовало об утверждении в Новгороде совершенно новой для Руси городской культуры. Ее заказчиком был ищущий смыслов простой человек, уже преодолевший гнетущую зависимость от каждодневного физического труда, обладающий как интеллектуальной подготовкой, так и достаточным досугом для размышлений над нематериальными предметами.

Симптоматично, что духовные власти Новгорода находят асимметричный ответ на распространение ересей. Ведь работать приходится в весьма подготовленной и искушенной среде. Владыка Геннадий сетует на нехватку образованных кадров для борьбы с еретиками, недопустимые лакуны в библиотеке Святой Софии и, наконец, инициирует перевод всех книг Священного Писания на русский язык. Таким образом, на Руси только через пятьсот лет после крещения, в конце XV века, появится первый полный текст Священного Писания, известный как Геннадиева Библия. И появится он в Новгороде. До этого большинство книг Ветхого Завета были в нашей стране недоступны и считались «жидовскими». Характерно, что архиепископ Геннадий использует для переводов Библии латинские тексты, а вовсе не греческие. Ведь Новгород куда ближе к латинской Европе. Оттуда же выписываются и книги для полемики с еретиками и разоблачения их «лжи».

Впрочем, из всех видов интеллектуальной деятельности индикатором развития цивилизации прежде всего следует признать архитектуру. Именно она больше всего является технологией, требующей глубоких инженерных знаний, опыта работы с различными материалами, точных математических расчетов, развитого пространственного мышления, наконец, взаимодействия специалистов разного профиля. Стадиальное отставание Москвы от северных республик было очевидно еще до разгрома Новгорода: Москва постоянно прибегала к помощи псковских зодчих, которые имели репутацию лучших мастеров каменного строительства. Практика приглашения псковичей сохранится и в конце XV — XVI веке. Характерная история, например, приключилась при возведении Успенского собора московского Кремля, который величием должен был превзойти хотя бы Софию Новгородскую. Первоначально  Иван III поручил строительство московским мастерам. Они начали возводить новый собор вокруг убогого зданьица времен Калиты, потом старые стены разобрали и спустя два года принялись подводить сооружение под своды. Но майским вечером 1474 года собор неожиданно развалился — якобы был «трус во граде», то есть землетрясение. Послали за псковскими мастерами; те тщательно исследовали руины и пришли к выводу, что причиной обрушения стал плохой раствор извести, а также неверный расчет тяжести сводов, легших на северную стену. Правда, псковичи не решились взяться за исправление ошибок своих московских коллег. Проект достался итальянцу. Псковские мастера построили на Соборной площади Кремля Благовещенский собор и церковь Ризоположения. Остальное, если говорить про XV—XVI века, возводили итальянцы. Зато именно творение псковского мастера Постника Яковлева — собор Василия Блаженного середины XVI века — является наиболее растиражированным символом нашей страны.  

Как стало возможным появление на Руси Господина Великого Новгорода, непохожего на прочие земли Руси до такой степени, что впору говорить о другом, альтернативном пути развития нашей страны? Подчеркиваю, Новгород был не просто маргинальным приграничным анклавом, а обширным и могущественным государством Руси по крайней мере на протяжении трех столетий: с середины XII и почти до самого конца XV века.

Сергей Рубцов «Новгородское вече», 1998 год

До второй четверти XII века в быте Новгорода не было заметно никаких особенностей. Вече — сход свободных горожан-соплеменников — вероятно, существовал тогда во многих древних городах Киевской Руси. Важно, что история вече в Новгороде не пресекается и позднее. Из стихийного элемента соседского образа жизни оно со временем превращается во влиятельный политический институт.

Главная причина такой эволюции состоит как будто в отдаленности Новгорода от Киева. Интересы первых киевских князей, очевидно, полностью концентрируются на богатом юге. Когда Святослав Игоревич делит свою землю между сыновьями, и к нему приходят новгородцы просить себе князя, он отвечает: «Да пойдет ли кто к вам?» Новгородом не дорожили и другие Рюриковичи. Постепенно в образовавшемся вакууме власти начинают формироваться демократические институты, кажется, совершенно стихийно. Надо же как-то жить. Так, в 1126 году новгородцы впервые выбрали посадника, которого прежде назначал князь. Затем выборным стал и тысяцкий — военный и полицейский руководитель города. В 1156 году новгородцы сами выбрали себе епископа, которого до того присылали из Киева. Уже в XII веке один князь говорит другому: «Не хлопочи о Новгороде, пусть управляются сами, как умеют».

Новгородцы умели кое-как — ни один город средневековой Руси не знал такой тревожной и напряженной истории. Всего по летописи, начиная с середины XI и по конец XV века, нам известно до 32 смут в городе. Из них только шесть были связаны с борьбой за того или иного князя. Остальные отражали противостояние различных партий простых горожан. Таким образом, не только берестяные грамоты донесли до нас живую речь обычных новгородцев. Мы впервые видим их в качестве действующей политической силы на страницах летописи, которые обычно надежно узурпированы князьями и святыми. Мятеж против распоясавшихся властей был таким же институтом новгородского общества, как вече или выборные должности. Неугодный политик часто отправлялся головой вниз с Волховского моста, а его дом выставлялся «на поток и разграбление». Такова была прямая демократия Новгорода.

Клавдий Лебедев «Марфа Посадница», 1889 год

Разумеется, если приглядеться к политической системе города повнимательнее, то мы увидим республику, но республику олигархическую. Слово «степенный» пришло в наш язык из политического лексикона Новгорода. Вопросы, предлагавшиеся вечу для обсуждения, объявлялись ему со «степени», то есть со ступени или помоста, на который выходили князь, тысяцкий или посадник — степенные люди, словом. На протяжении XIII века должность посадника фактически находилась в руках двух боярских семей, Михалчичей и Нездиничей: одна верховодила Софийской боярской стороной, другая — демократической Торговой. Всего из Михалчичей, например, до конца XIV века было выбрано 12 одних только посадников. Манифестацией новгородской олигархии в камне по сей день являются многочисленные храмы в городе и его окрестностях. Инициаторами их строительства были отнюдь не князья и епископы, как в остальной Руси, а бояре, купцы и торговые корпорации. Так впервые в нашей стране капитал озаботится своим духовным самоутверждением и репрезентацией.       

И тем не менее при всех атрибутах олигархии Судная грамота XV века, ставшая вершиной новгородской юридической мысли, в первой же статье формулирует вполне эгалитарное правило новгородского судопроизводства: «Судите всех равно, как боярина, так и житьего, так и молодчего человека». Характерно, что в Новгородских землях существовало относительное равноправие даже между мужчинами и женщинами, как в вопросах наследования, распоряжения имуществом, так и в доступе к образованию и политической деятельности. Например, последней посадницей Новгорода, не юридически, но фактически являлась женщина — Марфа Борецкая. Равенство всех перед законом стало несомненным новаторством Новгорода на фоне все более иерархического и в целом мужского общества тогдашней Руси.

Республиканский Новгород вообще сильно контрастировал с другими городами, которые фактически являлись вотчинами князей или бояр, по крайней мере в период, последовавший за распадом Киевской Руси. Новгородцы, напротив, называют Господин Великий Новгород «своей отчиной», считают себя хозяевами и земли, и судьбы. Такова была «правда Новгородьская», то есть одновременно и порядок, и справедливость. 

Это обстоятельство заставляет нас серьезнее отнестись к другому фактору новгородской истории, который, пожалуй, сыграл не менее важную роль, чем отдаленность от Киева. Речь идет об экономическом могуществе его населения, чему немало способствовала прежде всего международная торговля, промыслы, ремесла и развивающаяся сфера услуг, вроде появления нужды в таких профессиях, как парикмахер. Важно, что в Новгородских землях право земельной собственности вовсе не стало привилегией высшего служивого класса, как в «материковой» Руси; здесь были многочисленны индивидуальные крестьянские собственники — мелкие землевладельцы, источники называют их «земцами» (так это слово впервые входит в наш язык). Часто земля обрабатывалась своего рода артелью собственников, в складчину.

Экономические интересы населения, в частности, были призваны защищать договоры, или «ряды», с приглашенными князьями. Они существовали уже в XII веке, но дошли до нас только из XIII столетия. Новгород бдительно следил за тем, чтобы князья не могли использовать политическую власть для перераспределения собственности в свою пользу или монополизации экономики, что являлось главной бедой остальной России. Да, формально князь был в Новгороде высшей властью, но отправлял свои полномочия не самодержавно, а с согласия выборного посадника: «Без посадника ти, княже, суда не судити, ни волостей раздавати, ни грамот ни даяти».

Характерно, что князь, согласно «рядам» второй половины XIII века и вплоть до 1471 года, имел право участвовать в торговле с иностранцами только через новгородских посредников. Он не мог ни затворять немецкого двора, ни ставить к нему своих приставов. Таким образом, князь был изолирован от международной торговли, но и в вопросах землепользования он был скован по рукам и ногам: ему, его жене и слугам запрещалось заводить села и слободы, а также принимать людей в личную зависимость. Ключевский метко называет новгородского князя «наемным военным сторожем города и его торговли». Псковская летопись так говорит об одном князе XV века: «Воевода, князь кормленый, о ком было им стояти и боронитеся». Какое фундаментальное отличие от любого государя «материковой» Руси — вотчинника и хозяина своей земли! Князь в Новгороде — не господин, а обычный служащий, которого можно лишить должности — выгнать, если он чем-то разозлит горожан или не справится со своими обязанностями.

Так, зимой 1240—1241 годов из Новгорода был изгнан князь Александр Ярославович, которого сильно позже стали называть Невским — в источниках это прозвище появится только в XV веке. Характерно, что князя прогнали сразу после победы над шведами на той самой Неве в 1240 году. В 1255 году Александру даже пришлось идти ратью на Новгород, чтобы вернуть княжеский стол своему изгнанному сыну, Василию. В 1257 году произойдет новый конфликт, теперь по поводу уплаты дани татарам. Новгородцам, которые на этот раз вступили в сговор с самим Василием, Александр «овому носа урезаша, а иному очи вынимаша». Такие факты в биографии воображаемого спасителя Новгорода не могут не вызывать вопросов.

Дело в том, что Александру суждено было превратиться в одну из самых мифологизированных фигур русской истории, так что его реальную жизнь уже почти невозможно себе представить. Немецкому профессору Фритьофу Беньямину Шенку понадобилось почти 600 страниц, чтобы распутать все мифологические конструкции, сложившиеся вокруг имени Александра, начиная с первого его жития и до наших дней.

Еще в XIII веке отношение новгородцев к Александру было скорее критическим. В договоре 1264 года с его преемником Ярославом Ярославичем город предписывал: «А, что, княже, брат твой Александр деял насилие на Новегороде, а того ся, княже, отступи».

Да, в Новгородской первой летописи старшего извода, относящейся к XIV столетию, фигурируют и Невская битва 1240 года, и Чудское побоище 1242 года. Правда, едва ли в череде бесконечных стычек с немцами, «свеями», «мурманями», «сумью», «емью», «медвежанами», «юрьевцами», «вельядцами» и прочими мы бы обратили внимание на эти две победы князя, если бы не воспринимали их сквозь призму грандиозного политического мифа о великом защитнике земли Русской.

Так, Невская битва не упомянута ни в одном шведском источнике и, скорее всего, являлась мелким приграничным столкновением, каковых между шведами и новгородцами было немало. Вопросы вызывает и Чудское побоище 1242 года. Из западных источников оно известно лишь Ливонской рифмованной хронике XIII века. Она сообщает о двадцати убитых и шести пленных рыцарях. Для сравнения: Новгородская первая летопись XIV века указывает, что немцы потеряли четыреста убитыми и пятьдесят пленными. Так или иначе, Чудское побоище вовсе не остановило «натиск немцев на Восток», как утверждала советская историография. Конфликты с Тевтонским орденом продолжатся. Лишь после Раковорской битвы 1268 года и неудачной осады Пскова 1269 года можно говорить о стабилизации границы между Новгородом и орденом по крайней мере на тридцать ближайших лет. Правда, имена участвовавших в этих события русских князей и военачальников едва ли кому-то интересны сегодня. Все они оказались в тени Александра Невского.

Валентин Серов «Въезд Александра Невского во Псков», 1945 год

За свою виртуальную жизнь Александр Ярославович сменил множество имиджей. Он побывал «солнцем Суждольским», то есть местночтимым святым, погребенным в Рождественском монастыре Владимиро-Суздальской земли, защитником исконных вольностей Новгорода и Пскова от внешнего супостата, почти одновременно родоначальником московских Рюриковичей и их великого княжения, который с небес благословил Москву на возвращение своей «отчины» в Новгороде. Из регионального святого, то ли суздальского, то ли новгородского, Александр именно в Москве превращается в «солнце земли Русской» и защитника православной веры, параллельно он почитается и как благочестивый монах Алексей-чудотворец, чтобы, наконец, стать небесным покровителем Санкт-Петербурга и великим предтечей Петра.

Воздвигая новую столицу на берегах Невы, Петр I естественно апеллировал к Александру Невскому, мощи которого были перенесены из Владимира в основанный императором Александро-Невский монастырь новой столицы. В 1724 году саркофаг князя встречал весь флот Санкт-Петербурга, а Петр чуть ли не собственноручно управлял штурвалом галеры, на которой покоился прах его великого предка. Город по этому случаю был торжественно иллюминирован. Кроме того, Петр перенес празднование памяти святого Александра с 23 ноября на 30 августа, день заключения Ништадтского мира со Швецией.

Филипп Москвитин «Перенесение мощей святого благоверного князя Александра Невского императором Петром I в Санкт-Петербург», 2000 год

По мысли Феофана Прокоповича, император вообще являлся «живым зерцалом» Александра. Для пущего сходства на мозаичном портрете работы Ломоносова древнерусский князь облачен в рыцарские доспехи, пурпурный плащ, подбитый горностаем, и императорскую корону. Это еще ничего. На центральном медальоне орденского креста Александра Невского, задуманного еще Петром, но учрежденного Екатериной I в мае 1725 года, древнерусский князь изображен безбородым. Важно, что, в отличие от будущего советского ордена, царский «Александр Невский» вручался за гражданские заслуги. Раз уж Петр — «зерцало» Александра, то князя все чаще мыслят «Героем», пекущимся об «общем благе» во всех его аспектах — и военных, и гражданских, прообразом просвещенного абсолютного монарха. Во вкусе века образ Александра очищается от всех религиозных «суеверий», отныне чудеса святого инока Алексея-Александра навсегда останутся в народной избе да в тесной сельской церквушке.

XIX век стал для новгородского князя не слишком удачным. После фейерверков и фанфар XVIII столетия он удостоился всего лишь второго ряда на памятнике Тысячелетия России, который был установлен в Новгороде в 1862 году, оказавшись, таким образом, в людной компании еще 109 персонажей. XIX век, отмеченный прочным союзом с Пруссией и окончательным миром со Швецией, проявлял интерес лишь к монгольской политике Александра — покорение «дикого» Кавказа и завоевание «отсталой» Азии являлись важнейшими направлениями внешней экспансии России в этом столетии. Александр теперь становится защитником цивилизации и русской самобытности от азиатского, по сути своей варварского, засилья.

Правда, польское восстание 1863 года вызвало в стране волну антикатолических настроений, и Александр сделался одновременно борцом не столько со шведами, немцами или Литвой, сколько с католицизмом и папством, якобы объявившим крестовый поход против православия. Так Александр обрел репутацию антизападника — несколько комичная метаморфоза для патрона Санкт-Петербурга и предтечи Петра Великого.   

Революция 1917 года не сулила князю ничего хорошего. Однако в роли классового врага, бессовестного эксплуататора и православного мракобеса он побыл совсем недолго. В 30-е годы крепнущая сталинская империя снова подняла Александра на щит, да так высоко, как, пожалуй, никогда прежде. Именно тогдашней идеологической бомбардировке Александр, без сомнения, обязан титулом «имя России», который он получил по итогам голосования телезрителей в 2008 году. Символично, что этого звания князь удостоился, скорее всего, потому, что никто не хотел отдавать пальму первенства Иосифу Сталину, очевидному фавориту гонки. Так, Сталин-Пигмалион проиграл своей Галатее-Александру.

