Коллаж: Лика Сочкина

В России стали есть меньше шоколада — так звучит новость последней недели. В денежном выражении потребление на 5% выросло, в натуральном — на 13% упало. Само по себе это неудивительно, поскольку мы уже второй год слышим о том, как дорожают какао-бобы на мировом рынке. В Кот-д’Ивуаре и Гане снова неурожай, связанный с засухой и болезнями плодоносящих деревьев. Растет стоимость производства и, в конечном счёте, больше вынужден платить потребитель. Говорят, нужно было три года назад покупать акции компаний, производящих шоколад. Но, я думаю, большинство из нас уже так много чего не купили вовремя — акции Apple и «Газпрома», Биткоин и видеокарты — что шоколад бы тут ничего не решил.

Просто есть вот такое обстоятельство — шоколад теперь стоит в полтора раза дороже, чем два года назад.

Но эта новость была бы неполной, если бы из неё не следовало другого экономически-бытового вывода. Оказывается, благодаря подорожанию шоколада в России на 15% выросло потребление пирожных. В денежном, заметьте, выражении. Невозможно тут не вспомнить апокрифический афоризм Марии-Антуанетты. По легенде, когда жене Людовика XVI доложили о том, что крестьянам не хватает хлеба, она ответила: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные». Есть историки, которые утверждают, что эта фраза впервые появилась в «Исповеди» Жан-Жака Руссо, где он описывал мучения аристократа, не имеющего возможности купить в булочной хлеб. А есть историки, которые говорят, что сюжет этот бродячий, и нечто подобное сказал император династии Цзинь Хуэй-ди, которому сообщили, что его подданные страдают от недостатка риса: «Пусть едят мясной фарш», — мудро парировал император.

Как бы то ни было, этот исторический сюжет преобразился в нынешней статистике довольно элегантно — люди довольствуются пирожными, не имея возможности покупать шоколад. Кажется, что это вполне гуманный признак экономической нестабильности. Хорошо бы все кризисы были такими, когда необходимо выбирать между разными видами излишеств.

Ведь что такое для современного русского человека шоколад? Шоколад — продукт приятный, но всё-таки обыденный. А вот пирожное всегда сохраняет элемент таинственности, просто в силу бесконечного разнообразия рецептуры.

Шоколад всегда был и предметом желания советского и постсоветского человека, и предметом гордости советской пищевой промышленности.

В Российской Империи за шоколад отвечала фирма «Эйнем», основанная в 1850 году и построившая сорок лет спустя свою огромную фабрику на Берсеневской набережной (в которой сегодня обитает, например, редакция «Сноба», — Прим. ред.). Там в честь трёхсотлетия дома Романовых выпустили шоколадные конфеты «Мишка косолапый», и ещё печенье, шоколадки, эссенции, варенье — и всё это в уникальных упаковках — коробки «Эйнем» с вкладышами до сих пор являются предметами коллекционного интереса. Фирма была официальным поставщиком Императорского двора. В 1922 году компанию, естественно (хотя и противоестественно, вообще-то) национализировали, фабрику назвали «Красный Октябрь», но на коробках продолжали писать «бывш. Эйнем».

Шоколад был дорог и после революции, не только сейчас. Поэтому долгое время на фабрике производили в основном сливочную помадку и печенье. А вот в войну не производили ничего, кроме «Гвардейского» шоколада. По соотношению затрат на производство, калорийности и востребованности он был победителем. Да и теперь не секрет, что по ленд-лизу в воюющий Союз присылали тонны какао-порошка.

Эпоха расцвета советского шоколада настала в середине 60-х годов, когда правительство приняло новую продовольственную программу и поручило соответствующим ведомствам обеспечить граждан сладким. Так появилась «Алёнка», которая теперь стала мегабрендом, а тогда отличалась выразительной обёрткой, на которой была изображена простая русская девочка Елена Геринас. В 2000-х Елена несколько лет судилась с «Красным Октябрём», но суд посчитал, что права девочки нарушены не были, а обёртка является самостоятельным художественным произведением.

Когда Советского Союза не стало, мы открыли для себя многообразие заграничного шоколада. Батончик с орехами, нугой и карамелью стоял в центре пищевой таблицы постсоветского человека, по телевизору его рекламировали прямо как чудодейственное избавление от голода. Люди, настроенные патриотически, утверждали, что лучше «нашего „Гвардейского“, „Особого“, „Алёнки“» ничего быть не может. А молодёжь делала паузу, сникерсила и получала райское наслаждение.

Ничего удивительного, что после стольких десятилетий безраздельного диктата шоколадной культуры реванш наконец-то берут пирожные. Да, вынужденным образом, но, как видим, не без добровольного согласия граждан, пирожные начинают занимать важное место в рационе трудящихся.

Пирожное предполагает некоторый изыск, даже если оно сделано из компонентов, которые сами по себе дешевле какао-бобов на Нью-Йоркской бирже. Тут появляется модное слово «синергия» — пирожное — это когда объединённое действие слагаемых гораздо больше их простой суммы.

Тут и безе, и песочная полоска, эклер с заварным кремом, слоёная трубочка, бисквит, корзиночка, ромовая баба, наполеон, орешки, птичье молоко, картошка, в конце концов!

Впрочем, в картошке какао-порошок — один из главных элементов, поэтому с картошкой придётся подождать изменения конъюнктуры на мировых рынках.