Александр Бакланов /

Андрей Звягинцев призвал освободить Олега Сенцова

Кинорежиссер Андрей Звягинцев опубликовал обращение в защиту украинского режиссера Олега Сенцова, которого обвиняют в терроризме. Текст опубликован в «Новой газете»

+T -
Поделиться:

Андрей Звягинцев назвал «чудовищным» то, что прокурор потребовал приговорить Олега Сенцова к 23 годам лишения свободы. По его мнению, режиссера судят, потому что он «не наш» и открыто заявляет о своей проукраинской позиции.

Автор «Левиафана» и «Елены» отметил, что Сенцова судят на оснований показаний людей, которые от них отказываются или не хотят свидетельствовать против режиссера лично. По его мнению, все обвинения, которые выдвинули против украинца, бездоказательны.

«Я не знаю Олега, но даже я понимаю, что для высказывания своей позиции у кинематографиста есть иные и куда более действенные средства, чем доморощенное бомбометательство, которое не найдет сочувствия нигде в цивилизованном мире», — написал Звягинцев.

«Сильные, будьте милостивы — или освободите его, или судите только за то, что неопровержимо докажете», — добавил российский режиссер. Полностью обращение Звягинцева опубликовано ниже.

В ближайший вторник, 25 августа, суд Ростова-на-Дону вынесет приговор Олегу Сенцову, которого обвиняют в организации терактов в Крыму: якобы он вместе с активистами «Правого сектора» поджег симферопольский офис «Единой России» и собирался взорвать «Вечный огонь». Вместе с Сенцовым судят крымского анархиста Александра Кольченко, для которого прокурор попросил 12 лет тюрьмы.

В защиту Сенцова и Кольченко выступили многие российские режиссеры: в частности, Александр Сокуров, Алексей Федорченко, Алексей Герман-младший, Владимир Мирзоев, Владимир Котт, Павел Бардин, Аскольд Куров. Также Сенцова поддержала Европейская киноакадемия.

Олег Сенцов — украинский режиссер и сценарист. Его дебютный фильм «Гамер» о жизни молодого игрока вышел в прокат в 2011 году.

Обращение Андрея Звягинцева в защиту Олега Сенцова

Так много людей вступилось за Олега Сенцова — кто только этого не сделал. Чудовищно приговорить к 23 годам тюрьмы молодого еще человека, способного кинематографиста, отца маленьких детей, сделать это на основе показаний двух свидетелей, один из которых уже отказался от своих показаний, а второй отказался сам их оглашать. Более того, Сенцов и его адвокат свидетельствуют о пытках, примененных в ходе следствия, другие свидетели говорят о таком же давлении. И то, что, как бы этого ни хотелось обвинению, Сенцов вину свою не признал, говорит скорее о силе этого человека. И если он открыто высказывает свою позицию, открыто признает себя «не нашим», не считает себя главой террористической группы, то он бы не стал увиливать, если бы действительно довел свою позицию до жестокой крайности. Он бы сам заявил о своем главенстве в стане бомбистов и обосновал бы это.

В итоге люди, вина которых доказана, получают меньший срок, чем человек, чья вина не доказана, и фундаментом обвинения оказываются показания виновных. Какие мрачные мысли порождает все это, и что мы есть вообще как граждане, общество, как суд, как государство?

Или, попав на скамью подсудимых, человек уже ни на что надеяться не смеет? Почему-то нам нравятся западные машины, одежда, архитектура — здесь про качество мы уже все понимаем. А качественность суда над человеком — это как-то в голову не приходит. Но будущее и здравый смысл подскажут, что справедливость важнее дизайна или кройки и шитья.

Мне трудно поверить, что нет другого выхода, что нельзя его найти. Я не юрист. И все же для того, чтобы написать даже эти несколько строк, я посчитал себя обязанным прочесть все, что было доступно о материалах дела, включая самые важные из 516 страниц обвинительного заключения. И даже я вижу, что прямых доказательств — нет. Я не знаю Олега, но даже я понимаю, что для высказывания своей позиции у кинематографиста есть иные и куда более действенные средства, чем доморощенное бомбометательство, которое не найдет сочувствия нигде в цивилизованном мире.

Мне совершенно понятно, что, если бы Сенцов был россиянином и выступал за целостность России, он бы получил статус героя, статус «своего». Да, Сенцов не «свой», он не «наш», и он это открыто заявляет. И это его право. Другой вопрос: что мы делаем с «не нашими»? Можем ли как общество обеспечить «не нашим» справедливый и прозрачный суд? Именно поэтому я прошу за Сенцова. Сильные, будьте милостивы — или освободите его, или судите только за то, что неопровержимо докажете.

Вспоминаю из детства сюжеты прекрасных легенд о воинской доблести, когда, стоя над побежденным, но стойким и верным своему долгу солдатом, победитель отдает ему честь, признавая его отвагу и верность своему Отечеству. Неужели там же, в детских снах, и останется эта мечта о великодушии победителей?