Артподготовка, которую вела разная крикливая мелочь, началась в 1937 году, но именно фильм Сергея Эйзенштейна, созданный в 1938 году, увековечил сталинский образ Александра в сознании миллионов людей. Александр считался теперь «вождем русского народа», который вступил в схватку с «немецкими захватчиками» за «само существование Русской земли». Более того, он стал «великим полководцем» — безусловно, важное качество накануне большой войны, — хотя ни один источник не сохранил никаких сведений о тактике, применяемой Александром в сражениях. Но самое главное — новгородский князь боролся не только с внешним врагом, но и с врагом внутренним — «шпионами» и «предателями», одним словом, с «врагами народа», или, как бы сказали сегодня, с «пятой колонной». Ее представляла местная псковско-новгородская аристократия, якобы недовольная усилением «прогрессивного» самодержавия Александра. Как пишет профессор Шенк, «ссылка на исторический образец и суггестия повторяющихся исторических процессов придавали современному общественному устройству ауру вневременности и трансцендентности».

Таким образом на вершине своей посмертной славы, шагнув на киноэкраны и плакаты, Александр Невский сам стал «Новгородом», вся история которого свелась к «спасению Руси» от «немецких захватчиков». В этом отныне состояла функция Новгорода в пространстве русского исторического мифа. Древние вольности были объявлены едва ли не предательством «национальных» интересов и во времена Александра, когда «пятая колонна» якобы готова была сдать страну немцам, и позднее, в XV веке, когда Новгород вынужден был вести сложную дипломатическую игру между Москвой и Литвой.

Так произошло окняжение новгородской истории, а русская история утратила всякую многовариантность. Только вождь, только обожающий его народ. Только твердая рука и несгибаемая воля, потому что вокруг — враги, внутренние и внешние. Альтернатива московской истории, которой, без сомнения, был реальный Новгород, скукожилась до беглого предисловия к красочной легенде об Александре Невском, его полководческом гении и беззаветной любви к «Русской земле».  

Алексей Кившенко «Отправка Марфы посадницы и вечевого колокола в Москву»

В виртуальном пространстве мифа Сталин довершил дело Ивана III и Ивана Грозного, раздавивших исторический Новгород. Разумеется, отнюдь не словами. Иван III начал свой первый поход против Новгорода в 1471 году, отдав приказ сжигать новгородские пригороды и селения. Пленным резали носы, уши и губы. Нанеся сокрушительное поражение новгородскому ополчению на реке Шелони, Иван осадил город. В этот раз Новгороду удалось отделаться от Москвы деньгами и землями. Финал наступил в 1477—1478 годах, когда в результате нового похода Иван заставил новгородцев принять свой ультиматум: «Мы, великий князь, хотим государства своего, как мы есть на Москве так же хотим быть на отчине своей Великом Новгороде. Вечя колоколу в отчине нашей в Новгороде не быть, посаднику не быть, а государство нам свое держать». 15 января 1478 года люди великого князя забрались на колокольню Ярославова двора и сняли вечевой колокол. Он отправился в Москву вместе с тремя сотнями возов добычи. Последнюю новгородскую правительницу — Марфу Борецкую — насильно постригли в монахини. Иван III этим не ограничился. Аресты оппозиционно настроенных бояр сопровождались конфискациями их владений в пользу великого князя, что позволило ему прочно утвердиться на новгородских землях в качестве вотчинника. Аресты, казни, пытки и конфискации будут продолжаться до конца царствования Ивана. Но казалось, что его не устраивают сами новгородцы: вероятно, они совсем не вписывались в представления князя об идеальных подданных — много «умничали», надо полагать. Между 1487 и 1489 годами впервые в русской истории начнется депортация неугодного народа. Из города вывели более семи тысяч людей, целые семьи с чадами и домочадцами покинули насиженные места, землю и имущество и отправились в Москву. Их судьба неизвестна.  

В 1494 году были арестованы немецкие купцы с иноземных дворов Новгорода. Некоторые проведут в московском застенке девять лет. Только через 20 лет немецкий двор откроется на Волхове снова. Правда, в 1518 году он смог вместить не более 40 человек — сущий пустяк по сравнению с двумя сотнями в 1425 году. Но это было еще относительно неплохо. С тех пор новгородская торговля больше не поднимется до прежних высот.  

Между тем страх перед «вольным» Новгородом продолжал жить в столице новой Руси. В 1570 году во главе опричного войска в город прибыл Иван Грозный. Расправу над предполагавшимися предателями он начал прямо на приветственном пиру в архиепископских палатах при Святой Софии. Уличенных в «измене» царь затем казнил вместе с семьями: «младенцев к матерям своим вязаху и повеле метати в реку». Погром Новгорода продлится шесть недель. Это был, наверное, самый страшный эпизод опричнины: убивали многих, сначала так называемых «изменников», а потом и простых горожан — повторюсь, «мужской пол и женский, младенцы с сущими млекопитаемыми». Расстреливали из пищалей, рубили, поджигали горючей смесью, привязывали к саням и тащили по бревенчатым мостовым, сбрасывали под лед. Профессор Скрынников, отталкиваясь от «Синодика опальных», оценивает число погибших в 3-4 тысячи человек. Религиозный Иван заносил в «Синодик» убиенных им христиан для последующего церковного поминовения, поскольку считалось, что нераскаянные грехи погибших падут на него самого. Доктор исторических наук Кобрин считает, что эти цифры отражали данные только одного из отрядов погромщиков, и оценивает общее число жертв в 10-15 тысяч человек.

Убийства сопровождались грабежами, в том числе церковного и монастырского имущества. Многих священников и старцев подолгу ставили на «правеж», то есть буквально «выбивали» из них деньги: «и повелеша бити их… из утра и до вечера… до искупа бесщадно». В монастырях Иван затем оставит приставов, которые продолжат выбивать «штрафы» из монахов еще многие месяцы после погрома. Правда, новгородского архиепископа Пимена пощадили. Грозный велел переодеть его скоморохом и «женить» на лошади. Владыке повезло. Бог его знает, что царь Иван мог подразумевать под словом «женить». Пимена всего-то привязали к коню задом наперед и велели играть на гуслях всю дорогу до Москвы. А вот игумену Псково-Печерского монастыря Корнилию — вслед за Новгородом Грозный отправился громить Псков — повезло меньше. Царь лично огрел его своим посохом, и отец игумен скончался на месте. Впрочем, Пимен Новгородский умрет через год с небольшим в ссылке.

То, что москвичи не могли или не хотели взять с собой, подлежало уничтожению: «В житницах хлеб всякой … повеле огнем сожигати и скот их всякой и лошеди и коровы повеле посекати». Так же поступали с лавками ремесленников и торговцев: товар забирали, а сами строения и амбары уничтожали. Но и этого было мало. Царь велел громить еще и жилые дома: «Было иссечено все красивое: ворота, лестницы, окна». Неудивительно, что некоторые из выживших покинут город: «Мнози людие поидоша в нищем образе, скитался по чюжим странам».

Вскоре погромы охватили окрестности. Опричник из немцев Генрих фон Штаден так описывает посещение одной из усадеб: «Наверху меня встретила княгиня, хотевшая броситься мне в ноги. Но, испугавшись моего грозного вида, она бросилась назад в палаты. Я же всадил ей топор в спину, и она упала на порог. А я перешагнул через порог, и познакомился с их девичьей». В финале фон Штаден с удовлетворением отмечает: «Когда я выехал с великим князем, у меня была одна лошадь, вернулся же я с сорока девятью, из них двадцать две были запряжены в сани, полные всякого добра». Настоящая московская success story XVI века.

Продолжение читайте здесь.

Читайте также:

Николай Усков. Существует ли русская нация?

Николай Усков. Почему Россия отстала от  Европы

 

Комментировать Всего 121 комментарий

Огромное спасибо, Николай, за очень интересный и, как никогда, нужный и полезный очерк!

Мифологизация истории - довольно распространенное явление в мировой практике. Интересно узнавать, как собственно миф создавался, как выстраивались на мифическом фундаменте огромные пирамиды из идеологии, консерватизма, массового историчесокго невежества (или скорее, доверчивости). Рано или поздно появляется энергичный, умный, въедливый ученый-историк и колОссы рушаться. Правда всплывает наружу, но не всем она нужна, многие предпочитают жить с мифами или даже быть частью этих мифов.  

Эту реплику поддерживают: Алекс Лосетт, Tatiana Neroni

Мифологизация истории - довольно распространенное явление в мировой практике.

Кристина, а как Вы думаете, нужны ли людям (племенам, этносам, народам, государствам эт цетера) не мифология вообще (этот вопрос даже странно было бы обсуждать), а вот именно мифологизация сравнительно недавней истории? Или все-таки хорошо бы (возможно ли это?) обойтись без нее и опираться в образовании следующего поколения, в художественных произведениях, трансляции через СМИ и тд лишь на проверенные, боль-мень достоверные источники? Не является ли мифологизация уже извлечением некоей пригодной для будущего "эссенции" из того или иного события? Ведь действительно - лишь одно из массовых убийств назовут впоследствии эпохальной битвой, лишь одного из социальных дезадаптантов - пророком, и лишь один из многих экономически обусловленных мятежей официально признают - революцией на пути к свободе...

Эту реплику поддерживают: Татьяна Сергеева

Сложный вопрос и очень интересный. Я, как вы понимаете, не историк, но мой муж, Клод Барбье, таковым является (доктор истории). Его последняя книга, базирующаяся на его диссертации (я бы даже сказала, его Magnum opus), посвящена именно демифологизации исторического события из недавнего прошлого - битвы на плато Глиер (в регионе Верх.Савой) во время Второй Мировой войны между партизанскими группами ("макизары") и немецкими частями.  По "мифическим данным" в битве участвовало несколько тысяч солдат Вермахта и франц.милиции (коллаборацианистов) с одной стороны, и несколько сотен партизан - с другой. Национальное значение битвы можно сравнить, наверное, со Сталинградской.  

Мой муж провел исследования в течение 20 лет, работал в архивах - военных, военной разведки,полийцейских, гражданских (французских, немецких, английских), лично встречался и интервьюировал оставшихся в живых свидетелей, работал с документами из частных архивов (письма, дневники) и пришел к выводу, что на самом деле битвы как таковой не было (!!), как и не было десятков и сотен погибших, а была стычка небольшой группы партизан и немецкого отделения, в результате которой погибли 2 немца и 1 француз. Это буквально в двух словах, потому что есть еще и другой аспект во всей этой истории, напр, причины, по которым люди (мужчины, особенно молодые) уходили в партизаны (не хотели быть угнанными в Германию на работы) и мн. др. и т.п.  

Прочитав у Николая о Невской битве (и в этой связи о князе Александре Ярославовиче "Невском"), у меня тут же, конечно, возникла ассоциация с исследованием моего мужа. 

Книга моего мужа вызвала очень много дебатов (на ТВ, радио, в прессе), не однозначных. Одним из тезисов со стороны поддерживающих "историческую мифологию" является необходимость таких мифов для поддержания национального духа, национальной идеи. Они говорят, что правда нужна только для ченых специалистов (-историков, -краеведов, т.п.), а народ должен жить с убежденностью в героизме "своих".  

Мое личное мнение: историческая правда нужна всем, а не только избранным. Мне кажется, что зная истинное положение вещей в прошлом, мы можем иначе анализировать настоящее и прогнозировать будущее.   

В связи с недавней кончиной замечательно актрисы Татьяны Самойловой, вспоминается потрясающий фильм "Летят журавли", особенно, эпизод, где убивают Бориса, молодого хорошего и честного человека. Он погибает не по-геройски, но разве от этот факт становится менее  трагичен? (а таких смертей, когда молодые неопытные ребята становились "фигурками из тира", были тысячи).  

Кристина, но если практически все народы веками "перерабатывают" таким образом собственную (и чужую) историю, то, наверное, в этом есть какой-то смысл, какая-то важная функция? Или Вы полагаете, что раньше - был, а теперь мы уже доразвились до такого состояния, что нам больше не надо и пусть все знают, как было "на самом деле" ( то есть как на данный момент полагают компетентные специалисты)?

Могу ошибаться, но нмв не совсем правильно говорить о переработке исторических фактов народами, все же это не эпосы и не легенды. Факты искажаются конкретными людьми (небольшой группой людей), обычно для достижения своих конкретных целей. Цели могут быть "большими" и "малыми", незначительными на взгляд последующих поколений. 

Говоря о мифологизации, мне кажется стоит упоминать не только историческую науку (археологию, палеонтологию, и т.п.), но и другие, "несоциальные" науки, включая точные и природоведческие науки, как напр, "ваше первое поле деятельности" - биология, или медицина. Вы же знаете, Катерина, сколько мифов (или заблуждений) существовало (и существует) в этих сферах, причем мифов, сложенных конкретными лицами (хрестоматийные примеры - "генетика как лженаука", лысенковщина, марризм, пр).

"Вы полагаете, что раньше - был, а теперь мы уже доразвились до такого состояния, что нам больше не надо и пусть все знают, как было "на самом деле" ( то есть как на данный момент полагают компетентные специалисты)?" -  быть может в данном случае стоит упомянут эволюционирование знаний? Я, лично, за то, чтобы все знали как было на самом деле, касается ли это математики, биологии, или истории.

Относительно истории. Не надо забывать, что постепенно становятся доступными все больше и больше архивного фактического материала (снимаются грифы секретности), артефактов (если это касается новой и новейшей истории), проводятся новые исследования ,раскопки, делаются новые открытия (история далекого прошлого). Это и позволяет "заменять" мифы реальностью.  

Кристина, мне кажется, что я поняла Вашу позицию. Но "заменить миф реальностью" можно только тогда, когда миф уже сформировался, ведь так? . И не окажется ли эта "реальность" еще одним, следующим по счету мифом? ( ведь запросто потом могут открыться новые данные, не говоря уж обо всем другом, ибо даже летописцы были отнюдь не беспристрастны к истории). Не допустить формирования мифа - это другая задача. Но и с ней мне не все ясно. Помнится, где-то году в 2000 меня занесло на какую-то выставку современного искусства. И вот помимо прочего там была картина про путч 91 года, выполненная в эстетике "гибели Помпеи" (статуи валились с крыш, молнии тоже кажется были). Я от души хихикнула, но вспомнив советскую эстетику великой октябрьской (к тому времени я уже боль-мень представляла себе, что там на самом деле происходило по фактам), особенно не удивилась и к автору - никаких претензий. Это, как Вы говорите, конкретный человек, силой своего сомнительного таланта мифологизирующий ну вот буквально минувшее. Так что ж - не следует так делать? Но - запрещать им рисовать и песни слагать про какую-нибудь очередную борьбу за свободу? Но как?! Как Пиночет в Чили? И зачем? Мне кажется, все как-то зацикливаются на официозной мифологизации, и забывают, что "снизу" она сегодня происходит тем же порядком, как и во времена формирования эпосов... Да вот прямо на глазах, люди буквально смотрят на документальную картинку и тут же (!!!) ее мифологизируют, я уж удивляться устала...

"И не окажется ли эта "реальность" еще одним, следующим по счету мифом? ( ведь запросто потом могут открыться новые данные..."  - естественно! В этом я с вами абсолютно согласна, Катерина. Вы, как человек науки, понимаете, что чем дальше мы продвигаемся (научный прогресс), тем больше новых вопросов появляется (новые гипотезы). Но можно говорить о заблуждениях (недостатках знаний, несовершенстве аппаратуры и т.п.) или о целенаправленной мифологизации, искажении реальности, дезинформации (а порой откровенного вранья). Речь сейчас не о политике, а о науке.

