Антон Сазонов /

Роман Васьянов: Никогда бы не подумал, что мой фильм о войне будет с Брэдом Питтом на танке

30 октября на экраны России выходит «Ярость» Дэвида Эйра, фильм о Второй мировой войне с Брэдом Питтом, Шайей Лабёфом и Логаном Лерманом в ролях танкистов. «Ярость» разительно отличается от американской традиции изображать войну смертельно опасным, но все же приключением. Как вышло, что голливудский блокбастер напоминает советскую военную классику, мы расспросили оператора Романа Васьянова, русского мастера, сделавшего прекрасную карьеру в Голливуде

Участники дискуссии: Сергей Дрезнин
Фото: ТАСС
Фото: ТАСС
+T -
Поделиться:

СЧитал перед нашей встречей про ваше советское детство и дедушку-танкиста. То есть это еще и личная для вас история?

Не то что личная, но забавно, что так совпало. Каждый кинематографист в какой-то момент хочет снять фильм о войне, но я никогда бы не подумал, что мой фильм о войне будет американским, про западный фронт, с Брэдом Питтом на танке. Но это как-то случилось. Видимо, просто жизнь такая вот интересная штука.

СВ американском кино есть традиция изображения Второй мировой войны как опасного приключения, авантюры для мужиков. В советском кино, напротив, война — это исключительно трагедия, в которой ничего привлекательного нет, только боль, травма, страдание. «Ярость», получается, сделана в советской традиции — это ни разу не «Грязная дюжина».

Мы с режиссером Дэвидом Эйром много общались на эту тему, и я ему показывал советское кино. Фильмы Алексея Германа-старшего «Проверка на дорогах» и «Мой друг Иван Лапшин», фильм Элема Климова «Иди и смотри». Когда у тебя в главной роли Брэд Питт, не нужно пытаться стать более голливудским фильмом. Потому что это уже голливудский фильм — по своему статусу. Самое интересное — это как сделать из имеющегося на руках материала человеческую историю. Как сделать из этих персонажей людей, которые правдоподобно страдают, любят. Чтобы им можно было сопереживать. Я показывал Дэвиду советские фильмы, Дэвид мне показывал американские, которые были сняты классиками, и мы пытались вместе найти баланс. Решили, что у нас будет очень мощный зрелищный экшн, но при этом мы хотели снять интимный фильм про взаимоотношения людей. И вот от второго во время просмотра начинаешь задумываться о чем-то духовном, призрачном, метафоричном. Но не забываешь ни на минуту, что это голливудское кино, которое умеет держать внимание зрителя, там есть драйв.

Фото: Sony Pictures
Фото: Sony Pictures

СОткуда возник кадр с конем в начале? Больше всего этот момент напомнил советский революционный экшн про неуловимых мстителей, только у вас там фашист.

Да, потому что у нас это всадник апокалипсиса. Эйр хотел показать одну и ту же белую лошадь в начале и в конце фильма, которая просто пробегает в кадре – как символ цикличности ада на Земле и луча света одновременно. При этом вы действительно правы, в «Ярости» есть русская духовная составляющая. Получился такой как бы советский фильм, но с Брэдом Питтом в главной роли. Интересный микс, которого мне очень хотелось добиться. Таких фильмов, как у нас, о войне нигде нет.

СПитт как продюсер на съемочной площадке оказывал давление? В отличие от «Бесславных ублюдков», где он тоже в военной форме появляется, тут он выглядит иначе, более героически, что ли. Насколько это его заслуга?

Не могу сказать про какое-то давление с его стороны. Дэвид сильный режиссер, который очень хорошо работает с актерами. И на самом деле актерский состав в «Ярости» довольно сложный. Все со своими амбициями, все большие звезды. Все хотят тянуть одеяло на себя. Но Дэвид умел это разводить. Что до Питта, то он был очень сосредоточен. Я думаю, что это его первая за долгое время картина, где он очень серьезный в кадре. Этого он и хотел, мне кажется. Ведь он тщательно выбирает новые проекты.

Фото: Sony Pictures
Фото: Sony Pictures

СКак вы вообще познакомились с Эйром?

