Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Михаил Елизаров

Михаил Елизаров: Мой Арбат. Зачатие книги

Два с половиной года назад я прилетел в Москву на презентацию только вышедшего романа «Библиотекарь». В Москве следовало продержаться не меньше месяца

Иллюстрация: Игорь Скалецкий
Иллюстрация: Игорь Скалецкий
+T -
Поделиться:

Два с половиной года назад я прилетел в Москву на презентацию только вышедшего романа «Библиотекарь». Чтобы собрать весь журнально-газетный урожай с новой книги, в Москве следовало продержаться не меньше месяца. Отрезая все пути к малодушному отступлению, специально взял обратный билет с месячным интервалом.

Было три адреса — старые родительские связи, состарившиеся друзья юности. Две трети друзей жили на окраинах — Выхино и Медведково. Одна юность осела в коммуналке на Арбате.

Нутром я понимал, что больше недели гостить нельзя. Это противоречит столичному этикету: долгий, с ночевками, гость обижает москвича. Хочешь потерять московское знакомство — ночуй.

Я шел по Арбату, катил сумку на маленьких стрекочущих колесах. Их вычислительный треск говорил, что при самом лучшем раскладе у меня только три недели, и до месяца я никак не дотягиваю.

А потом произошло чудо. Арбатско-родительский друг из коммуналки сказал: «Да хоть три недели живи. Мне не жалко. Главное, чтобы человек душевный был».

Я на всякий случай обсудил условия душевности. Ими были пол-литра, ну и пожрать. И никаких денег. И софа в моем распоряжении. Прекрасная довоенная софа с кожаным лежаком, покатым как ржаная горбушка. И даже ключ — приходи, когда захочешь.

Что поделаешь, арбатский друг выпивал. Причем регулярно и крепко. Это было видно по его лицу. Но я с радостью принял все алкогольные условия. В первый же вечер мы отметили мой приезд. Ночью я спал плохо, перекатывался на горбатой софе, чуть ли не падал. Наутро с похмельной головой побежал в издательство на Павелецкую, где меня ждали первые журналисты.

А вечером снова были литр и закуска. Я уже не осилил свою половину, ее поглотил арбатский хозяин. В тот вечер выпитое вскипело в нем обидой на жизнь в целом. Он стал излишне громким и суетливым. Общаться с ним было сложно, что ни скажи — все поперек: «Колбаса вроде ничего, вкусная». — «Хуйня, а не колбаса! Сыр — это да, нормальный сыр...» — «Я и говорю, зато сыр вкусный!» — «Да говно он, твой сыр!» И все в таком духе.

Он еле улегся за полночь, я сам с трудом заснул на жесткой «горбушке». Чтобы избежать его хмурого похмелья, улизнул из дома пораньше, а вернулся к ночи.

Арбатский ждал меня, спать не ложился. С обидой спросил, где я шляюсь. Брал-то он человека душевного. Я выбежал в киоск за литром и едой. Пить не было сил. Арбатский, негодуя, выдул литр в одиночку...

Ночью у него началась белая горячка. Или что-то в этом роде. С одной стороны, я понимал, что переживаю бесценный житейский опыт, а с другой стороны... Мне было не по себе. По комнате кружил и причитал обезумевший человек. С остатками недюжинной физической силы — хоть и бывший, но мастер спорта по борьбе, почти стокилограммовый мужик. Он бегал и поблескивал ночными, как у волка, глазами. И бог знает, что за мысли крутились в его помраченной голове.

А мне приходилось делать вид, что я сплю. Он стонал и скрежетал, с кем-то спорил, и невидимый собеседник раздражал его все больше и больше. Я стал прислушиваться, с кем он говорит, и по обрывкам фраз понял, что он говорит со мной. Это я его так выбешивал!

Я, который говорил в его голове, явно вел себя по-хамски, грубил, наглел в чужом доме. Если бы я мог приказать себе — тому, что болтал в его голове — немедленно заткнуться и перестать доводить пьяного человека, я бы это сделал.

Потом Арбатский хозяин принялся что-то искать. Начал сбрасывать со стола посуду. Подошел к моей софе и подоткнул простыню. От этой заботы мне стало совсем нехорошо. Когда Арбатский выбежал в коридор, я вытащил из кармана штанов складной нож и положил между софой и стенкой.

Арбатский хлопотал до рассвета, двигал шкаф, рылся в ящиках. Наконец с охами прилег. Я уже не мог спать.

Я вдруг вспомнил, что когда-то, лет пять назад, забил в компьютер десятка полтора тем. Какие-то дикие полууголовные истории с уродливой мотивацией поступков героев. Записал их из писательского скопидомства — вдруг пригодятся. Понимал, что никогда ими не воспользуюсь, темы-то не мои, и на вкус какие-то безжизненные, не сказочные...

Они бы так и канули, эти давние записи, если бы не три бессонные ночи на Арбате и белогорячечный танец хозяина. Подвергшись сложной химической реакции, старые темы вдруг замерцали. В полупрозрачных коконах копошились личинки будущих рассказов.

Я схватил блокнот и стал записывать сюжетные ходы к каждому новому рассказу...

Меня чуть лихорадило от усталости, но я с удовлетворением понимал, что нащупал новую книгу. Я даже знал, как назову ее — «Кубики»...

А наутро, пока Арбатский спал, я собрал вещички и поехал в Выхино. По второму адресу.

Комментировать Всего 6 комментариев

Да, тяжеловатое знакомство с проживанием пережито. Дремучие алкоголики - народ специфический. Знают, что им всё сойдёт с рук, психика-то не в порядке. Хорошо, что быстро уехали. С таким персонажем и трёх неполных дней хватит пообщаться.

Я сейчас это почти с умилением вспоминаю.

А у меня в общаге сотни две таких чуваков. Белые горячки у них это словно мусор вынести -- повседневность. И при этом ощущение, будто находишься в детском саду...

И белая горячка  может стать повседневностью