Нмв ваш, Катерина, пример с картиной не совсем удачен, потому что здесь все-таки задействовано искусство (не будем обсуждать уровень мастерства указанного произведения), в котором допустимо НЕ отражать реальность как таковую. Аллегории, метафоры, гиперболы и пр. и пр. в искусстве приветствуются. Запреты не нужны, скорее необходимо обучать людей различать хорошие произведения от плохих (из области мечтаний))) 

Но вот напр, миф о Павлике Морозове. Банальная (простите за цинизм) история из крестьянской жизни, "бытовуха", случай один из тысяч, причем не только в России, но во многих др. странах. Трагедия - убили двух детей (Павлику было всего-то 13 лет, а его брату - 8). Но не мне вам рассказывать, как из этой "обыкновенной" трагедии был создан миф, образ героя, борца, чуть ли не эталон пионера. В годы перестройки, когда нахлынула волна изобличений (истиных и псевдо,) Павлика  переместили из "героев-мученников" в "подлецы-предатели".  Нмв, совершенно незаслуженно. Кажется, сейчас уже это событие рассматривается так, как должно: страшная трагедия, преступление на бытовой почве. Без поклонения и без втоптывания в грязь. Нужно ли было поддерживать этот миф и далее?  таких примеров сотни, тысячи

Катерина, я не согласна с вами о мифологизации снизу. Миф надо поддерживать, "кормить" и "лелеять". Устраивать мемориальные митинги, устанавливать памятники, чеканить ордена и медали, и пр.  Люди в своей массе не склонны долго поминать, тем более широко отмечать, события их лично не касающиеся.  Вот смотрите,  в Советском Союзе, а затем в России, не (было) принято отмечать окончание Первой Мировой войны. И никто (большинство россиян) не задумывается 11 ноября о Великой войне (как ее в свое время назвали). Хотя немало русских солдат и офицеров сложило головы с 1914-1917гг.  

"вот прямо на глазах, люди буквально смотрят на документальную картинку и тут же (!!!) ее мифологизируют..." - простите, я не поняла о чем вы ведете речь. 

пример с картиной не совсем удачен, потому что здесь все-таки задействовано искусство

Кристина, но ведь искусство - одно из мощнейших средств воздействия на человека. В статье Николая упомянут фильм, причем вот в каком контексте " именно фильм Эйзенштейна ... увековечил ... образ Александра" и я с этим согласна - именно песня "Венсеремос" (а вовсе не данные всемирной истории, раздел о Чили) и сегодня (как в детстве) щемит мне сердце и напоминает об одном из мифов того периода. Искусство (официальное и неофициальное) очень причем в создании мифов, так я думаю. Наука есть наука, пока она сидит в хранилищах или лабораториях. Но как только она оттуда вылезает... Вы же сами приводили примеры, когда вовсе ненаучное звучание получали такие вроде бы далекие от политики области знаний... А уж история-то стоит прямо вплотную! Что касается Павлика Морозова, то тут я с Вами согласна: кажется, миф умер. Что ж, мифы как все живые существа -  смертны. Одни живут долго, другие - короче.  Мифы о героях и злодеях довольно часто умирают при смене правительства, господствующей идеологии и тд. Но они не становятся реальностью нигде, кроме пыльных кабинетов ( мой сын не знает, кто такой павлик морозов), они просто умирают...

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Поддержу и возражу одновременно ))) 

Искусство несомненно имеет огромное воздействие на человека и его мировосприятие. Однако, в данных примерах искусство находилось на службе (простите за банальность) режимов. Не было бы соц.заказа на фильм (великолепный Черкасов прекрасно воплотил образ на экране), не было бы подпитки мифа, не проник бы миф "вниз". Искуссто в даном случае облегчает распространение и усвояемость мифа.  

Сейчас послушала Venceremos в исполнении Дина Рида. Его помню, а песню - к сожалению, совершенно нет. 

Конечно, мифы часто умирают именно при смене полит. режима, правителях. А иногда и нет. Но это не значит, что не надо докапываться до правды (до того, как пирамиды сами рассыпяться в прах)) и рассказывать ее людям. Просто иной раз происходит "реинкарнация" мифов, и на них строятся новые.  

Кристина, Дин Рид - это не то! :) Тогда ездил по миру такой ансамбль в черном, они пели: от Сантьяго до знойной пустыни вдоль бескрайних морских берегов, жили счастливо люди простые, разорвавшие цепи оков.,, сподвижники Виктора Хары... Очень духоподъемно у них получалось...

Кристина, я нашла журнал этого Севера, и уже в нем по поиску про плато, но кажется, этот не тот материал, который я читала изначально. Возможно у него это любимая тема и он про нее в разных местах пишет  :)))

http://severr.livejournal.com/230261.html      Вот ссылка

Катерина, большое спасибо!  

Рассказала мужу о нашей дискуссии и об этом блогере (историке -?), он выразил большой интерес и сожалел, что не владеет русским (((

Кристина, вряд ли этот Север историк, судя по тональности того, что он пишет. У нас в России есть целая прослойка людей, которые вообще-то инженеры обычно, но как-то очень серьезно (по времени и владению фактическим материалом) каким-нибудь одним периодом истории занимаются и общаются на эту тему с единомышленниками и противниками своих выношенных (зачастую весьма странных) концепций.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Ну такие "прослойки" )) есть не только в России. Во Франции, напр, "спрос" на историю довольно велик. Существует немало ТВ и радио передач, посвященных исключительно истории и обсуждению "странных" ))) концепций. 

Во Франции есть очень много любительских исторических обществ, объединяющих людей самых разных профессий. Обычно такие общества занимаются изучением узких вопросов истории, ограниченных рамками эпохи, или временными, или региона, т.д.  

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Крис, а что бы думаешь о памятнике Юрию Долгорукому перед московской мэрией? Там он, практически, былинный богатырь.

А в народе говорят, что он был мелкий и внешне непривлектаельный.

Лен, ну я конечно за правду (иногда) и все-такое - но зачем же номинальному основателю города ставить "мелкий и внешне непривлекательный" памятник?!! %))  

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов, Christina Brandes-Barbier de Boymont

Ну да. Что сифилис сильно подкосил  здоровье Ленина тоже в учебниках истории не пишут.

Это я все к тому, что "а судьи кто" - что "подлежит" мифологизации на благо потомков.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Лен, если честно, то ничего не думаю. Это скорее некая эмблема, символ города, собирательный образ эдакого русского былинного богатыря. Думаю, что о каком-либо сходстве не думали.

По аналогии - памятник Минину и Пожарскому вообще выполнен в классических античных традициях. Гражданин Минин одет в более-менее аутентичные )))  "порты" и "косоворотку", а уж князь - ну просто вылитый "древний грек".     

А это хорошо или плохо? Это миф или арт-проект? Если хорошо, то где начинается "плохо" т.к. является искажением истории?

ПС. Я раньше про это никогда не думала. Разговор навеял.

Я думаю, что это ни то и ни другое. Это просто искусство.

И это не миф. Это аллегория (которая может быть частью мифа). Просто мне кажется, что надо различать контекст, в котором мы используем понятие "миф".  

Миф можно рассматривать  с точки зрения семантики, семиологии, философии, этики и эстетики, мн. др. 

Мне кажется, что в данном блоге слово "миф" следует рассматривать как искажение исторической реальности, исторической значимости событий и их участников.

Николай прекрасно рассказал о причинах, задачах и целях такого искажения (дез - информации).   

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Конечно, Кристина, это очень тонкое и важное замечание! Новые мифы практически всегда строятся на фундаменте старых (или, может быть, точнее будет метафора: новое дерево в лесу вырастает из сгнивших стволов предыдущих) и строительство начинается с того, что кто-нибудь вспоминает о былом но позабытом величии кого-то...

"Новые мифы практически всегда строятся на фундаменте старых..."

Если мы говорим об истории, то "новые мифы" это скорее всего хорошо забытые старые. Просто новые мифы дополняются "бОльшими подробностями". 

"строительство начинается с того, что кто-нибудь вспоминает о былом но позабытом величии кого-то..." 

Здесь, наверное, надо оговорится ЧТО понимается под "величием"...

Вот нашла картинку по теме: 

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

А какой "инкубационный период" у мифов? Никто же, насколькоя понимаю, уже давно не подвергает сомнению величия Александра Невского, и т.п.

Тот есть сколько веков должно пройти со времен мифа, чтобы никому не приходило в голову, что его надо развенчивать? Или это зависит от того, на протяжении жизни скольких недавних  поколений он был данностью, которую никто не пытался оспаривать?

Мне кажется, четкого периода нет. Буквально все могут поверить "так оно и было!" буквально в считанные дни. Возьмите хоть украинские события. Мифы со всех сторон формировались просто на глазах изумленной публики.

Это отдельная, мне кажется, тема - пропорциональная количеству пропагандистских машин разных направленностей, катающихся шипованными колесами по ситуации.

Не согласна. Некоторые мифы формируются без сознательного участия пропагандистских машин (хотя те и могут потом "подхватить волну") Чудесная песня "шли лихие эскадроны приамурских партизан" была написана вполне по зову души, поверьте, а уж чем были эти эскадроны в реальности, исполнителям песни лучше не знать, однако... И сильнейшая мифология песни "вы жертвою пали в борьбе роковой, в любви беззаветной к народу" не имеет НИКАКОГО отношения к пропагандистским машинам. А воздействие и то и другое на слушателей оказывало ого-го какое!

Это ровно то, что я имела в виду под романтизацией ради того, чтобы справиться с бессмысленностью.

Мифы, как аргументированно показал филосов Лосев А.Ф. в работах "Диалектика мифа" и "История античной эстетики",  является функцией человеческого сознания, одним из фундаментальнейших способов объяснения мира и жизни, что позволяет человеку гармонизировать свои мироощущения, чтобы окончательно не сойти с ума от недостатка знаний. Человек постоянно "творит мифы", начиная с бытовых явлений и заканчивая эпическими картинами прошлого и будущего. Поэтому надо различать мифическую функцию сознания от познавательной, когнитивной. Миф основан на образах, эмоциях, страхах и радостях, а познание на верифицируемых фактах, логике, выверенных категориях, терминах и определениях.  Конечно, миф своего рода личный или социальный самообман, но как бы убога была история людей, если бы в ней не было мифов!

То, что некоторые используют (или даже специально создают) удобные определенным людям мифы (вместо жесткой правды истории), никак не очерняет красоту самого мифа. Если что-то написано гениально в стихах (но ничего не имеющего общего с историей, как "Гамлет", например), то это не повод кинуться "разоблачать" поэта. Не в правде его красота, а в совершенстве..

Владимир, все же работа Алексея Федоровича Лосева посвящена этическим и эстетическим аспектам (античной в первую очерель) мифологии и символизму, рассуждения о Платоне, об Аристотеле. (я кое-что помню, т.к. в студенческие годы конспектировала выдержки).

Мне кажется, что термины "миф"/"мифологизация" по отношению к истории скорее используется и как эфемизм (вместо более жесткого "ложь" или "дезинформация") и в тоже время, как интерпретация (без особого умысла) рельных исторических событий (фактов) - то, что часто используется в произведениях искусства.

Мне пришел на память другой пример художественного мифа -   трагедия Пушкина "Моцарт и Сальери". С подачи Алексансергееича замечательного композитора и музыкального педагога записали в сатрапы и злодеи, убивающие несчастных гениев. И ведь многие в России были уверены в истинности пушкинской пьесы.  

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Кристина, у него есть достаточно пространственные рассуждения о мифе как таковом, как некой функции человеческого разума. Я в свое время очень даже увлекался его книгами, но сейчас точно не вспомню на какой странице (страницах) какого издания это написано. Но постораюсь поискать и дать ссылку. Все-таки Лосев не просто историк, а философ...

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Все-таки Лосев не просто историк, а философ...

Наверное, больше философ (так мне запомнились его работы в юности) 

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин

эбсолютли. Не стоит использовать эвфемеизм миф, когда речь идет о вполне корыстной лжи.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Никому не приходило в голову, что его надо развенчивать

Лен, да на этих историков удержу нет! Наверняка прямо сейчас сидит где-нибудь и строчит очередную статью историк, который точно знает, как все было на самом деле во время последней битвы Леонида (меня лично поразило, что там не было никакого ущелья, которое я себе со времен школьного учебника представляла) и злобствует на последний художественный фильм и учебники, в которых "все не так"!

а вот если наступит некая политическая ситуация, то могут и вытащить труды этого историка и использовать их для угробливания "мифа о Леониде"

Я, сами понимаете, не знаю никаких Леонидов, кроме Брежнева :-)

Вопрос живучести мифов меня трогает последние несколько лет - с тех пор, как ради укрепления скреп начали говорить о великом вожде Сталине.

Мне казалось, что давно достигнуто всеобщее понимание, что это был диктатор и преступник. И стало потрясением, когда стала попадаться молодежь, которой не просто на все наплевать, поскольку их ничего не касается, а которая меня уверяла с пеной у рта, что это был великий лидер. И мне кажется, что за последние 10 лет ситуация лишь ухудшилась. Раньше мне казалось, что в историю войдет преступник, уничтожавший свой народ. А теперь я вовсе не уверена, что в учебниках истории через 50 лет будет написано. Хотя, казалось бы, достаточно времени прошло и информамции "на расстоянии" проанализировано, чтобы делать однозначные выводы.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Лена, не клевещите на себя!  Вы знаете Леонида! К нему еще прилагалось 300 спартанцев. :))

ПС О, мы никогда не знаем, что будет написано в учебниках будущего. Но народ мудр в этом плане и философски относится к этому незнанию (анекдот про мелкого политического деятеля эпохи Аллы Пугачевой). А чтобы сохранять душевное равновесие, миф ему подспорье. Представляю, как удивились бы греческие и римские тираноборцы, если бы узнали, с каким великолепным равнодушием довольно скоро отнеслась история к очевиднейшим преступлениям тех, против кого они всю жизнь боролись...

Разве спартанцами руководил не Спартак?!

Не. Этими руководил Святой Спартак.

Не, ну спартаковцами (спартакистами) в какой-то степени руководили Либкнехт и Люксембург. Но январское восстание они про...али, конечно, могли бы вообще-то Берлин на раз захватить.

Кстати, мотивчик и ритм немецкой песенки (о которой я до этого комментария не знала) - ровно тот, который у меня в голове предполагался к русскому тексту. А приведенный тобой русский вариант какой-то куцый.

У немцев натуральный дар писать музычку, под которую хорошо идти на бойню. У меня в плеере есть несколько немецких маршей специально на случай, если надо делать тяжелые физические усилия в суровых погодных условиях.

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне, Сергей Любимов

Не, спартанцы это отдельный народ, те, которые дефективных детей со скалы бросали и всю жизнь тренировали воинскую доблесть. Вы "Таис Афинскую" читали? - там про них много  ;)

Ну ясен пень. Кто бы знал что шутки без смайлов караются патриотическими песнями.

Кстати, тоже интересная мысль - никогда не видела, чтобы кто-нибудь говорил об этом пресловутом бросании со скалы как о первом примере геноцида на территории Европы.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

:)) Да тут, я думаю, дело в демонстративности, потихоньку-то все как-то ситуацию регулировали, я уверена (в Бурятии, например,  и сейчас немножко регулируют - я знаю из первых рук). Геноцид, шменоцид, ресурсы-то были ограничены. Но спартанцы - явно тупиковый путь, для задач массового убийства оказалось много эффективней совершенствовать не себя, а оружие...

А про Бурятию расскажите? Я не поняла, кто что там регулирует.

Выживание младенцев регулируют. Как древние спартанцы. Подробно рассказывать не буду, не хочется пугать европейских страусов (это не про Вас :)), ибо пол в России однозначно бетонный. Если интересно, расскажу при личной встрече.

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне

Да, очень интересно. За эту ниточку если потянуть, очень много что распустится.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Лена, мифологизация Александра была очевидна уже первым русским историкам в XVIII веке. Просто исторический миф имел очень серьезных заказчиков. Все, о чем я писал, является абсолютной банальностью для любого серьезного ученого. В этом нет никаких исторических открытий. Просто есть официальная линия, которая вдалбливается еще в школе, часто даже без злого умысла. Так повелось. Фильм "Александр Невский" заставляют и сегодня смотреть школьников. К счастью, эта жалкая бутафория уже не оказывает такого влияния на весьма искушенные детские души. После Властелина колец и терминатора все это не кул. Поэтому я полагаю, что Александру Невскому в этой редакции осталось жить недолго. 

Я так понимаю, что во многих странах есть события из очень старой истории, которые используют для "создания атмосферы". В Бельгии есть пара таких бесконечно важных для человечества дат, которым учат в бельгийских школах, и о которых никто, кроме них, не знает.

Можете не сомневаться, Николай, скоро Михалков с Бондарчуком и Лунгиным, засучив рукава, снимут 3D версию.

Эту реплику поддерживают: Лариса Новицкая

Пока еще и Невский поживет. А там, глядишь, битва за Крым окажется куда круче Ледового побоища )

Эту реплику поддерживают: Слава Цукерман

Сомнению наверняка подвергали, но просто нам, "простым смертным" )) об этом не (всё) известно. Скорее всего были дебаты/работы/исследования по теме, но остались в научных библиотеках и архивах, не освещенные для широкой публики. 

