Про шпионов, ежиков и смерть

Быть воскресным папой — довольно неблагодарное занятие. Всегда остается ощущение, что ты что-то недодаешь человечкам. И общение с ними — это постоянное, выматывающее доказывание любви к ним

Фото: Alamy/Photas
Фото: Alamy/Photas
+T -
Поделиться:

Я, наверное, никогда не забуду, как Старый, когда ему было пять лет, грустно сказал логопеду: «Мама и папа ругаются. И разводятся. А я все равно буду счастливым».

***

Когда Старый открыл для себя прелесть эпистолярного жанра, он стал брать альбомный лист, складывал его пополам и писал большими и неровными печатными буквами на внешней стороне «МАМЕ И ПАПЕ ПИСЕМО. АТ МЕНR», а на внутренней сам текст письма: «ВЫ ТАСТАЛИ». В следующей версии письма было: «КАК. ВЫ МЕНR ДАСТЛИ». Что ж, я тоже люблю писать письма. Сейчас электронные, но со схожим содержанием. 

***

Когда я забираю человечков у матери, они выглядят щеголевато, как дети с картинок журналов, где рекламируется фирменная детская одежда. Бывшая жена на одежде для человечков не экономит. Но что толку? Стоит с ними погулять в парке с горками или в лесу пару часов по осенней погоде, а особенно поиграть в футбол или баскетбол, как они превращаются в чумазых, растрепанных, покрытых серым слоем существ, напоминающих маленьких цыганят с веселыми глазенками.

Мне даже интересно: это у всех отцов так? Мы как-то обсуждали с другим воскресным папой, что у каждого из нас должна быть куртка, в которой он чинит машину и гуляет с детьми.

***

Гуляли как-то с человечками в парке. Сгустились тучи. Я говорю: «Пошли домой — скоро будет дождь». Человечки, конечно, заныли, но я был непреклонен. Пока мы ехали в машине, хлынул страшный ливень — аж пришлось окна закрывать. Я не удержался и произнес нравоучение о необходимости послушания взрослым в силу их большего жизненного опыта. Старый думал-думал и говорит: «Па, ну ты совсем как Мерлин — устал и, чтоб нас к маме отвезти, решил грозу вызвать». Приятно, когда тебя считают за всемогущего.

***

Человечки Третьяковку называют «музей, где картины», а Пушкинский — «музей, где рыцари». А еще есть «музей, где танки» – музей Вооруженных сил. Как-то попали мы там на выставку «90 лет военной контрразведке». Человечкам про шпионов очень понравилось. Мне пришлось долго рассказывать про то, что пытки запрещены, что такое Женевская конвенция, что нельзя пойманных шпионов бить ногой в попу, как предложил Старый, что такое Гуантанамо, что нельзя пленных шпионов травить газом, как предложили человечки, и даже пукать в их камере нельзя, что военнопленный должен только назвать свое имя и личный номер. И много всего подобного. Рядом ходили люди, слушали и улыбались. А потом прошлись по первому этажу и рассматривали пушки, оружие и диорамы. И негодовали на фашистов. Старый портрет Гитлера узнает. А Мелкий в него даже плюнул. Только не попал. А вообще в музее плеваться нельзя. Даже в портрет Гитлера.

*** 

Долго разговаривали про ежиков. Я рассказывал, как ловил в детстве ежиков и приносил их домой, а ночью мама их выпускала. Старый удивлялся, почему мамы не терпят столь прекрасных зверьков дома. Пришлось рассказывать, что они ночами топают и какают, где хотят. Они долго смеялись.

Старый полагает, что ежики полезные, как коровы. «Из коров, — полагает Старый, — получают молоко, а из ежиков — иголки». 

***

Мелкий требует от меня отпустить усы, а также спрашивает, будет ли у него борода и больно ли бриться... 

***

Ездили сегодня с человечками на кладбище. За могилками посмотрели, о смысле жизни поговорили, о бренности бытия и о смерти, конечно. Когда они звонили деду по телефону, то так и сказал Старый: «Мы на кладбище. У бабушки». Как-то трогательно вышло...

Старый спросил, всегда ли можно умерших называть трупами. Долго разглядывали разные памятники. Особенно их потрясли надписи о давно умерших шести-восьмилетних девочках и мальчиках. Мелкий так и сказал сперва: «Восьмилетки не умирают», но потом окружающая действительность их убедила. А одна девочка вообще только 10 дней прожила. Они про это матери рассказывали... Подавленные слегка.

Комментировать Всего 4 комментария

Очень трогательные записки! Контакт воскресного папы с детьми - всегда событие! Всегда праздник. Всегда особое настроение, запланированные походы в музеи или театры. Их хочется запоминать и собирать, словно гербарии. Коллекционировать воспоминания. Перманентная мама же - будни. Череда будей. Бензин. Текучка.

Только сегодня про это говорили, что мамы все такие: всего боятся, никуда не пускают, заставляют есть суп и кашу.   Это природа у мам такая. Мелкий мне так и сказал: "Мне с тобой на море ездить интересно. А с мамой не очень..." Еще бы! На море с папой!!! Дельфины. Самый высокие горки в аквапарке. И вообще аквапарк через день!!!! Матерь, увидев Мелкого на страшной горке в момент поседела бы... Мамы они такие, пугливые...  А папа договаривается с инструкторами, чтобы пустили Мелкого. С папой, естественно...

А еще Настоящие акулы!!! (их, правда, никто не видел, но сколько историй! и кто проверит?)

А на осенние какникулы из-за гриппа так и не поехали :(. И придется человечкам зимой ехать на море опять  с матерью. Ее очередь. (хотя  я надеюсь, что она еще может переуступить)

Саид, не все мамы такие. И потом, Вы понимаете, матери, с которыми, как правило, остаются дети - заложницы своего положения. Как они могут быть одновременно и праздниками, и буднями? Наверное, впрочем, могут, но это стоит колоссального труда. В особенности если сравнивать с воскресными папами, которые всю неделю тусуют, как хотят и где хотят, а потом полные сил и энтузиазма приходят общаться с детьми.

Да я, любезная моя Ася, прекрасно это понимаю. Я другое имею в виду. Еще когда мы жили совместно, мы каждое воскресенье (это ранней весной было) собирались и ехали утром в Аквапарк (на Ярославском шоссе)... и горя не знали... А однажды обратилась к нам матерь с просьбой взять ее с собой. Мы не подумали и взяли. А она, увидев Мелкого на горке, заявила:  "В аквапарк - только через мой труп. Он еще маленький. С горки упадет." И стех пор мы туда ни разу не ездили... Вот так вот...

Мамы  - они - все такие, пугливые, всего боятся....