Зоя Перевожченко, 68 лет: «Я едва нашла свою квартиру. Теперь это настоящий лес — сквозь асфальт и на крышах растут деревья. Все комнаты пусты, в окнах нет стекол. Все уничтожено». Зоя поняла, что что-то не так, когда ее муж Валерий не вернулся с ночной смены в пострадавшем реакторе. Она отправилась на его поиски. «Помню, что размышляла — как же тут жарко, видела людей в масках, — говорит она. — Но нам не объяснили сразу, что произошло, все было секретно. Дети при этом весело бегали по лужам». Зоя нашла своего мужа в больнице. Он получил смертельную дозу радиации: его отправили на лечение в Москву, но он умер 45 дней спустя. Вместе с двумя маленькими дочками Перевожченко переехала в Киев, где живет до сих пор. После тридцатилетнего отсутствия в Припяти она так и не смогла узнать в заброшенных развалинах дом, в котором она когда-то жила.
Зоя Перевожченко, 68 лет: «Я едва нашла свою квартиру. Теперь это настоящий лес — сквозь асфальт и на крышах растут деревья. Все комнаты пусты, в окнах нет стекол. Все уничтожено». Зоя поняла, что что-то не так, когда ее муж Валерий не вернулся с ночной смены в пострадавшем реакторе. Она отправилась на его поиски. «Помню, что размышляла — как же тут жарко, видела людей в масках, — говорит она. — Но нам не объяснили сразу, что произошло, все было секретно. Дети при этом весело бегали по лужам». Зоя нашла своего мужа в больнице. Он получил смертельную дозу радиации: его отправили на лечение в Москву, но он умер 45 дней спустя. Вместе с двумя маленькими дочками Перевожченко переехала в Киев, где живет до сих пор. После тридцатилетнего отсутствия в Припяти она так и не смогла узнать в заброшенных развалинах дом, в котором она когда-то жила. Фото: Gleb Garanich/Reuters
Роман Чернявский, 34 года
Роман Чернявский, 34 года Фото: Gleb Garanich/Reuters
Елена Куприянова, 44 года. Из Припяти Елену эвакуировали 12-летней девочкой. «Больно видеть, как много человеческих жизней было разрушено», — говорит она. Семью Елены эвакуировали на следующий день после трагедии 27 апреля, сказав упаковать только самые ценные вещи, потому что «они будут отсутствовать всего три дня». Они забрали документы и маленький чемодан. «Было жарко, и погода была прекрасная. Мы тогда думали — какая радиация? На улице так прекрасно, ничего не видно»
Елена Куприянова, 44 года. Из Припяти Елену эвакуировали 12-летней девочкой. «Больно видеть, как много человеческих жизней было разрушено», — говорит она. Семью Елены эвакуировали на следующий день после трагедии 27 апреля, сказав упаковать только самые ценные вещи, потому что «они будут отсутствовать всего три дня». Они забрали документы и маленький чемодан. «Было жарко, и погода была прекрасная. Мы тогда думали — какая радиация? На улице так прекрасно, ничего не видно» Фото: Gleb Garanich/Reuters
Алексей Ермаков, 43 года
Алексей Ермаков, 43 года Фото: Gleb Garanich/Reuters
Валентина Ермакова, 66 лет. Вывозить какие-то вещи из Чернобыля запрещено, и это то, что расстраивает 66-летнюю Валентину Ермакову. «Покидая нашу квартиру, мы ее заперли, и воры выломали дверь, — рассказывает Ермакова. — Ты заходишь в дом и не то чтобы хочешь заплакать… важнее, что ты в тишине и изумлении наблюдаешь за всем. Боль пронизывает тебя всего»
Валентина Ермакова, 66 лет. Вывозить какие-то вещи из Чернобыля запрещено, и это то, что расстраивает 66-летнюю Валентину Ермакову. «Покидая нашу квартиру, мы ее заперли, и воры выломали дверь, — рассказывает Ермакова. — Ты заходишь в дом и не то чтобы хочешь заплакать… важнее, что ты в тишине и изумлении наблюдаешь за всем. Боль пронизывает тебя всего» Фото: Gleb Garanich/Reuters