Случайно. Я пришел к нему на интервью, он интервьюировал многих операторов на свой фильм «Патруль». Он хотел снимать со своим предыдущим оператором (Гэбриэлом Беристайном. — Прим. ред.), но там произошел какой-то конфликт. Через месяц после этой встречи я находился в Одессе, ночью раздался звонок, на другом конце был Дэвид, который сказал, что хотел бы, чтобы именно я снял его кино. Через неделю я уже был в Голливуде. Вначале он приглядывался, смотрел на меня как на инопланетянина. Но потом, когда мы стали снимать, и это были жуткие по сложности съемки — без денег толком, он застыл в какой-то момент, посмотрел на меня и сказал, что я очень хороший солдат. А в его понятии это большой комплимент, потому что Эйр человек военный. Он служил на подводной лодке восемь лет, он очень правильный американский человек, с четырьмя детьми и с очень четкими жизненными ориентирами. И я понял, что это очень большой комплимент. После этого мы жили в согласии.

СКак построить карьеру в Голливуде, у вас есть секрет или формула? 

Боюсь, что секрета нет. Надо просто очень много, тяжело и упорно работать и иметь мечту и цель. Я всегда мечтал работать в Америке, и не потому, что меня что-то не устраивало в России. Просто там очень высокий профессиональный уровень, которому интересно было попробовать соответствовать. Этого уровня в определенный момент мне стало интересно добиться. А дальше уже судьба. По-разному у всех складывается. С Дэвидом мы сначала сняли маленький фильм «Патруль» в Лос-Анджелесе за два съемочных дня на цифровые камеры. «Ярость» от того моего первого опыта в Голливуде отделяют всего два года. Судьба, что ли. Но если есть цель и трудолюбие, это достижимо.

Фото: Sony Pictures
Фото: Sony Pictures

СКакие у вас преимущества перед лицом жестокой голливудской конкуренции? Визуальность? 

Много факторов, мне кажется. Мне сложно ответить на этот вопрос. Видимо, что-то есть. Может быть, я вижу вещи немного по-другому, чем их видят американцы. Просто потому что у меня другая ментальность. На самом деле мы очень талантливая нация. У нас очень талантливые люди живут. На мой взгляд, как только мы избавляемся от некоего комплекса неполноценности и начинаем говорить то, что думаем, и делать то, что считаем нужным, тут же появляется прогресс. И тогда можно добиться очень многого.

СВы и тут работали, и там. В чем разница в плане кинопроцесса?

Профсоюзы, например. Но они хороши для большого кино. Там специалисты лучше, а лучше — значит дороже. Для маленького кино профсоюзы усложняют процесс, сильно увеличивая бюджет. Главное отличие заключается в том, что американский кинематограф — более жестокая и намного более конкурентная среда. В связи с этим качество фильмов намного выше. Еще один момент — государственная поддержка. Если бы в Голливуде такое появилось, за получением выстроилась бы очередь на много миль. В России не многие понимают значимость этой возможности. А там все устроено как мясорубка. Ты крутишься в ней, и не важно, какой у тебя при этом статус. Сегодня ты успешен, а завтра уже нет. Поэтому профессиональная жизнь там — это огромный кропотливый труд. И вот к разговору об актерах. И Брэд, и Шайа, и Логан, и Майкл Пенья — они все очень трудолюбивые люди. Трудоголики.

С«Ярость» — это большое кино, но вы много работали и на менее масштабных проектах, вроде фильма братьев Польских «Жизнь в мотеле». Это параллельные миры?

Начинал я с очень маленького кино. В России мой самый большой проект — «Стиляги», которых мы сняли с Валерой Тодоровским. После этого я получил предложение снимать кино там и уехал. В Америке я начинал с проектов, которые поначалу стоили даже дешевле тех, что я снимал в России. Но это была хорошая школа. Удивлялся, какое количество ребят там заканчивают киношколы с горящими глазами и пытаются открыть для себя дверь в большое кино. В какой-то момент они этого добиваются. Многие недооценивают и недопонимают привилегии России сейчас, где можно открыто снимать авторское кино и иметь на это возможность и продюсерскую поддержку. Там такой роскоши нет.

Фото: Sony Pictures
Фото: Sony Pictures

СИз России вам часто проекты предлагают? Что это должен быть за фильм, чтобы вы согласились его снимать? 