Аналогично различным разработкам, новым технологиям, теориям. В науке/технике/ медицине/пр  существует определенный догматизм/консерватизм, который не просто преодолеть, причем в первую очередь "столпам" и " отцам основателям". Люди когда-то несшие революционные, нетрадиционные взгляды через какое-то время могут превратиться в крючкотворов-ретроградов.  Немногим из ученой братии удается следить за новыми веяниями "незамыленным глазом", более-менее объективно.

Оспаривать то, что считалось "неоспоримым" очень трудно, особенно, если эта "неоспоримость" получает поддержку от правящей власти.  

Люди картинку мифологизируют или романтизируют? Ведь речь в обсуждении, насколько я поняла, идет о "плохом" (не о мифологизации развития образования в эпоху Возрождения).

Может, это защитные механизмы и прикладной экзистенциализм - надо придать смысл трагедии, чтобы она не стала пустой жертвой и тем самым не обессмыслила жизнь?

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Лен, в том-то и дело - мне кажется, что плохих мифов не бывает. Они при своем возникновении ВСЕГДА решают какой-то экзистенциальный вопрос ( например, утешают проигравших или поднимают самооценку выигравших, или сохраняют бодрость духа понесших ужасные потери, дают им силы жить дальше - "это не нужно мертвым, это нужно живым"). Достаточно представить на минуту себе нашу "духовную" жизнь ВООБЩЕ без мифов и все сразу становится на свои места. Но мифы смертны и даже поболеть могут (миф о Христе, например, за свою долгую историю на разных территориях не раз долго и существенно болел - от легкого насморка до состояния почти при смерти;))

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне, Марина Романенко

Я имела в виду, что мифологизации повергаются плохие события. С человеческой точки зрения плохие. Война - плохо. Ренессанс - хорошо. Историю Ренессанса, насколько я понимаю, никому не придет в глвоу обсуждать как мифологизированную, "выводить на чистую воду".

Ох, Лена, ошибаетесь. Ренессанс в рамках чекистко-православного дискурса - это сущая погибель духа, виновник всех невзгод человечества

Я правильно понимаю, что это  чистой воды пропаганда - чекистам было негодно, чтобы народ стремился к индивидуальному развитию?

Кстати, поясните, пожалуйста, вы про православный дискурс имеете в виду современный? Или какой-то давний? Это очень интересно!

Мне-то в этой беседе в первую очередь заинтересовали переходы между мифологизацией, романтизацией и пропагандистскими задачами. Которые, в свою очередь, хочется поделить на исторические и современные. Это все вопросы, которые пришли в голову при прочтении. Ответов у меня, естественно нет. Что, при минимуме знаний на данную тему, сами понимаете, архидостойнейшая база для моего участия в разговоре :-)

плохих мифов не бывает

А как человек мифологизирует свою жизнь! Песня!

Катерина, помимо многого иного, о котором слишком долго можно говорить, нет никакой документальной картинки. Сейчас документальная картинка создается ящиком, и рисуется на ней то, что отвечает целевой картинке людей, заказывающих музыку. Более того, известное выражение - "врет, как очевидец" тоже имеет свои глубокие основания. Как и трансформация картинки свидетеля под влиянием окружения. достаточно хорошо известные факты. Ну а роль мифа для управления людьми трудно переоценить. Одни религии чего стоят.

Кристина, посмотрела про битву на плато Глиер в мемуарах Шарля де Голля. Ага - семь тысяч фашистов и национал предателей и 560 человек наших :) Но вот у какого-то русского блогера из ЖЖ по кличке Север за 2005 год - описание событий и качественно и даже количественно похоже на Ваше... Вот чудеса-то! :))

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Самое интересное, что мой муж, Клод,  начал свое "расследование" еще будучи студентом и находясь на срочной службе в армии (французской, еств). В его части был "красный уголок" )), где была информация об боевой истории полка (отделений,т.д). Клод увидел, что информации было очень и очень мало и обратился к (тогда еще) полковнику,  дать ему разрешение провести более детальное исследование. Разрешение было получено, более того, Клода командировали на две недели в Лондон (!!) для работы в военных архивах. Именно там он наткнулся на некоторые документы, которые противоречили официальной версии битвы. Клод вернулся, написал более подробную историю полка (части), получил благодарность от полковника.

Однако  вопрос противоречий Клода очень заинтересовал, но на тот момент у него не было возможности продолжить исследования: надо было заканчивать учебу, искать работу, потом он женился (кх-кх))), плюс не были в открытом доступе многочисленные архивы. Он периодически возвращался к своему труду, но самый продуктивный период начался лет 7-8 назад, именно тогда, когда с архивов стали снимать "грифы". То, что он обнаружил было самой настоящей бомбой (как я писала выше, кроме самой битвы и численности участников, есть другие не менее интересные факты).

До этого времени Клод регулярно общался со своим бывш.командиром, ныне генералом в отставке, который оказывал всяческую поддержку. 

Клод защищал докторскую (более 2200 страниц) перед очень престижным жюри. И вот после этого генерал стал его всячески атаковать (в основном, в интернет изданиях), обвиняя в разрушении национального символа (!!). На одной из конференций моего мужа, генерал сказал буквально следущее: "Нам не нужна ваша правда ученых. Французам нужны мифы для поддержания национального духа!"  Вот так.

К чему я это все написала... Просто хотела рассказать, что изначально у моего мужа не было никакой полит. ангажированности, не было желания "развеять национальный миф", хотелось уточнить некоторые детали. Но потянув за ниточку - размотал клубок. Это немного сродни работе детектива.

Катерина, подскажите, пожалуйста, название сайта, на котором "Север" описывает Глиер. Я думаю, моему супругу будет интересно. Спасибо заранее!    

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Сергей Мурашов

Кристина, это не сайт, это ЖЖ - русская социальная сеть, еще до контакта и ФБ. Я просто вводила в поисковик всякие слова, чтобы прочитать, как в русском сегменте описывают эту битву - мне после Ваших комментов стало любопытно. В википедии не нашла, вообще очень не сразу что-то выпало, я меняла комбинации. Сейчас попробую повторить алгоритм чисто интуитивно (разумеется, я его тут же забыла), если опять туда попаду, выложу ссылку прямо в этот коммент.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

"Вот чудеса-то!"

О чудесах. Я снял документальный фильм о жене Сталина Надежде Алилуевой. Потратил три года (небывалый для меня срок) - пытался найти правду. Интервьюировал еще живых родственников, свидетелей, историков. По каждому моменту ее жизни имелось минимум два противоположных мнения, часто подтвержденных документами. Так одни считали, что они поженились, т.к. Надежда была влюблена в Сталина, другие - потому, что он ее изнасиловал. Одни считали, что она покончила жизнь самоубийством, другие, что Сталин ее убил. И т.д. Установить истину было невозможно. Так я и сделал своего рода документальный "Расемон" - фильм демонстрирующий невозможность найти истину. И это о событиях, свидетели которых были еще живы. Чудеса? 

Слава, Я Вам написала и на личный адрес, и в личку на Снобе. Что-то у меня непрерывные проблемы с технологией,  даже с Гуглом.............. Надеюсь на этот раз повезет больше.

"Расемон" = Rashomon - японский фильм о крестьянине, разбойнике, самурае и его жене? я когда-то была под большим впечатлением от просмотра, причем не только от самой истории, но и от потрясающей работы оператора и художника-постановщика. Ну, а сам Курасава нмв это феномен в мировом кинематографе.

Слава, а как называется ваш фильм, его можно найти на DVD? Безумно хочется посмотреть, ообенно после вашего небольшого пояснения.  

Мне кажется, что в таких вещах как человеческие взаимоотношения,  интимные подробности, тем более, связанные с насилием, отношения на уровне "любовь - ненависть" трудно найти одну-единственную правду, тем более, истину.  В данном случае должны разбираться не столь историки, как наверное, психологи. И еще мне кажется, что никто никогда не сможет узнать правду, иной раз (довольно часто) человек не решается рассказать истинные причины, подтолкнувшие его совершить той или иной шаг, поступок, потому что стыдно, неловко, не вписывается в общепринятые установки, хочется выставить себя в лучшем свете, или представить себя жертвой (или наоборот, сильным человеком, выше обстоятельств), или приписать заслуги, которых не было. 

Чужая душа - потемки, как говорится. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Тут много всего. Нередко сам человек настолько не хочет знать правду, что заменяет даже в личной жизни ее приемлемыми для себя мифами. Это не вытеснение по Фрейду, а своего рода модификация личной истории, которую, как известно, переписывать нельзя под страхом страшных кар )

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Слава, а где посмотреть ? И хорошо было бы, если бы Вы в каком-то виде опубликовали черновые материалы к этому фильму со своими комментами. Это крайне интересная тема - невозможность найти истину, опираясь на свидетельства очевидцев, а тут просто пример очень показательный.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Мое личное мнение: историческая правда нужна всем, а не только избранным

Как я с этим согласна! Я просто физически не переношу "индустрию мифотворчества"

Вот черт, а я, кажется, ей отчетливо симпатизирую! ;)) причем я люблю не только русские или советские мифы, американские, например, мне тоже очень нравятся! И еще я почему-то с детства обожаю мифы об англо-бурской войне во всех интерпретациях. Само название Оранжевая река до сих пор кажется мне романтичным... :)

Катерина, в мифах, самих по себе, нет ничего плохого. Вы насочиняли немало мифов, и мне известны люди, оценивающие эти мифы очень высоко... :) Проблемы начинаются, когда появляются желающие подменить мифом правду: просто потому, что это, само по себе, указывает на "разбалансированность" происходящего...

Эту реплику поддерживают: Слава Цукерман, Christina Brandes-Barbier de Boymont

Ой, Сергей, ну я прям, если бы могла, покраснела от смущения ( на самом деле я из тех, кто "врет и не краснеет"  - у меня капилляры глубоко расположены :)) - ну, все-таки, любой приличный миф - это  как правило коллективное творчество...

Вот честно - лично я очень люблю "врать": так я называю сочинение на ровном месте всяких историй, никогда прежде не бывавших... Считаю такую способность очень полезным качеством (в котором, увы, я не так силён, как хотелось бы)... Но при этом, нмв, очень важна грань между "честным враньём" - сочинительством, и просто враньём...

Важна, соглашусь. Но при этом она такая тонкая и проницаемая в обе стороны, что там всегда такая беготня на границе :) (очень люблю на эту тему рассказ Драгунского "пожар во флигеле или подвиг во льдах")

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

с детства обожаю мифы об англо-бурской войне во всех интерпретациях

Особенно про "от одной спички третий не прикуривает")

Вопрос, Кристина, в заказчике истории. Если история нужна для самовозвеличивания власти или врачевания психики закомплексованного народа, мы получаем то, что получаем. Некоторым история нужна для самопознания

Николай, спасибо за отклик. Совершенно с вами согласна. 

Эту реплику поддерживают: Tatiana Neroni

Упущенный шанс?

Спасибо, Николай, очень интересный материал. Это все звучит в унисон с Д. Лихачевым,  который, несмотря ни на что, верил в то, что русский народ способен на владение высоким уровнем культуры. Его  примеры, в частности с Великим Новгородом, с образованностью, градостроительством убедительно доказывают это.

Но как найти ответ на вопрос - почему тогда, именно в России,  стало возможным существование советской власти в течении такого длительного времени с последующей деградацией во всех сферах жизни общества? 

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont, Юлия Ариевич, Tatiana Neroni

Мне кажется, в исторических масштабах существование советской власти в течение 70 лет - не такой уж долгий срок... Плюс, советскую власть насаждали (в верхних эшелонах) образованные люди, проект был хорошо продуман. 

Если наши отдаленные потомки будут судить советскую эпоху по образованности и градостроительству, развитию науки, армышленности и искусств - с позиций отдаленного потомка всё тоже было не так плохо.  Балет и опера были, талантливые музыканты и писатели были, города-дороги строили,  полную грамотность через обязательную 10-летку достигли, бесплатную медицину и высшее образование ввели, космос осваивали, новые земли населяли, месторождения открывали...

Я бы не сказала, что росла в стране среди полной деградации во всех сферах жизни общества, даже зная изъяны этого общества на сегодняшний день.  

Трудно оценивать, что и почему происходит, будучи современником событий...

Русский народ и владел всегда высоким уровнем культуры, смотря что понимать под русским народом и под владением высоким уровгем культуры.  Для меня - это наличие талантливых, творческих людей, оно всегда было и всегда будет.  А признаки дик-ры чего-то там такого, которые сейчас вылезли - естественное явление, тираны тоже всегда были и какое-то время были популярны у своих народов... 

 Тема мифологизации истории безумно интересная.  Спасибо, Николай!

Эту реплику поддерживают: Татьяна Сергеева, Christina Brandes-Barbier de Boymont

Я согласна с Вами, Татьяна. Именно потому, что принимаю доводы и Д.Лихачева и приведенный здесь текст Николая Ускова. 

Относительно деградации. До революции Россия была сильной экономически развитой страной, перед которой преклонялись страны Европы, в том числе и перед русским балетом и русскими писателями. Что происходило во время советской власти нет смысла перечислять. Экономика потихоньку сходила на нет. Наука, литература, балет потеряли свои потенциальные возможности развития из-за идеологической промывки мозгов. 

Сегодня, спустя почти тридцать лет перестройки, попробуйте оказаться на окраинах страны. Надо выехать из Москвы чуть подальше и Вы увидите, как живет сегодняшняя Россия. Коррупция завуалированная при советской власти, сегодня открыто грабит свой народ не боясь ни суда, ни следствия. При этом кричат о своем патриотизме. Ни медицина, ни образование, ни жилищные условия, ни социальное страхование граждан не интересуют никого. Это ли не деградация за относительно короткий период?

Все относительно конечно. Если не выезжать за пределы России и не знать, как можно жить и как государство может заботиться о своих гражданах. 

Кстати,  время перестройки на постсоветском пространстве Европы, изменило страны только в лучшую сторону. Вопрос остается открытым - почему? 

Татьяна, любая власть - изначально устойчива, если не нарушает определённых условий. Салазар в Португалии проправил ровно столько, сколько захотел, Франко в Испании - тоже... Пожалуй, итальянский Муссолини - скорее исключение, чем правило...

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Любая власть устойчива, Сергей. Изначально. Вы правильно использовали это слово. Определенные условия существования власти для каждого народа свои. Значит, мы граждане России, бывшего СССР, позволили в течении почти ста лет держать нас в узде. Почему? И как это сопоставить с Великим Новгородом?

Значит, мы граждане России, бывшего СССР, позволили в течении почти ста лет держать нас в узде. Почему? И как это сопоставить с Великим Новгородом?

Потому, что власть этим занималась. Как занимались этим Франко и Салазар. Как занимаются этим в других странах, где правители сходят со своих постов в могилы, оставляя вместо себя преемников... Это не наш русский феномен.

Сопоставить, нмв, так: у Николая вышло, что новгородская демократия пошла от того, что никому этот Новгород, в общем, не был интересен, и местным умным и влиятельным людям пришлось самим думать, как управляться... И придумали. Потом же, когда город стал интересен Москве - демократия кончилась. Так как демократия и всякие там свободы очень часто оказываются бессильны перед АК-47 и ПЗРК.

Если сейчас ненадолго выкинуть из головы бред про то, что Путин - единственный мыслитель и администратор (а так же главный хоккеист, дзюдоист, стерх-лоцман и арх-боцман) России и окрестностей, то, нмв, Россия неминуемо пойдёт по тому пути, которым уже идут все успешные страны на этой планете, в той или иной степени. А не выкидывать - так ещё и сто, и двести, и триста лет Россия проживёт "под знаком Путина".

Если протянет столько.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont, Лариса Новицкая

Стремление свободно самовыражаться - основа демократии, или есть в народе, или ее нет. Приведенный пример с Новгородом свидетельствует, что этого не было.

И цифры опросов, показывающие, что сегодня этот "бред" никто и не собирается выбрасывать из головы, подтверждют, что Новгород, скорее всего,  был исключением из правил.

Эту реплику поддерживают: Лариса Новицкая, Tatiana Neroni

Мне кажется, что новгородская вечевая демократия была так давно, что принимать её в расчёт сегодня - примерно то же самое, что искать в нынешних деньгах черты средневековых новгородских монет... 

