«Мощная, умная, живая». Памяти Екатерины Гениевой

После тяжелой болезни на 69-м году жизни умерла Екатерина Гениева, директор Библиотеки иностранной литературы. Всего семь дней назад она рассказывала в интервью, что, несмотря на самочувствие, полна энтузиазма и идей для новых проектов. О том, какой она была, «Снобу» рассказали Фекла Толстая, Андрей Максимов и Мария Веденяпина

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Фекла Толстая, теле- и радиоведущая:

В библиотечной глуши обычно царит тоска, но только не в Библиотеке иностранной литературы. Когда я училась на филологическом факультете, я была ее преданным читателем — здание на берегу Яузы для нас, студентов, было одним из главных мест. Библиотека под руководством Екатерины Юрьевны менялась на наших глазах. Я училась не в советские времена, но наши связи с миром тогда все равно были довольно ограниченными и только формировались. В Библиотеке иностранной литературы возникало чувство, что ты прикасаешься к мировому научному и культурному наследию. Зал свободного доступа, открытие культурных центров при библиотеке — все происходящее там казалось нам совершенно обычным делом.

Прямо сейчас я нахожусь в Ясной Поляне на международном фестивале «Сад гениев», который объединяет литературное наследие самых разных писателей: Толстого, Джойса, Сервантеса, и других, — и я отчетливо помню, как два года назад, ровно на этом же месте, под балконом дома Льва Толстого Екатерина Гениева читала потрясающий доклад о Джойсе, которого она так замечательно знала. Непростой писатель, непростая книга, но она своим докладом сумела увлечь людей.

В интервью, которое она дала всего шесть дней назад и которое мы все перечитали этой ночью, меня больше всего поразило, что ее взгляд был гораздо больше обращен на происходящее вокруг, чем на собственное состояние и здоровье. Шестьдесят девять лет — это очень мало. Она могла бы еще очень многое сделать. Она была очень легким и современным человеком, открытым к самым разным начинаниям.

Екатерина Юрьевна в силу своей профессии выстраивала межкультурные связи между разными странами, и потеря такого человека особенно тяжела для всех нас сегодня, когда железные занавесы воздвигаются в головах чиновников и малообразованной публики. Профессиональная позиция Гениевой всегда заключалась в том, что в вопросах образования и культуры рвать связи с другими странами глупо, недальновидно и преступно по отношению к собственной стране. Сейчас человека с такой позицией нам будет очень не хватать.

Андрей Максимов, писатель, театральный режиссер:

Екатерина Юрьевна оставила о себе впечатление абсолютно мощного и умного человека и, что важно, человека очень живого и интересующегося другими. Она могла не только мощно выступать, но и слушать и задавать вопросы. После съемки в моей программе «Наблюдатель», в которой она была одним из гостей, мы с ней очень долго разговаривали: она спрашивала у меня совета, как ей лучше спланировать культурные вечера в Библиотеке иностранной литературы. Хоть про нее и говорили, что она была очень властной натурой, на самом деле она не просто выказывала мне знаки уважения — она действительно очень интересовалась мнением других. Это признак подлинного русского интеллигента, которых сегодня становится все меньше. Потому что интеллигент — это не просто человек, который постоянно речет истину, но человек, умеющий слушать. Екатерина Гениева — не просто блестящий организатор, который сделал одну из лучших библиотек. Она — пример того, как нужно достойно существовать и жить.

Мария Веденяпина, директор Российской государственной детской библиотеки:

Екатерина Юрьевна — мой учитель и друг. Я работала в Библиотеке иностранной прозы, когда она организовала первую забастовку трудового коллектива — это был 88-й год, — с тех пор мы с ней всегда были вместе, несмотря на то что жизнь развела нас по разным учреждениям. Для меня это огромная потеря.

Она сделала все для того, чтобы библиотеки стали заметными в обществе и заняли активную социальную позицию. Без ее усилий просто не было бы того, что происходит в библиотеках сейчас. И мы все были бы совсем другими. Она подняла нас на совсем другой мировоззренческий уровень. С ее уходом ушла целая эпоха. Замены ей нет, и это вызывает отчаяние.