Хорошая история, хороший режиссер — вот для меня самые главные составляющие. Надеюсь, мы с Валерой Тодоровским продолжим наше сотрудничество. Мы дружим, он собирается снимать свой следующий проект вместе со мной. Про Большой театр. Но там есть сложности с кастингом, непонятно, запустимся мы или нет, найти балерин очень сложно. Вообще, я считаю мир открытым. Привилегия нашего поколения в том, что мы можем жить и работать где хотим. Именно так и надо мыслить, именно так и надо двигаться. Тогда мы будем добиваться больших успехов и не будем сидеть в своем маленьком пузыре.

САмериканскому способу съемки вы уже на практике учились?

Мне очень много дал ВГИК. Не могу отвечать за все факультеты, но вот конкретно операторское искусство преподается там на очень высоком уровне. Был счастливчиком, поскольку учился у Вадима Юсова. Замечательный оператор, который работал с Тарковским. Дальше вот эта адаптация под Америку, про которую вы говорите, она заключается в том, что все надо делать в два раза быстрее и быть максимально сосредоточенным на процессе. Если здесь бывает ощущение, что все можно поменять в последний момент, такая расслабленность от этого возникает, то там есть институт звезд, и когда актеры появляются на площадке, свет уже нельзя трогать, должна стоять тишина и все должно происходить точно и четко. И вот этой четкости и искусству концентрации приходилось учиться.

СО политике не могу не спросить. Вы вроде и русский, и не русский. То есть можете видеть картину целиком. Какое у вас отношение ко всему происходящему?

Можно очень просто все обобщить. Мы часто говорим о том, что о нас говорят там и какие мы разные. На самом деле о нас там ничего не говорят, больше мы говорим об этом сами. Главная задача — понять, что мы самодостаточные, талантливые, у нас есть своя великая история, и комплексами нужно перестать страдать, нужно просто двигаться вперед. Тогда изменится все. Я не верю в то, что власть может быть за что-то ответственна. Все решает само общество. Если общество не может найти взаимопонимание с самим собой, то это общество не может ничего создать. Мне кажется, путь на мир, изучение мира и любви к нему — это правильный путь, он даст возможность развиваться, двигаться вперед и быть просто самодостаточным. Мы и есть великая нация, почему нам надо этого стесняться.

Фото: Sony Pictures
Фото: Sony Pictures

СГлобального разрыва отношений, то есть, никакого не произошло?

Не наблюдал. Меня, конечно, спрашивают, что я думаю, когда разворачивалась история вокруг упавшего самолета, но не более. На самом деле национализма гораздо больше здесь, чем там. Здесь всегда происходит деление на русских и нерусских, а там все упирается в талант – по крайней мере, в сфере кино. Талантливым людям там говорят всегда «Добро пожаловать». Нам не нужно на кого-то походить, решать, с кем дружить и с кем нет, надо просто быть такими, какие мы есть. Если мы будем самодостаточные, довольные, дружелюбные, у нас никаких проблем не будет.С

Комментировать Всего 1 комментарий

Прекрасное интервью, вся эта история - реальный показатель того, как "пиндосы" якобы ненавидят РФ. Вот он, синтез культур! Война - прекрасный культурный продукт, даже на экспорт. Как и коммунизм - в Берлине ВЕСЬ туризм на этом... Моя дочь видела "Ярость" в Англии. Ей понравилось! Я ей всегда объяснял, что военное кино в СССР - это и был наш "экшн". Другого-то не было дано! Настоящие мужики на экране. Взаимовыручка. Четкий враг, который не сдается и его уничтожают. И вот так, 2 раза в неделю нас этим экшеном воспитывали. Дочь говорит, что в "Ярости" танк выведен как персонаж. Правильно! "У танка совершенно необычный запах. Его нельзя спутать ни с чем. Вы любите запах танка? Я тоже люблю. Запах танка - это запах металла, это запах сверхмощных двигателей, это запах полевых дорог. Танк приходит в город из лесов и полей, и он хранит запах листьев и свежей травы. Запах танка - это запах простора и мощи. Этот запах пьянит, как запах вина и крови." (В.Суворов, "Аквариум")

Эту реплику поддерживают: Artem Sarafanov