Эту реплику поддерживают: Слава Цукерман

Здесь вопрос несколько глубже стоит. Был ли у нас шанс?

А монеты - это всего лишь расчетные единицы определенной эпохи. Характеризуют уровень развития с точки зрения художественного и технического исполнения. Только и всего.

Был ли у нас шанс?

Хочется верить, что не только был, но и  есть)) История Китая, которая плохо укладывается в схемы и обобщения, показывает, что сколько бы ни длился период кажущегося застоя или внутренних конфликтов, всегда есть шанс на обновление. Что касается Новгорода, то я как-то читала о европейском исследовании  роли  торговых городов, Ганзы. Они пришли к выводу, что ни один успешный  торговый город не стал столицей национального государства потому, что не смог выразить национальные ценности и предложить общенациональные цели. Доход и благополучие города был для них главным. Поэтому они всегда были центрами сепаратизма со всеми вытекающими грустными последствиями.

Интересная информация, Марина по поводу торговых городов. Я не знала. Но, почему-то так не хочется признавать, что Великий Новгород- это, в первую очередь, город, лежащий на пересечении торговых путей. Хочется думать, что его фрески, письменность, Софийский храм, деревянные мостовые в то время, когда вся Европа утопала в грязи, берестяные грамоты - это и есть наше русское начало, наша основа.

Стремление свободно самовыражаться - основа демократии, или есть в народе, или ее нет.

Татьяна, мне кажется, у каждого народа есть стремление самовыражаться, в том числе в мифах, в бытовых предметах, в монетах, символах. Проблема в том, чтобы после самовыражения народа в мифах оставались силы и воображение на формулирование целей и дальнейшее движение. Ведь и демократия - своего рода миф. Но он становится идеологией и позволяет народу развиваться, придает силы. А вот если остаются силы только на то, чтобы периодически со Сталина, Александра Невского и Петра I не столько нафталин стряхивать, сколько кровь смывать, то ни на что новое не отваживаемся. Хоровод  по кругу.

Эту реплику поддерживают: Татьяна Сергеева, Tatiana Neroni, Наталия Щербина

Здесь, в этой дискуссии часто встречается слово "миф". Я осторожно отношусь к этому слову, когда речь идет об истории. Для меня Новгород - это не миф, это история, подтвержденная реальными документами.

Миф как выражение характера народа - это да. Былины, песни, сказки на фоне фантазии, свойственной данному народу.

Для меня Новгород - это не миф

Меня всегда удивляло, зачем люди изобрели наркотик, если существует история - вот что затягивает, знакомит с альтернативными мирами и невредно для здоровья)))  По-моему, никто в этой дискуссии и не говорил, что Новгород - миф, мифом называют оценки личностей и событий. А, кстати, на прошлой неделе на Эхе Москвы была удивительная передача о Новгороде. И там рассказывалось о том, что Новгород, о котором говорится в летописях, совсем не нынешний город. И находился он на Волге(но это не Нижний Новгород), и вообще, всё было не так, как мы думаем))) Вот сюжет! (с) А польза мифов несомненна - если человек или народ хотят приукрасить прошлое, есть надежда, что они захотят сделать лучше и будущее))

Эту реплику поддерживают: Татьяна Сергеева

Спасибо, Марина. Попробую найти эту передачу в архиве. Что-то это уж совсем невероятно. 

О пользе мифов. Конечно, да.

Не повезло, Татьяна, что тут скажешь. А как в Германии был возможен Гитлер?

Эту реплику поддерживают: Слава Цукерман

Да, это так. Только есть одна характерная особенность. Им стыдно и они покаялись перед всем миром, а мы со Сталина нафталин стряхиваем. 

Эту реплику поддерживают: Алекс Лосетт

Дмитрий Лихачёв в интервью Урмасу Отту: "Не верю в прогресс культуры". Это шокировало меня в то далёкое время - потому и запомнилось. Он говорил о том, что вся энергия человека направлена на освоение техники, вот и вытесняется духовная жизнь; отсутствие духовной культуры ведёт к агрессивности; то же самое мы видим и в самой природе: почему-то хищники больше развиваются, нежели нехищные виды; экспансия чаек: они уже сухопутны, они уже на помойках... мы тоже можем там оказаться, если будем агрессивны.

Возможно, Дмитрий Лихачёв имел в виду "ближнюю перспективу"), Татьяна, не может быть, чтобы он не оставил нам никакой надежды.

Честно говоря, Лариса, это выражение для меня  как-то трудно увязывается с Д.Лихачевым. Напротив, удивляет его вера в силу культуры, его любовь к народу, его истокам. Мне, даже, порой кажется это где-то наивным. Наверное, потому, что мало знаю о древней  культуре своего народа, зацикливаясь на сегодняшних реалиях. По поводу природы - его выражение "культура природы" - о том, насколько все взаимосвязано в природе во благо самой природы, подразумевая, что человек - часть природы.

И, потом, в истории были времена намного хуже и страшнее. В этом случае, наверное, лучше вспомнить Льва Гумилева, его теорию пассионарности - конец и вновь начало.  

Надежда всегда есть, Лариса. И Вы сами знаете, что без надежды не было бы ничего. Не строились бы дома, не рождались бы дети....

Эту реплику поддерживают: Лариса Новицкая

Спасибо, Николай, за такой прекрасный рассказ о моей малой Родине. Вышневолоцкая водная система, проходившая по реке Мсте в поселении Боровичи, сильно способствовала развитию торгово-экономических сязей между Москвой и Петербургом.

Жаль, что шанс упустили.

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Новгород не знал ордынского завоевания и хранил память о досабельном периоде Руси. Будучи подчинен Иваном III в 1478 году, он тем не менее обладал эталонной валютой из серебра, которая была в два раза

Спасибо за интересный материал, однако, с точки зрения нумизматики, предложенные факты настолько упрощены, что не соответствуют действительности.

Да, конечно, "новгородка" - монета вдвое тяжелее "московки", но, так как это разделение относится уже к более позднему чекану, то не думаю, что в связи с этим разделением стоит говорить о каком-то особом значении Новгорода, ведь город к тому времени давным - давно находился под властью московских князей...

Позволю себе опубликовать несколько изображений, относящихся ко времени "Свободного города Новгорода", с российского сайта rus-moneta.ru и международного coinarchives.com.

Вот так выглядели типичные европейские монеты первой четверти - первой половины XV века:

Это немецкий "Вайспфенниг", Адольф IX, чеканенный примерно в 1420 - 1423 годах, серебро, 2,1 грамма.

Это голландский золотой Филиппа III, чеканки 1419 года, 3,61 грамм.

Теперь перейдём к монетам Свободного города Новгорода, чеканенным с 1420 по 1478 год, когда Новгород утратил свою независимость: 

Монета весом 0,79 грамма

Монета весом 0,72 грамма.

Мотив всадника на коне с копьём (всадник, по мнению современных нумизматов, мог быть портретом государя, так как, например, на разных копейках Ивана Васильевича Грозного, у всадника на ранних монетах бороды нет, а на более поздних она появляется) - ПОЯВИЛСЯ УЖЕ ПОСЛЕ УТРАТЫ НОВГОРОДОМ НЕЗАВИСИМОСТИ. Что же до веса новгородских монет - то за десятилетия независимости она изменилась мало, и у крупных монет составляла примерно 0,8 грамма, были так же разменные монеты весом примерно 0.4 и 0,2 грамма.

Теперь посмотрим на монеты Василия Дмитриевича, сына московского князя Дмитрия Ивановича (Донского), чеканившиеся с 1389 по 1425 год (до начала чеканки своей монеты Новгородом, или в перве годы новгородской чеканки. Отметим, кстати, что в русских княжествах первые монеты как раз отчеканены в Москве, Дмитрием Донским, в конце XIV века):

Монета весом 0,94 грамма.

Монета весом 0,88 грамма.

С монетами Золотой Орды можно ознакомиться у меня, например, здесь:

Или здесь:

Или здесь:

Ну или в других местах, я о них много писал.

Однако, сделаю вывод: с точки зрения нумизматики, монеты и денежная система Новгорода - родная сестра денежной системы Москвы, которая, в свою очередь, прямая родственница денежной системы Золотой Орды: достаточно архаичная технология изготовления, неряшливое исполнение, малое количество номиналов... Напомню, что на Руси эта система, с незначительными отсткплениями, просуществовала несколько веков - от Дмитрия Донского до Петра Первого... При этом в Европе во времена независимости Новгорода чеканилось множество разных золотых и серебряных монет разных номиналов, технологии чеканки постоянно совершенствовались, а их внешний вид был предметом гордости...

Но, увы, Россия вечно идёт своим, особым путём, и Свободный Новгород на этом пути, с точки зрения нумизматики, шагал строго в ногу с остальными русскими княжествами.

Ой, какие хорошенькие монетки! :))) Я ни черта в них не разбираюсь, но чисто как ребенок, наглядно действенным путем, люблю всякие монеты ( разных государств - у меня большая коллекция, много советских монет в коробочке) и еще - тяжелые и грубоватые украшения из новгородских кладов - они кажутся мне ужасно привлекательными.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Да, замечательные. :) К сожалению, мне было лень фотографировать собственные монеты для иллюстрации, так как это отняло бы у меня массу времени - просто потому, что взять их в руки, быстро сфотографировать и положить обратно - нет никакой возможности, слишком мне нравится просто смотреть и перебирать их...

Вообще, средневековые монеты и украшения из кладов - нмв, мощнейшее средство прикоснуться к прошлому, дать стимул фантазии... Мы с женой недавно посетили "Особую кладовую" в Музее Востока, и, хотя в целом я ожидал от экспозиции большего, увиденное всё равно потрясло: там выставлены предметы, найденные на раскопках на юге России... Удивительно, какие красивые вещи люди делали и тысячу, и две, и две с половиной тысячи лет назад...

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Christina Brandes-Barbier de Boymont

Сергей, разумеется, упрощены. В такого рода работах неизбежно приходится что-то упрощать. Но, согласитесь, магическая вещь - символ с новгородских монет становится гербом Москвы. А так. Да, у нас не только монеты хуже чеканили, но и псковичи, прямо скажем, много в чем уступали итальянцам 

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Нет, я прекрасно понял красоту символа, просто, увы, "Свободный Новгород" и "Копейка-новгородка" с всадником, поражающим змея, нигде не пересекаются: так как в Новгородской республике таких монет ещё не чеканили... (Есть, кстати, длиннейшие и весьма аргументированные рассуждения, откуда именно на русских монетах взялся всадник с копьём, откуда - с саблей, а откуда - с соколом, на приведённой мной картинке ведь как раз сокольничий... Но вряд ли можно найти ненумизмата, который бы осилил этот трактат хотя-бы на четверть...).

А вообще - это интереснейшая тема: почему у нас ВЕКАМИ обходились тремя мелкими серебряными номиналами и какой-то медью, в то время как в Европе в то же самое время чеканили массу номиналов - и в золоте, и в серебре, и в меди...

Сергей, я говорил просто про Новгород, а не про республику. И, может быть, слишком поспешно предположил, что новгородцы саблю за оружие не считали. Где-то я что-то об этом читал, но, конечно, буду благодарен за ссылку на упомянутое Вами длиннейшее исследование, может, я его осилю. Я думаю, - опять-таки основываясь на общей эрудиции - что новгородцы могли пользоваться византийскими, арабскими, а затем и немецкими монетами больших номиналов (тому есть немало археологических подтверждений). Нужда в таких монетах была только в крупной торговле. В быту хватало собственной мелочи. 

ОК, попадётся - дам знать, так как подобное чаще распространяется скачиванием...

Судя по кладам, (и, опять же, по уцелевшим документам) иностранная монета ходила в Новгороде, в основном, до начала своей чеканки... Потом же, полагаю, использовалась, гланвым образом, для внешней торговли, как у нас сейчас дома могут заваляться доллары или евро, в ожидании следующей поездки... Внутренние платежи, даже огромные, производились своей мелочью...

(Вообще, если Вам интересно, могу порекомендовать сборники "Нумизматика и эпиграфика" - там хоть и не новейшая информация, но - масса интересного... Одна беда - объём большой, в почту не пролезет).

Ну и вообще по теме отставания Руси от Европы я уже писал - Россия была, в сущности, отрезана от большой мировой торговли

Ну, смотря что считать "большой торговлей" - так как, судя по дошедшим до нас кладам (которые, понятно, доли процента от реальной денежной массы, находившейся в обороте), суммы в 10 - 20 и более килограмм серебра в России не были такой-то уж редкостью... Разница в том, что в Европе эти суммы набирались более крупной монетой, или вообще золотом, а у нас - монетами весом в пол-грамма, или около того... С другой стороны, "мировая торговля" в те времена была частной, а русские купцы известны едва ли не во всех торговых точках региона - если судить по архивам, кладам и пр... Хотя, конечно, ни Генуе, ни Венеции Русь конкуренции, наверное, не составляла...

Александр Янов Комментарий удален автором

Ох, Николай, извините, что вмешиваюсь

в разговор о "большой торговле", но боюсь, как бы ходу дела прекрасный замысел демифологизации русской истории не превратился в мифологизацию Новгорода как"альтернативу русской истории, которой без сомнения был реальный Новгород".Это я Вас цитирую, а Татьяна уже и поверила, что "у нас был шанс".

Не был никогда Новгород никакой альтернативой. Гигантская рыхлая колониальная империя, неспособная ни прокормить себя, ни оборонить, неспособная даже решить, к кому именно прислониться, чтоб выжить. -- к Литве или к Руси,запутавшая всех своими интригами, запутавшаяся сама и погубившая себя.Да и не было никогда у Новгорода амбиций объединить Русь.

Особенно огорчило меня то, что, повторяя старый миф,  Вы ставите на одну доску новгородский поход Ивана III 1471 года с погромом Грозного 1570-го. Использовал Иван III свою военную победу, чтоб разгромить Новгород политически? Уничтожить его вольности? Он согласился на компромисс, В договоре, рядом со словами, подтверждающими, что Новгород "наша отчина", стояло  "мужи вольные, новгородские". Джон Феннел, написавший об этом книгу, удивляется: "И все-таки Иван показал замечательное милосердие" Согласитесь, что для русского царя получить такой комплимент от британца -- дело неслыханное. .Я не говорю уже о мнении С,ф,Платонова, что после новгородских конфискаций Ивана III русский Север стал "крестьянской страной". После погрома Грозного он стал пустыней.

И вообше, если Вам так уж претит заглянуть в мою трилогию, посмотрите книгу замечательного историка Михаила Алекандровича Дьяконова "Власть московских государей" (Спб, 1889). Ручаюсь, найдете там много удивительного о том, что я называю Европейским столетием России (и что было действительной альтернативой). В частности, что князья Воротынкие, Вяземские, Одоевские, Трубецкие, цвет русских фамилий, это все удачливые беглецы из благополучной Литвы в Москву Ивана III. Почему,думаете, бежали? 

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев, Алексей Буров

Александр, Вы меня неправильно поняли. Я вовсе не пытался придумать несуществующую историю страны, если бы ее возглавил Новгород. Я говорил о той форме жизни, которая отсутствовала в остальной Руси, местами до XIX-XX веков, но была уже в Новгороде XIII-XV веков, насколько хватает данных источников. И именно эта форма жизни - я ее ненаучно назвал "человеческой" была уничтожена. В истории так часто бывало, когда завоеватель оказывался хуже завоеванного, зато сильнее. Я специально не останавливался на возможных причинах поражения Новгорода, поскольку не собираюсь писать учебник для средней школы. Замечу только, что с Вашей оценкой новгородских институтов и политики я не согласен. Москва мне отнюдь не кажется эталоном, даже если в нее бежали литовские князья (о чем я, кстати, и сам писал в другой статье). Литва - тот еще была рай. Из трех центров русской земли Новгород был самым симпатичным, пусть это будет мое предвзятое мнение, но я хотя бы объяснил, чем он мне симпатичен. Чем может быть мне симпатична Литва или Иван III, не знаю. Я в курсе, что Вы испытываете к нему пиетет. Я же вижу в нем вполне заурядного собирателя плохо лежащего имущества. Таких стервятников Европа хорошо знает с XII-XIII веков, хитрых и жестоких. Разумеется, я знаком с литературой и по Ивану III, и по новгородскому землевладению московского периода. Тем не менее никаких историографических сенсаций я не принимаю. Вопрос новгородского землевладения остается довольно дискуссионным в силу специфики источниковой базы. К тому же меня волновала довольно специфическая тема - отсутствие княжеских вотчин "до" и их появление "после". Это самый не дискуссионный вопрос. Остальное - для другого исследования и на другую тему. 

