/ Санкт-Петербург

История одного промаха

О недетских анекдотах для детей, о сексуальном просвещении и о половых сношениях с невидимкой рассказывает всероссийский журналист Евгений Крузенштерн, выходец из города Б., а ныне — почетный обитатель города СПб

Иллюстрация: Mary Evans/Photas
Иллюстрация: Mary Evans/Photas
+T -
Поделиться:

Вот же удивительное дело — вместо того, чтобы спать сейчас с женой, пишу про секс. Поразительная беспринципность.

Про секс мне приходится писать с какой-то странной регулярностью, сколько ни строй из себя человека, увлеченного гражданскими процессами. Нет-нет, да и появится очередной редактор с неожиданной творческой просьбой. Самой неожиданной была такая: «Слушай, напиши что-нибудь про "Если бы я был невидимкой". Ну, там "подкрадываюсь я к бабе, трахаю ее, а она думает — ой, а кто же меня трахает? Мистика!"». Я сдуру пообещал про это написать (я очень убеждаемый), да так и не написал. Как только представлю себе эту картину, так начинаю жалеть редактора.

Ну да вернемся к сексу. Кстати, первое мое произведение про это дело было написано в жанре изобразительного искусства. Лист в клетку, шариковая ручка, минимализм. Мне было тогда лет 11-12.

В начале 90-х мой брат Мишка мучился неразделенной любовью к прекрасной девушке Наталье, ставил повсюду ее портреты и слушал печальные песни группы «Мальчишник». И я исключительно из добрых побуждений взял да и нарисовал картину, на которой отдаленно угадывались загрустивший братец и предмет его чувств Наталья. В остальном же это были просто два сношающихся человека.

Мне-то казалось, что это вполне себе художественное полотно олицетворяет силу духа и простое человеческое счастье. Но брат из-за своей печали, видимо, был не в состоянии так глубоко мыслить и сдал меня с этим шедевром родителям. А те-то и вовсе не особо раздумывали над подтекстом, посчитали, что рановато я начал нравственно разлагаться, и с помощью ремня я как-то потерял интерес к изобразительному искусству. И даже на уроках рисования с крайней осторожностью относился к любому заданию. А задания были, кстати, одно другого провокационнее: обычно учитель приносил из кабинета биологии разные интимные вещи и заставлял их изображать, так сказать, с натуры. Не всегда это были пластмассовые яблоки и груши.

Мне до сих пор кажется, что наказание было не совсем адекватным. Секс и насилие оказались крепко связаны в моей голове, это грозило массой комплексов на сексуальной почве. Но так как я перенес конфликт в область творчества (в частности, понял, что искусство ранит и за него нужно нести ответственность), то, слава богу, обошлось.

Когда многие родители подрастающих парубков размышляют в том смысле, что раннее сексуальное просвещение — зло, я сразу же с ними соглашаюсь, но скорее для виду. На самом-то деле я считаю, что оно, просвещение, не то чтобы плохо, но достаточно бессмысленно. Даже если мы во благо ребенка будем отчаянно игнорировать факт существования секса, мир вокруг (да хотя бы животный) не перестанет трахаться. Мир в любом случае просветит, как бы вы ни тормозили этот процесс.

Несколько лет назад в одной прекрасной газете на детской страничке поставили не те анекдоты. То есть мало того, что не детские, так еще и не отредактированные. Время было позднее, и проверять никто ничего не стал. А наутро вышла многотысячным тиражом газета с удивительными анекдотами на детской полосе. И все бы ничего, не затаись в анекдотах слово из трех букв, которое фигурировало в предельно неприличном процессе.

Как же бегали на следующий день редактор и замредактора, как поотключали все телефоны, как потом повключали их снова! И все ждали, когда обрушится на них народный Гнев. Но никто не позвонил, даже ни один пенсионер-правозащитник не пожаловался. И тогда редакция пришла к неожиданному выводу: оказывается, взрослые детскую страницу не читают, а детям они ничего нового не открыли.

Так что мир все равно просветит, такой он неответственный, мир.

Что же непосредственно до секса, то спешу напомнить, что зима не за горами, холода нынче обещают лютые и на отопление надежды особой нет. Поэтому предусмотрительному человеку стоит уже сейчас задуматься над перечнем зимних ролевых игр. В моде опять «геолог и чукотская девушка», «мастер ЖЭКа и замерзший жилец» и — традиционно — «лыжница и медведь».