Эту реплику поддерживают: Екатерина Демченко

Если б Вы еще не говорили, Николай,

об "альтернативе русской истории, которой без сомнения был реальный Новгород". "Без сомнения", Николай? И если б Вы еще предложили хоть какое-то самостоятельное толкование тому, что произошло после Ивана III -- и В РЕЗУЛЬТАТЕ его правления, т.е. Великой реформе 1550-х, введению крестьянского самоуправления и суда присяжных, Земскому собору и 98 статьи  Судебника 1550. Откуда это взялось после "заурядного стервятника"? А конституционные проекты, неизменно являвшиеся на Руси в каждом столетии? Они откуда взялись? Из Новгорода? 

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Александр, я не очень понял, какая связь существует между реформами середины XVI века и Иваном III. "После", это не значит "в результате". Конституционные проекты? И что? И причем здесь конституционные проекты? Может, и создание фондового рынка связано с Иваном III?

Связь между тем очень простая, Николай.

Более того, она бросается в глаза. Для деда русская земля была "отчиной", которую следовало беречь и лелеять, а для внука "вотчиной", с которой можно было творить все, что ему заблагорассудится. Еще понятней, наследство Ивана III заключалось в том, что на протяжении всего Европейского столетия страна оставалась НЕСАМОДЕРЖАВНОЙ, что открывало простор для Великой реформы (или Вы и ее станете отрицать?).После самодержавной революции Грозного ни о чем подобном больше не могло быть и речи.

Самодержавие в принципе исключало конституционные проекты, И если они тем не менее так упрямо возникали, значит самодержавию предшествовала некая неписаная конституция, предусматривавшая ОГРАНИЧЕНИЯ власти.

Надеюсь, я ответил на Ваши вопросы. 

Позволю себе подключиться к дискуссии несколько необычным образом, а именно процитировать небольшой отрывок из второй главы 1 тома трилогии Янова, надеюсь, меня извинит и автор блога, и автор отрывка :

                              НОВГОРОДСКАЯ КОНТРОВЕРЗА

Сложность истории не всегда усложняет жизнь историка. Порою она облегчает нам споры. Я не знаю, например, как можно было бы сейчас опровергнуть “патримониальный” миф, наглядно продемонстрировав читателю принципиальную разницу между традициями “отчины” и “вотчины”, когда б не аналогичные акции в отношении Новгорода, предпринятые дедом и внуком и разделенные между собою столетием. Словно бы нарочно поставила история такой эксперимент, чтоб с графической, можно сказать, скульптурной рельефностью запечатлеть эту разницу. Все, что требуется в таких случаях от историка - это просто её заметить.

Однако, поскольку тема новгородской республики и её традиционных вольностей болезненна в сегодняшней России, придется нам предварить разговор об этом эксперименте заметками о связанной с ним контроверзе.

Когда Иван III взошел на престол, Новгород, как мы уже знаем, представлял собою автономное политическое тело в том сложном и неуправляемом конгломерате, который условно назывался Московским государством. Так же, как германские торговые города, родственные ему по политической структуре, Новгород, собственно, был олигархической республикой, чем-то вроде русского Карфагена. Формально высшим органом власти считалось в нем всенародное вече. Оно ежегодно избирало посадника (президента республики) и тысяцкого (генерала, командовавшего народным ополчением) и те ведали администрацией, военным делом и юстицией. Реально же это выборное правительство контролировал, говоря словами В.О. Ключевского, считающегося лучшим знатоком вопроса, «Совет господ, Herrenrath, как называли его немцы, или господа, как он назывался в Пскове. В истории политической жизни Новгорода этот боярский совет имел гораздо большее значение, чем вече, бывшее обыкновенно послушным его орудием». (19)

Это тем более бросалось в глаза, что вече, конечно, не было представительным учреждением, делегатов туда не избирали. Просто, заслышав звон колокола, все граждане города бежали на сходку. И потому «на вече не могло быть ни правильного обсуждения вопроса, ни правильного голосования. Решение составлялось на глаз, лучше сказать, на слух, скорее по силе криков, чем по большинству голосов. Когда вече разделялось на партии, приговор вырабатывался насильственным способом, посредством драки: осилившая сторона и признавалась большинством». (20) Еще хуже обстояло дело, когда страсти достигали такого накала, что враждующие партии собирали свои отдельные веча, одно на Софийской стороне, другое на Торговой. В этих случаях исход «голосования» решался буквально побоищем двух огромных толп на большом Волховском мосту.

При всем том, однако, вольности Новгорода были вполне реальны. Выражались они главным образом в двух вещах. Во-первых, новгородцы свободно избирали должностных лиц республики. Во-вторых, с князьями, которых они приглашали для защиты своих владений, отношения у них были договорные (и, согласно договору, во внутренние дела республики князья вмешиваться не могли). А поскольку «устройство новгородской земли... было лишь дальнейшим развитием основ, лежавших в общественном быту старших городов Киевской Руси» (21), то вольности Новгорода были живым свидетельством что, вопреки Карамзину, Русь эта от начала до конца оставалась вполне европейской страной, где самодержавием и не пахло. Так или иначе, новгородцам было что терять. Такова одна сторона контроверзы.

Другая состоит в том, что, не присоединив Новгород, новорожденное российское государство практически не имело шансов стать органической частью Европы. Просто потому, что новгородская империя контролировала весь Север страны (самую развитую и процветающую в ту пору её часть), отрезая тем самым России возможность непосредственной коммуникации с Западом. В буквальном смысле: новгородские владения действительно перекрывали все её выходы к морям – не только к Балтийскому, но и к Белому. А если еще иметь в виду, что от сухопутных связей с Европой Москва была тогда отгорожена, как выразился один коллега из Вильнюса, «могучим литовским задом», то независимость Новгорода обрекала её на полную изоляцию от Европы.

Короче говоря, не присоединив новгородские земли, которые князь Иван справедливо считал своей «прародительской отчиной» (в конце концов страна от самого своего начала была Киевско-Новгородской Русью), Москва не только не могла завершить свою Реконкисту, но и оказывалась безнадежно отброшенной в Азию. Вот и спрашивается: что было важнее для будущего России – сохранить новгородские вольности или все-таки дать стране шанс стать европейской державой?

Честно говоря, я не знаю историкОВ, КРОМЕ КЛЮЧЕВСКОГО, которые ВСЕРЬЕЗ задумЫВАЛИСЬ бы над этой коварной контроверзой. Для советской историографии, например, проблемы тут вообще не существовало: централизация страны была для неё высшей, безусловной ценностью (как мы еще увидим в Иваниане, именно необходимостью этой централизации ухитрялась она оправдывать даже зверства опричнины, а не только ликвидацию новгородских вольностей). Для большей части дореволюционной и эмигрантской историографии проблема Новгорода состояла не столько в его вольностях, сколько в том, что он служил яблоком раздора между Литвой и Москвой, чтоб не сказать, между «латинством» и православием. И потому, как с полным сознанием своей правоты восклицает эмигрантский историк Василий Алексеев: «со стороны православной Москвы это была действительно борьба за Родину и за Веру!» (22) ДЛЯ ЗАПАДНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ, ПРОБЛЕМЫ ТУТ И ВОВСЕ НЕ БЫЛО. ЯСНО ЖЕ, ЧТО НЕ МОГ МОСКОВСКИЙ ДЕСПОТИЗМ МИРИТЬСЯ С НОВГОРОДСКИМИ ВОЛЬНОСТЯМИ. ТАК НАД ЧЕМ ТУТ ЗАДУМЫВАТЬСЯ?

Самое интересное, однако, в другом. Даже в книге, призванной, казалось бы, служить обобщающим итогом постсоветской историографии (с обязывающим названием «История человечества, т.VIII. Россия»), проблема по-прежнему выглядит двусмысленно. С одной стороны, «для России борьба с католицизмом... означала защиту от идеологической агрессии западных стран». (23) С другой, однако, «объективно победа этой [пролитовской партии в Новгороде] означала бы сохранение городских свобод, избавление от тяжелой руки Москвы и движение по пути других восточно-европейских стран, находящихся в орбите европейского цивилизационного развития». (24)

Но что означало бы это для России, отрезанной от Европы? Об этом ни слова. Никакой контроверзы нет. Впрочем, имея в виду, что все царствование князя Ивана проходит у авторов этого тома под рубрикой «Формирование государства по евразийской модели» (25), изоляция России от «латинской» Европы их нисколько не заботит:  Всё равно ведь принципиально другая у нее,евразийская, «модель государственности», другая, извините, цивилизация.

Похоже, что единственным серьезным историком, который высказал свою точку зрения на новгородскую контроверзу ясно и недвусмысленно, был все тот же Ключевский. «Уничтожение особенности земских частей независимо от их политической формы, – говорит он, – было жертвой, которую требовало благо земли, становящейся строго централизованным и однообразно устроенным государством». (26) Другими словами, как ни жаль нам новгородских вольностей, но они были обречены.

Чего, однако, никто, сколько я знаю, не заметил, это что Иван III, кажется, думал иначе. В конце концов, Новгород был богатейшей и процветающей частью его «прародительской отчины», её сокровищницей, живой нитью связывавшей её с Европой. И если для того, чтобы сохранить эту сокровищницу, требовалась даже очень широкая автономия республики, великий князь, судя во всяком случае по результатам его первого похода на Новгород в 1471 году, был готов и на это – при условии, конечно, что пролитовская партия в Совете господ Новгорода сложит оружие раз и навсегда. Это, конечно, гипотеза. Но судите сами.

Как пишет британский эксперт Джон Феннелл в книге "Иван Великий",  "на протяжении шестидесятых напряжение [между Москвой и Новгородом] росло. Раскол Новгорода... становился все более определенным и вел к беспорядкам в городе... пролитовская фракция становилась все более сильной и дерзкой. Она действовала так, словно пыталась спровоцировать Ивана на акт финального возмездия". (27)

Представителей великого князя публично оскорбляли; земли, в прошлом уступленные Москве, были снова захвачены. Платить налоги республика отказывалась. Могла демонстративно пригласить на княжение сына Димитрия Шемяки, ослепившего в свое время отца великого князя. Обычным делом были переговоры с Казимиром литовским. И в довершение ко всему, архиепископ новгородский вступил в контакт с киевским митрополитом, ставленником этого самого Казимира.

Что удивляет тут больше всего - это терпение великого князя. Почему в самом деле даже перед лицом открытых провокаций медлил он призвать к порядку мятежную отчину? От нерешительности? Из малодушия? Можно поверить в это, если не знать, какая могучая и беспощадная воля, какой хитрый умысел стояли за этими колебаниями. Ивану III нужно было, чтоб все поверили: он не решается на экспедицию против Новгорода. Это было частью его плана. Так же думает и Феннелл: "Одни лишь оскорбления... вряд ли могли быть использованы как предлог для серьезной экспедиции, предназначенной сокрушить то, что в конце концов было русским православным государством". (28)

Если припомнить на минуту, что столетие спустя Иван Грозный тоже предпринял новгородскую экспедицию, превратившую тот же русский православный город в пустыню без какого бы то ни было предлога (если не считать, конечно, стандартного обвинения в “измене”, какие фабриковались тогда  на опричной карательной кухне тысячами), это объяснение может, пожалуй, выглядеть до смешного наивным. Представить Грозного царя спрашивающим себя, достаточно ли у него оснований для карательной экспедиции, - за пределами человеческого воображения.

Тем более необъяснимо, на первый взгляд, что такое словно бы само собою напрашивающееся сравнение даже в голову не пришло Джону Феннеллу. А ведь оно тотчас же продемонстрировало бы пропасть между дедом и внуком, между "отчинным" и "вотчинным" представлением о своей стране, между, если хотите, европейской и патерналистской Россией. Впрочем, после знакомства в предшествующей главе с аналогичным опытом Роберта Крамми, читателя едва ли удивит упущение Феннелла. Опять ведь грядка не та...

Как бы то ни было, даже когда измена Новгорода, и политическая и конфессиональная, стала очевидной, и тогда великий князь не бросился опрометью его наказывать. Он разыграл эту локальную революцию, как опытный гроссмейстер сложную шахматную партию. И вовсе не новгородцы, которые действовали крайне неуклюже и беспрестанно попадались в великокняжеские ловушки, были его настоящими противниками, а сама "старина" со всем её могущественным авторитетом: новгородские вольности были ее воплощением. Просто нагрянуть в один прекрасный день и стереть город с лица земли, как сделал его внук, Иван III не мог. Мысль его работала принципиально иначе. И замысел, как можно понять, заключался в том, чтоб предоставить Новгороду первым нарушить священную "старину". Вот тогда он и выступит - не разрушителем, а охранителем национального предания.  Выступит против ниспровергателей "старины". Его атака должна была выглядеть лишь как ответный удар, как акт национальной самозащиты.

И он, конечно, дождался. Новгородцы заключили с Казимиром договор, «докончание». И тогда великий князь выступил против Новгорода. 14 июля 1471-го он нанес сокрушительное поражение республиканской армии на реке Шелони. Республика лежала у его ног, безоружная и беззащитная. Казалось, наступила минута, которую он терпеливо ждал целое десятилетие. И что же? Использовал он свою победу, чтоб разгромить Новгород политически? Разграбить его богатства? Уничтожить его вольности? Читатель мой уже, надеюсь, понимает, что должен был сделать наш герой в этой ситуации. Конечно же, он вступил в переговоры и согласился на компромисс. В договоре рядом со словами, подтверждающими, что Новгород есть "наша отчина", стояло: "мужи вольные новгородские". Другими словами, Новгороду действительно была предложена автономия. Вечевой колокол у него во всяком случае остался.

Даже Феннелл, сын страны компромисса, с удивлением замечает: "И все-таки Иван показал замечательное милосердие". (29) Согласитесь, для русского царя получить такой комплимент от британца - дело почти неслыханное. Правда, и это не смогло поколебать изначальной убежденности нашего автора в том, что Россия страна от века тоталитарная и ничего иного строить князю Ивану было не дано, так сказать, по определению. Просто, как и большинство западных историков, Феннелл при всех обстоятельствах сохраняет верность Правящему Стереотипу, даже если эти обстоятельства ему полностью противоречат. Не вмещается в нее европейская Россия - и все тут. Оставалось лишь недоумевать: "Почему нужно было терпеть еще семь лет аномалию независимой свободолюбивой республики в том, что становилось централизованным тоталитарным государством?" (30)

Но ведь ответ напрашивается сам собою. В отличие от будущих историков, великий князь подходил к проблеме без всяких стереотипов. Он экспериментировал. Пробовал разные формы сосуществования прошлого с будущим. В 1471 году Новгороду был дан шанс интегрироваться в рождающееся национальное государство на правах автономной республики – с максимальным сохранением его вольностей. Окажись Новгород в состоянии при этих условиях разгромить пролитовскую партию в своем Совете господ, так бы, вполне возможно, оно и было.

Мне все это кажется, извините, большой натяжкой. 

Николай, после последовательных и подробных аргументов Янова говорить просто "кажется натяжкой", а тем более "большой",  как-то неубедительно. Хотелось бы подробнее и с опорой на критикуемый текст. 

Михаил, при всем уважении, у меня нет желания писать учебник по русской истории. То, что я хотел сказать, я сказал. Это я собственно и готов комментировать. А комментировать вообще все, что написано по русской истории, - было бы слишком амбициозной задачей.

Николай, мне кажется проблема данного обсуждения к  теме учебника пока не относится, а к жгучей и не только узко академической теме того, что на самом деле являлось первым (и потому формообразующим) реальным трагически упущенным шансом для России относится напрямую. Так вот, при общей антимосковитской направленности ваших с Яновым интерпретаций, они радикально отличаются, и это отличие имеет прямое отношение к пониманию всей, в том числе к непосредственно актуальной истории России, в чем, я надеюсь, Вы согласитесь. Есть огромная разница для всех нас сейчас, русских европейцев, в том, поместить ли упущенный шанс России в Новгород, или в домосковитскую, досамодержавную Москву Европейского столетия России. Считать концепцию Янова историографической сенсацией нет, насколько я знаю, никаких оснований. Концепция уже вполне солидная и по возрасту, и по  степени апробации. Поэтому мне представляется , что Ваша по возможности подробная полемика с Яновым здесь  в Вашем  блоге, посвященном упущенному шансу России , была бы  не просто интересна , а в некотором смысле насущно необходима  всем, для кого подлинное понимание истории России носит не только школьный, или узко академический , а непосредственно гражданский и нравственный интерес. 

Эту реплику поддерживают: Таня Ратклифф, Лариса Новицкая

Михаил, очень хорошо, если образовавшаяся для Вас загадка русской истории побудит к чтению новых книг. Для меня загадки в этом конкретном вопросе нет вообще. Модель, которой овладело безумие Ивана Грозного, создавалась несколько столетий, начиная с Ивана Калиты. Появление персонажа вроде Грозного было заложенным в нее риском. Историки, правда, не первое столетие спорят, какой была бы России, не сойди Грозный с ума около 1565 года. Реформы середины столетия, то есть когда Иван был еще просто Васильевичем, действительно были серьезными, но потом что-то екнуло в голове у царя. И - ага. Понеслось. Я не вижу смысла включаться в полемику по поводу метаморфоз в мозгу царя, ее стали вести еще при его жизни. Историк, как правило, занимается массами и структурами. И если модель позволяла безумию Ивана заполнить собой все свое пространство, то такова была модель. 

Вот продолжение аргументации Янова:

                       ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Но нет, не в силах в это поверить выученики Правящего Стереотипа – ни западные, ни отечественные. Не могут они принять очевидное свидетельство истории, даже когда оно бьёт в глаза. И самое любопытное -- объяснения, которые дают они «милосердию» князя Ивана, вполне правдоподобны.

Феннел, например, пишет: "Конечно, жесткие методы на этой стадии не облегчили бы задачу управления городом; его [Ивана] несомненная непопулярность среди определенных членов  [новгородской] общины возросла бы; лидеры оппозиции стали бы выглядеть жертвами в глазах публики; торговцы, чьей поддержкой Иван весьма дорожил, могли стать противниками московского дела и таким образом сорвать её [Москвы] экономическую программу". (31)

Нечто подобное предлагает читателю и Борисов: «князь Иван не хотел задевать самолюбие всего Новгорода. Напротив, он надеялся расколоть городскую общину изнутри и привлечь на свою сторону основную её часть. Горожане должны были увидеть в нём не завоевателя, а защитника, не разрушителя всего и вся, а строителя». (32)

Все верно. Но выгляни эти эксперты за пределы своей грядки, они тотчас убедились бы, что ни одно из этих соображений не могло даже возникнуть в уме самодержавного правителя, руководившегося «вотчинными» представлениями о принадлежащей ему стране, как не пришло оно на ум тому же Ивану Грозному во время его новгородской экспедиции 1570-го. Новгородских торговцев разграбил он беспощадно, ничуть не заботясь ни о московской экономической программе, ни тем более о своей репутации "среди определенных членов общины". Этих "определенных членов" - вместе, впрочем, с неопределенными - он просто подверг массовой экзекуции. И уж конечно, мысль, что "жесткие методы", если позволительно так назвать устроенную им в Новгороде кровавую баню, не смогут "облегчить задачу управления городом", не остановила его ни на минуту. Все слои населения  города - и бояре, и духовенство, и богатые купцы, и бедные посадские люди, и даже нищие, которые посреди свирепой зимы были изгнаны замерзать заживо за пределы городских стен, - истреблялись методически, безжалостно, целыми семьями.

Так почему же внук пренебрег соображениями, которые, согласно русскому и западному биографам князя Ивана, были для него определяющими? Что лежало в основе этой поразительной разницы? Свести разговор к несходству характеров деда и внука было бы, согласитесь, в нашем случае сверхупрощением. Ибо перед нами не просто разные люди, но политики, живущие словно бы в разных временных измерениях. Если политическое мышление деда пронизано заботой о будущем его отчины, внуку, в полном согласии с «евразийской моделью государственности», страна представлялась безгласной собственностью, «вотчиной», которой он вправе распоряжаться, как ему заблагорассудится. Нельзя даже сказать, что он был лишен чувства ответственности за судьбу государства. Просто  эта судьба не существовала для него вне его собственной судьбы.

Для того, однако, чтобы удивиться этой ошеломляющей разнице, чтобы сопоставить политическое мышление деда и внука по отношению к Новгороду, чтобы понять различия между их экспедициями как исторический эксперимент, требовалось, если помнит читатель, выйти за пределы своей грядки, не говоря уже о пределах Правящего стереотипа. Увы, этого биографы, что русский что британский, сделать даже не попытались.

Вернемся, впрочем, к деду. Нет, не справился Новгород с условиями своей автономии, не смирилась со своим поражением антимосковская партия. Опять затеяла она интриги с Литвой - и опять пошло за нею вече. Доказательства были налицо. Через семь лет после первого похода Иван III, вооруженный, как всегда, солидными документальными уликами, снова выступил против мятежной отчины. И снова она была у его ног. И - что вы думаете? - он опять дает Феннелу повод воскликнуть: "Можно только удивляться тому терпению, с которым Иван проводил переговоры". (33)

Впрочем, терпение терпением, но на этот раз великий князь расправился с антимосковской партией радикально и жестоко: ее лидеры были сосланы, а некоторые казнены, вечевой колокол снят, целые роды потенциальных крамольников переселены на юг и на их место посажены верные люди.

Что ж,  компромиссная комбинация "отчины" с "вольными мужами" не сработала. И признав свое поражение, великий князь ликвидировал "вольности". Но даже и тогда расправился он с антимосковской партией, а не с Новгородом. Пусть и лишенный автономии Новгород нужен был ему как часть «отчины» – живая, здоровая и богатая, а не обращенная в пепел.

Академик М.Н. Тихомиров авторитетно подтверждает, что именно так и обстояло дело после второго новгородского похода князя Ивана: «Присоединение Великого Новгорода к России отнюдь не привело к падению его экономического значения. Наоборот, после присоединения к Российскому государству Новгород поднялся на новую высшую ступень своего экономического развития. И даже остатки прежней новгородской вольности сохранялись еще очень долго». (34)

                                              

                                     

                                ФИНАЛ ЭКСПЕРИМЕНТА

Так или иначе, столетие спустя, перед походом Грозного, это все еще был Великий Новгород, богатейший город земли русской, самый развитый, самый культурный, все еще жемчужина русской короны. Но там, где проходила опричнина, и трава не росла. "Опричные судьи вели дознание с помощью жесточайших пыток... опальных жгли на огне... привязывали к саням длинной веревкой, волокли через весь город к Волхову и спускали под лед. Избивали не только подозреваемых в измене, но и членов их семей... летописец говорит, что одни опричники бросали в Волхов связанных по рукам и ногам женщин и детей, а другие разъезжали по реке на лодке и топорами и рогатинами топили тех, кому удавалось всплыть..." (35)

Никогда больше не суждено было Новгороду стать Великим.

А между тем, к 1570-му в нем давно уже не было ни республики, ни Совета господ, ни веча, ни автономии, ни даже антирусской партии. Не было больше врагов России в Новгороде. И тем не менее армия и полиция, институты, созданные для поддержания общественного порядка, обрушились на собственный, совершенно беззащитный от них народ, растерзали его, надругались над ним, превратив жемчужину в прах.

Бессмысленная жестокость? Но в том-то и дело, что террор был лишь формой событий, сутью его был обыкновенный грабеж. Сразу же после погрома в городе опричники вдруг принялись за монастыри. Как говорит летописец, "по скончанию того государь со своими воинскими людьми начат ездити около Великого Новгорода по монастырям". Результаты этого вояжа не оставляют сомнений в его целях: "Государев разгром явился полной катастрофой для новгородских монастырей. Черное духовенство было ограблено до нитки... Опричники ограбили Софийский собор, забрали драгоценную церковную утварь и иконы, выломали из алтаря древние Корсунские врата". (36) И словно специально, чтоб продемонстрировать, как мало в этом деле значила новгородская "измена", экспедиция тотчас обрушилась и на монастыри псковские - они тоже были обчищены. У монахов отняли не только деньги, но и кресты, иконы, драгоценную церковную утварь и книги. Даже колокола опричники сняли с соборов и увезли. (37)

Полностью опустошен был, разумеется, и сам бывший Великий Новгород. "Опричники произвели форменное нападение на город. Они разграбили новгородский торг... Простые товары, такие, как сало, воск, лен, они сваливали в большие кучи и сжигали (этой зимою на русском Севере царил страшный голод, именно потому скопилось в Новгороде так много нищих). В дни погрома были уничтожены большие запасы товаров, предназначенные для торговли с Западом. Ограблению подверглись не только торги, но и дома посадских людей. Опричники ломали ворота, выставляли двери, били окна, горожан, которые пытались противиться, убивали на месте". (38) И что еще страшнее, «младенцев к матерям своим вязаху и повеле метати в реку…».

                           ОЧЕРЕДНОЙ БАСТИОН МИФА

А теперь маленький тест для читателя. Вот его условия.

I. Ничего подобного массовым убийствам и тотальному грабежу, учиненному Грозным в 1570 г., в Новгороде во время обеих экспедиций Ивана III не наблюдалось.

 2. Кровавые погромы, подобные новгородскому, учинены были на Руси лишь монгольскими завоевателями, например, в Рязани или во Владимире. До Новгорода монголы не дошли.

Вопросы:

1. Исходя из этого, охарактеризовали ли бы вы новгородский погром

1570-го как логическое продолжение политики Ивана III или как завершение того, что не доделали кочевые погромщики?

2. Имея в виду вековое мифотворчество в исторической литературе, какой из этих двух ответов предпочли, вы думаете, современные эксперты?

Читатель, хоть бегло познакомившийся с фактами, представленными здесь на его суд, без труда ответит на эти вопросы. Нет, ничего общего не имел опричный погром Новгорода с политикой Ивана III. Да, если погром этот что-нибудь в русской истории и напоминает, то именно беспощадную монгольскую экзекуцию русских городов (которую, как мы помним, даже Н.М.Карамзин приравнял к монгольскому погрому Руси). И да, наконец: предпочли современные эксперты, в согласии с требованиями Правящего Стереотипа, ответ прямо противоположный.

Другими словами, трактуют они новгородские экспедиции деда и внука одинаково. Обе представлены как последовательное изничтожение свободолюбивой республики тоталитарной Москвой. Просто дед его начал, а внук закончил. Как ни удивлен был, например, Феннелл милосердием и терпением своего героя, это ничуть, если помнит читатель, не поколебало его изначального убеждения, что строил великий князь не европейскую державу, но именно тоталитарного монстра. Как ни восхищен Борисов «гениальным планом» князя Ивана, всё равно считает он его планом «удушения Новгорода». Короче говоря, имеем мы здесь дело с очередным бастионом мифа. И это обстоятельство вынуждает нас суммировать прошедший перед нами исторический эксперимент в более строгих терминах.

Смешно отрицать то общее, что было между двумя новгородскими акциями. Обе были жестоки, обе связаны с казнями, преследованиями и конфискациями. И в конечном счете предназначены были обеспечить успешное продолжение определенного государственного курса. Но на этом, как мы видели, сходство их и кончается.

Ибо в первом случае Москву привела в Новгород логика Реконкисты и интеграции в Европу, а во втором - логика самодержавной революции, отрезавшей страну от Европы.

В первом случае акция диктовалась императивом воссоединения страны и государственного строительства; во втором - соображениями экспроприации имущества подданных.

В первом случае режим соответственно старался сохранить новгородские богатства, заставив их функционировать как часть национальной экономики; во втором - просто уничтожил все, что не мог присвоить.

Между прочим, опричной экзекуции Новгорода предшествовали любопытные события, подкрепляющие это заключение. Как раз перед походом Грозный инспектировал новую, строящуюся в непроходимых вологодских лесах крепость, чудо современной ему фортификации. А на случай, если и эта твердыня не защитила бы царя, в окрестностях ее была заложена верфь. Английские мастера готовили там целый флот, способный вывезти московские сокровища в Соловки и дальше - в Англию. ПОСОЛ АНДРЕЙ СОВИН ПРИВЁЗ СОГЛАСИЕ КОРОЛЕВЫ ЕЛИЗАВЕТЫ НА ПРОСЬБУ ЦАРЯ ПРЕДОСТАВИТЬ ЕМУ политическоЕ убежищЕ.

Вологда расположена так далеко на севере страны, что неприятельское вторжение ей никак угрожать не могло. Значит, не от внешнего врага намеревался в ней прятаться Грозный. От кого же тогда, если не от собственного народа? Но действительно ли надеялся он в вологодской крепости отсидеться?

Похоже, что нет. Похоже, все-таки готовился сбежать. И если так, то новгородская экзекуция могла быть продиктована во-первых, желанием, что называется, хлопнуть дверью перед тем, как покинуть Россию. А во-вторых, - вполне прозаическим намерением начать жизнь в Англии не с пустыми руками. Это, конечно, всего лишь предположение. Но мне такой финал кажется не только правдоподобным, но и совершенно логичным для этого царствования.

КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ОДНАКО, ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ РАЗНИЦА МЕЖДУ РЕЗУЛЬТАТАМИ ПОХОДОВ НА НОВГОРОД ДЕДА И ВНУКА ОЧЕВИДНА. БОЛЕЕ ТОГО, ОНА БУКВАЛЬНО БРОСАЕТСЯ В ГЛАЗА КАЖДОМУ ИССЛЕДОВАТЕЛЮ ТЕХ ВРЕМЕН. ВОТ ПРИМЕР.

Р.Б. МЮЛЛЕР, ИСТОРИК КАРЕЛИИ (ПРИНАДЛЕЖАВШЕЙ ДО МОСКОВСКИХ ПОХОДОВ НОВГОРОДСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ), НЕЧАЯННО ЗАТРАГИВАЕТ НАШУ ТЕМУ. ПРИЧЕМ, КНИГА ЕЁ ИЗДАНА БЫЛА ЕЩЕ В СТАЛИНСКИЕ ВРЕМЕНА, КОГДА ГРОЗНЫЙ СЧИТАЛСЯ ГЕРОЕМ РОССИИ И ПИСАТЬ О НЁМ ПРАВДУ БЫЛО ПОПРОСТУ ОПАСНО. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ЧЕСТНЫЙ И СОВЕРШЕННО АПОЛИТИТИЧНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ НЕ мог НЕ ЗАМЕТИТЬ, ЧТО после того, как Иван III включил КАРЕЛИЮ в состав Московского государства, СТАЛА ОНА «процветающей крестьянской страной". А итогОМ экспедиции Грозного  ОКАЗАЛИСЬ "небывалое запустение и упадок... Население было разорено". (39) Согластесь, что разница между процветанием и разорением не требует комментариев.

Я все это к тому, что ИСТОРИЧЕСКИЙ эксперимент, так подробно нами здесь рассмотренный, заслуживает места, которое мы ему посвятили: на наших глазах рухнул еще один бастион старого мифа.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

продолжение аргументации Янова

                                            МЕТАМОРФОЗА

Строился этот миф, однако, столетиями. Мы еще увидим, что сотрудничали в его воздвижении такие замечательные мастера, как Арнольд Тойнби или Константин Кавелин. И потому немало других его бастионов встретится еще на нашем пути - и самые грозные из них впереди.

Важно, что читатель, я уверен, уже заметил в фундаменте всего этого векового мифотворчества один и тот же постулат о непрерывности, ОДНОЛИНЕЙНОСТИ истории Московского государства. Ну, не могут люди допустить мысли, что вышло оно из лона СТЕПНОЙ ИМПЕРИИ не деспотическим ИЛИ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, "патримониальным" монстром. И стоит им УБЕДИТЬ В ЭТОМ ЧИТАТЕЛЕЙ, как  тотчас  все  различия между ЛИБЕРАЛЬНОЙ, ЕСЛИ ВОЗМОЖНО УПОТРЕБИТЬ ЭТОТ ТЕРМИН ПО ОТНОШЕНИЮ К ПОЗДНЕМУ СРЕДНЕВОКОВЬЮ, МОСКВОЙ Ивана III и САМОДЕРЖАВНОЙ МОСКВОЙ Грозного НАЧИНАЮТ ВЫГЛЯДЕТЬ не заслуживающими внимания.Несмотря даже на то, что она,как мы видели, равняется  разнице между процветанием и разорением. Самое большее, что СОГЛАШАЮТСЯ  признать ЭКСПЕРТЫ -- это разность темпераментов ОБОИХ правителей. А в остальном все они одним мирром мазаны...

И ВЕРЯТ ВЕДЬ ЧИТАТЕЛИ. ВОТ ХОТЬ САМЫЙ НЕДАВНИЙ ПРИМЕР. В КОНЦЕ 2005 ГОДА ВЫШЛА, КАК МЫ УЖЕ ГОВОРИЛИ, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО ЛИБЕРАЛЬНАЯ И ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНАЯ КНИГА ТРЁХ АВТОРОВ О РУССКОЙ ИСТОРИИ ОТ ВЛАДИМИРА СВЯТОГО ДО ВЛАДИМИРА ПУТИНА «ИСТОРИЯ РОССИИ. КОНЕЦ ИЛИ НОВОЕ НАЧАЛО?» ПРАВДА, АВТОРЫ  НЕ ИСТОРИКИ, НО В ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ КВАЛИФИЦИРОВАННЫЕ И ПРОСВЕЩЕННЫЕ ЧИТАТЕЛИ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. И ЧТО ЖЕ? УЛОВИЛИ ОНИ ПРИНЦИПИАЛЬНУЮ РАЗНИЦУ МЕЖДУ ДОСАМОДЕРЖАВНОЙ РОССИЕЙ И ПАТЕРНАЛИСТСКОЙ ДИКТАТУРОЙ ГРОЗНОГО? ИНАЧЕ ГОВОРЯ, МЕЖДУ СТРАНОЙ, В КОТОРУЮ БЕГУТ, И ТОЙ, ИЗ КОТОРОЙ БЕГУТ? Между крестьянством процветающим и разоренным? Свободным и закрепощенным?

 НИЧУТЬ. ЛИБЕРАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ РОССИИ ПОПРЕЖНЕМУ НАЧИНАЕТСЯ ДЛЯ НИХ ВОВСЕ НЕ С ИВАНА III, А С ПЕТРА III: «ИСКАТЬ ИСТОКИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ В БОЛЕЕ РАННИХ ВРЕМЕНАХ НЕ КАЖЕТСЯ НАМ ПРОДУКТИВНЫМ ПО ТОЙ ПРОСТОЙ ПРРИЧИНЕ, ЧТО ДО УКАЗА ПЕТРА III УЗАКОНИВАНИЯ СОСЛОВНЫХ И ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ПРАВ РОССИЯ НЕ ЗНАЛА». (40)

Вот так.  «Не кажется продуктивным» -- и всё. Это очень напоминает распространенное, как мы еще увидим, среди западных историков клише, что частная собственность появилась в России при Екатерине II (т.е. в то же примерно время, когда авторам книги «кажется продуктивным» искать истоки либеральной традиции). Но как же в таком случае быть, может спросить читатель, с крестьянской аллодиальной собственностью, обнаруженной А.И. Копаневым в документах 1552 года, т.е. за два столетия до времен Екатерины, не говоря уже о древних наследственных вотчинах ? Как быть с монастырской собственностью, дожившей до времен Екатерины? Да никак! Нет ничего подобного в доступном западным историкам клише, а на нет и суда нет.

Но ведь то же самое и с либеральной традицией. Ибо ЧТО же, СОБСТВЕННО, ПРОИЗОШЛО ПРИ ПЕТРЕ III, попросту говоря? БЫЛ ОТМЕНЕН ЗАКОН ОБ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЕ ДВОРЯНСТВА. ТАК ВЕДЬ ПРИ ИВАНЕ III -- И ВООБЩЕ ДО СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА --НИКАКОГО ТАКОГО ЗАКОНА И В ПОМИНЕ НЕ БЫЛО, ПОСКОЛЬКУ НЕ БЫЛО И ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ. ПОЧЕМУ ЖЕ, СПРАШИВАЕТСЯ, ДАТИРОВАТЬ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ ВРЕМЕНЕМ ОТМЕНЫ ЗАКОНА, КОТОРОГО ДО ИВАНА ГРОЗНОГО ПОПРОСТУ НЕ СУЩЕСТВОВАЛО?

         ВЕДЬ ЗДЕСЬ ТА САМАЯ ПРОБЛЕМА УНИКАЛЬНОСТИ РУССКОЙ ЭЛИТЫ, КОТОРУЮ, КАК МЫ ПОМНИМ, ПОСТАВИЛ ВО ГЛАВУ УГЛА СВОЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ РОБЕРТ КРАММИ. НО ДАЖЕ ОН ГОТОВ БЫЛ ПРИЗНАТЬ, ЧТО ДО ВВЕДЕНИЯ ЗАКОНА ОБ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЕ РУССКАЯ ЭЛИТА НИЧЕМ, СОБСТВЕННО, НЕ ОТЛИЧАЛАСЬ ОТ ЕВРОПЕЙСКОЙ. ПО КАКОЙ ЖЕ, СПРАШИВАЕТСЯ, ПРИЧИНЕ ОТКАЗЫВАЮТ ЕЙ В ЭТОМ АВТОРЫ НОВЕЙШЕЙ «РУССКОЙ ИСТОРИИ»? ПРАВО ЖЕ, ТРУДНО НАЙТИ ЭТОМУ ДРУГОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ, КРОМЕ ТОГО, ЧТО ОНИ ТОЖЕ ОСТАЮТСЯ В ПЛЕНУ  СТАРОГО МИФА ОБ ОДНОЛИНЕЙНОСТИ ИСТОРИИ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА.

Здесь МЕЖДУ ТЕМ Ахиллесова пята мифа. Ибо как бы ни был МИФ ЭТОТ изощрен, НЕ МОЖЕТ ОН, ОДНАКО,  зачеркнуть ОЧЕВИДНЫЙ факт, что при Иване III предпочитали почему-то люди с Запада бежать в "ДЕСПОТИЧЕСКУЮ Московию", тогда как после самодержавной революции 1560-го столь же неудержимо устремились они на Запад. Навсегда необъяснимой останется для мифа и неожиданная народно-хозяйственная катастрофа, постигшая Россию как раз в ГОДЫ ЛИВОНСКОЙ ВОЙНЫ, та самая, с которой, как помнит читатель, и НАЧАЛОСЬ её скольжение к «евразийской модели государственности». И даже роковую разницу между новгородскими экспедициями деда и внука объяснить он не сможет.

Казалось бы, из всего этого следует неопровержимо, что именно в 1560-м произошЛА В московской истории КАКАЯ-ТО ЭПОХАЛЬНАЯ МЕТАМОРФОЗА, НИЧУТЬ НЕ МЕНЕЕ значительнАЯ, нежели ТА, что повторилАСЬ ТРИ С ПОЛОВИНОЙ СТОЛЕТИЯ СПУСТЯ в 1917. Между тем тысячи томов написаны о большевистской революции и о том, как ошеломляюще отличалась постреволюционная Россия от дореволюционной. Никому и в голову не приходит в этом ОТЛИЧИИ усомниться. И в то же время за одну уже мысль о совершенно аналогичном ОТЛИЧИИ между Россией досамодержавной и послеопричной многие мои коллеги на Западе --ДА И В РОССИИ --готовы  меня с пуговицами съесть.

Но почему, собственно? Ведь даже из фактов, которые уже приведены, очевидно, что после 1560 года перед нами просто другая страна. И не в том лишь дело, что самодержавная Россия так же не ПОХОДИТна досамодержавную, как советская империя после 1917 не ПОХОДИТ на царскую. ТУТ МЕТАМОРФОЗА куда глубже. Ведь Россия Ивана III была не только досамодержавной. Она была еще и докрепостнической. Больше того, она была доимперской. И по одной уже этой причине застрахованной от губительных мечтаний о «першем государствовании», что обуревали Ивана Грозного, Т.Е. о том, что Павловский величает сегодня СТАТУСОМ «МИРОВОЙ ДЕРЖАВЫ», а Белковский «государством-цивилизацией».

Нет, не посещали такие опасные фантазии ни Ивана III, ни выращенное им европейское поколение реформистской элиты, которому предстояли, как мы помним, дела более серьезные, например, борьба за местное самоуправление в России и за Судебник 1550 с его русской Magna Carta. Короче, их Россия просто принадлежала к другому, если хотите, политическому классу, к классу великих держав Европы. И уж такой-то глубины МЕТАМОРФОЗА заслуживает, казалось бы, объяснения, по меньшей мере, столь же серьезного, как и его повторение в 1917. ТЕМ БОЛЕЕ, ЧТО В ОБОИХ СЛУЧАЯХ РЕЧЬ ШЛА ПО СУТИ ОБ ОДНОМ И ТОМ ЖЕ, О ВНЕЗАПНОМ ВЫПАДЕНИИ РОССИИ ИЗ ЕВРОПЫ.

Допускаю, что моим оппонентам может не нравится такое объяснение разницы между процветанием и разорением.. Но ведь никакого другого они не предлагают. Хуже того, просто ее игнорируют.. И потому, пусть уж не посетует читатель, нет у нас с ним иного выхода, кроме как сокрушать один за другим бастионы мифа, по мере того, как будем мы о них спотыкаться. С тем и обращаемся мы сейчас к очередноМУ ЕГО БАСТИОНУ, В ОСНОВЕ КОТОРОГО ЛЕЖИТ УТВЕРЖДЕНИЕ, ЧТО с IX по XVII век русское крестьянство прошло ОДНОЛИНЕЙНЫЙ - а как же иначе? - путь от свободного (в средневековом смысле) статуса к закрепощению и рабству.

                                              

                                         ЗАГАДКА ЮРЬЕВА ДНЯ

В общем, картина рисуется такая. Крестьянское самоуправление постепенно разрушалось по мере того, как помещики захватывали черные, т.е. формально государственные, а фактически крестьянские земли. Так же постепенно, начиная с середины XV века, ограничивалась свобода передвижения крестьян. И роковой рубеж перейден был как раз в царствование Ивана III (потому, собственно, и называет, ЕСЛИ ПОМНИТ ЧИТАТЕЛЬ, ЕГО БИОГРАФ НИКОЛАЙ  Борисов «царем-поработителем»).

По традиции в Юрьев день крестьяне имели право покидать лендлорда. Судебник 1497 г. придал этому обычаю силу государственного закона. Толкуется это так, что  именно Иван III, сведя свободу крестьянского передвижения к двум неделям, заложил основу крепостного права. Отсюда оставался лишь один шаг к полному "закреплению" крестьян -- к введению Грозным "заповедных лет", запрещавших какое бы то ни было их передвижение. Так и превратилось крестьянство в безгласную, беспощадно эксплуатируемую массу, мертвую в законе. Улавливаете мифическую "ОДНОЛИНЕЙНОСТЬ"?

А теперь посмотрим, как обстояло дело в действительности, отталкиваясь от одной из классических, по установившемуся мнению, работ - "Лорд и крестьянин в России" Джерома Блэма. "Уже в конце XV века, - категорически утверждает автор, - право крестьянского передвижения было урезано. Судебник 1497-го зафиксировал две недели на Юрьев день осенью (25 ноября) как единственное законное время, когда крестьянин мог покинуть лендлорда, а также тяжелый штраф, который он должен был уплатить, прежде чем уйти". (41)

Для Блэма,  конечно,  не секрет, что Юрьев день придуман не Иваном III. Он был лишь "официальным признанием древнего права крестьянина на уход, защищавшим его от попыток сеньора отнять у него эту привилегию. Если лендлорд пытался удержать его против воли, крестьянин мог обратиться к властям и вынудить сеньора признать его свободу уйти". (42) «В свете этих гарантий, – продолжает Блэм, – выглядит вполне правдоподобно, что крестьянин располагал полной свободой передвижения, если он исполнял резонные условия, установленные законом". БЛЭМ даже соглашается с Б.Н. Чичериным, одним из первых историков русского крестьянства, писавшим в 1858 году., что "свобода передвижения была универсальным феноменом в старой России до конца XVI века". (43)

Въедливый читатель заметит, наверное, что в одной и той же фразе Блэм почему-то трактует Юрьев день и как "право" крестьянина и как его "привилегию" (что, конечно, совсем разные вещи). И "тяжелый штраф" через две страницы превращается у него в "резонные условия, установленные законом". Но эти странные погрешности меркнут перед главным, концептуальным противоречием. Ибо, с одной стороны, признает он, что свобода передвижения была "полной", а с другой, утверждает, что она была "урезана". Пытаясь как-то свести концы с концами, Блэм говорит, что юрист Чичерин просто "путает законодательство с историческим фактом". Хоть закон и защищал свободу передвижения, "крестьянину становилось все труднее покинуть лендлорда, поскольку сеньор мог употребить различные уловки, как законные, так и незаконные, чтоб удержать его". (44) Но концы тут же расходятся еще дальше, потому что Блэм по сути нечаянно опровергает классический тезис старого мифа. Получается ведь, что тоталитарное государство, несмотря на свое предполагаемое всемогущество, было бессильно заставить помещика уважать свой закон.

На самом деле запутался тут Блэм окончательно. Хотя бы потому, что ВОВСЕ не только юрист Чичерин, но и такие крупнейшие, если не самые крупные специалисты по истории русского крестьянства, как М.А. Дьяконов и Б.Д. Греков, были уверены: несмотря на  все "уловки лендлордов", Юрьев день вполне реально работал еще много десятилетий после издания Судебника Ивана III. У Дьяконова нет ни малейшего сомнения, что до второй половины XVI века крестьяне свободно уходили от помещиков. (45) Греков, ссылаясь на документы Волоколамского монастыря, приводит конкретные цифры крестьянского выхода по годам. (46)

А сверх того в нашем распоряжении есть ведь и свидетельство очевидца. Опричник Генрих Штаден, бежавший за границу до введения "заповедных лет", категорически утверждает, что все крестьяне страны имеют в Юрьев день свободный выход.(47)  Едва ли можно заподозрить лютого врага России Штадена в идеализации московских порядков. И тем более в недостатке информации: он сам был помещиком и испытал силу Юрьева дня на собственном опыте.

Принимая все это во внимание, получаем картину прямо противоположную той, которую предложил нам Блэм. Выходит, что судебник !497 года не только не урезал свободу крестьянского передвижения, он ее законодательно защищал от тех самых "уловок", которыми пытались удержать крестьян помещики, был, иначе говоря, своего рода «крестьянской конституцией» Ивана III.  Никто, с другой стороны,  не оспаривает, что, отменив Юрьев день, "заповедные годы" Грозного свободу эту уничтожили. Где же тут, спрашивается, ОДНОЛИНЕЙНОСТЬ крестьянского закрепощения, ЕСЛИ ОДИН ЗАКОНОДАТЕЛЬ ЗАЩИЩАЛ КРЕСТЬЯНСКУЮ СВОБОДУ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ, А ДРУГОЙ ЕЁ ЗАПРЕТИЛ?

Эту реплику поддерживают: Лариса Новицкая

"Таким образом, на Руси только через пятьсот лет после крещения, в конце XV века, появится первый полный текст Священного Писания, известный как Геннадиева Библия."

Николай, а где же все предшествующие века был перевод Кирилла и Мефодия? Зачем понадобилась геннадиева редакция?

не могу не процитировать

потому как попалось мне именно сегодня - и относится наверное так или иначе ко всем очеркам (Николай, спасибо Вам огромное - читаю с огромным интересом и жду продолжения!!)

из книги моего учителя, Льва Остермана "Диалоги через столетие. Интеллигенция и власть в России (1894-1917)" из дневника Бенуа:

"пятница, 3 марта (1917г)

..... Происходит, шутка сказать, экзамен русскому народу! Или народ обнаружит свою пресловутую, на все лады прославленную мудрость, и тогда он не только сумеет уберечьсвою культуру, но даст ей еще решительный толчок, или в нем возьмет верх начало разрушительное - "грядущий хам" - и тогда сначала хаос, а затем возвращение в казарму, к Ивану Грозному, к Аракчееву, а то и просто к Николаю II.

Именно предвидится экзамен русскому народу, этой тайне, которая вот тут под боком, точнее, которая окутывает нас со всех сторон и частями которой мы сами состоим, однако которую мы распознать не в силах: ни я, ни все мы, интеллигенты, вместе взятые. Да и никто никогда не знал, что это такое - "народ", а лишь ощущал как некий символ, причем делались чудовищные ошибки и в ту и в другую сторону..."

и как же так, что из раза в раз делается неправильный выбор...