Слои, течения, флуктуации: как в работах Анастасии Локтаевой проявляется накопленный опыт

Как именно понятие «опыта» как совокупности знаний и впечатлений отразилось в каждой из 14 работ на выставке? Есть ли среди них центральная, которая лучше всего передает эту идею?

На мой взгляд, человек представляет собой совокупность известного, то есть своих накопленных опытов, и конструирует свое представление о мире исходя из этих знаний.

Мне показалось интересным поразмышлять о возможности приобретения нового опыта — того, который находится вне моих представлений. Я задала себе вопрос: как можно выйти за рамки своей личной картины мира? Возможно ли ощутить некую свободу от себя через искусство?

Мои работы представляют собой серию актов, творческих экспериментов, где я пытаюсь в доступных мне формах попробовать уловить этот «момент другого», выйти за границы своего опыта, прочувствовать творческий акт сам по себе.

Что для вас значит «чистый акт» в контексте этой выставки — это момент озарения, спонтанное действие или что-то другое?

Чистый акт представляет собой действие, не связанное с прошлыми впечатлениями и интерпретациями, не скованное анализом, не пропущенное через фильтр разумных доводов.

Я стараюсь уловить тот момент, когда мышление отступает и остается только действие само по себе — чистая «химия» или «органическое сцепление» по Мамардашвили. Момент между действием и осмыслением, между решением и осознанием, пространство до включения анализа, в момент, когда ты просто есть и не связан ни с чем извне, сконцентрирован, но отпускаешь себя.

Можно ли сказать, что каждая работа — это своего рода дневник впечатлений, где опыт становится видимым через цвет и форму? Если да, то как вы отбирали эти «дневниковые» сюжеты?

Я пишу скорее не то, что вижу, а пишу, чтобы увидеть. Мои работы — это серии попыток уловить и запомнить ощущение чистого акта, пролонгировать или расширить его в некое пространство. Я пытаюсь уловить состояние вне причинности, вне осознанности — свободное чистое действие.

Есть ли в этих работах автобиографические элементы или они больше про универсальные человеческие переживания?

Конечно, все работы, с одной стороны, очень личные, так как совершаю акты я. С другой же, учитывая тематику, изложенную выше, они как будто безличностны, так как я стараюсь максимально отключить все личное из актов. Это напоминает работу со своей чувственностью, с внутренней собранностью, с возможностью контролировать свои ощущения и, по возможности, мысли, но не действия.

«Движение не имеет цели, оно не совершается согласно преднамеренному взгляду. Если бы он был преднамеренным, мы бы увидели только то, что уже видели, и никогда не увидели бы ничего нового. Нам нужно рассеянное сознание, которое просто движется и по ходу движения кристаллизуется», — Мераб Мамардашвили.

Расскажите о технике, в которой выполнены работы: это смешанная техника, акрил, масло, что-то еще? Что вы считаете самым важным в выборе техники для передачи идеи «опыта»?

Я очень люблю работать с маслом, для меня это живой материал, я лучше его чувствую. Для меня скорее дело не в его цвете, а в его плотности, вязкости. Оно как будто само по себе, а ты подстраиваешься под него.

Экспериментируя, я стараюсь уходить от планов, избегать своего рода типажей работы, скорее, наоборот, нарушаю их, но не специально, а просто плывя по течению.

Я слышала выражение, близкое мне по смыслу и характеризующее мою работу: «Я стараюсь не управлять ветром, а слушать его».

Какие краски и пигменты вы используете, чтобы добиться таких глубоких, «живых» оттенков?

При выборе материала я больше учитываю не цвет, а плотность, вязкость, цепкость, прозрачность — внутреннюю составляющую краски.

Я воспринимаю свою живопись объемами, массами, пятнами, течениями, флуктуациями более, чем деталями, — они для меня вторичны.

Как вы добиваетесь той самой «прозрачности» и многослойности, которая создает ощущение накопленного опыта?

Я работаю послойно, каждый раз деформируя слой, который наносила прежде. При каждом разливании краски большая часть предыдущего слоя уходит, остаются лишь самые «жизнеспособные» фрагменты. При многократных повторах начинают накладываться и просвечивать различные остатки этих фрагментов, и из их наслоения формируется та или иная общая форма, в которой как раз зритель часто угадывает различные изображения.

Были ли работы, которые изначально задумывались иначе, но в процессе создания изменились до неузнаваемости? Что стало причиной таких трансформаций?

Идея моего творчества лежит в поиске новых форм восприятия, не включающих в себя собственный опыт. Я стараюсь уходить от каких-либо обозначений, идей, замыслов, стараюсь более свободно, спонтанно при помощи живописи уловить некое ощущение — действия самого по себе без причины.

Я чувствую себя проводником, который лишь направляет действия, подстраивается под них, но не является активным участником.

Есть ли художники или направления, которые повлияли на выбор именно этой эстетики и способа работы с материалом?

Многие авторы вызывают у меня трепет и восхищение, но, скорее, глубинно на меня больше влияют книги, чем художники. Книги Мераба Мамардашвили, в особенности «Беседы о мышлении» и «Психологическая топология пути», произвели неизгладимое впечатление и послужили отправной точкой в моих размышлениях о своей живописи.

Что бы вы хотели, чтобы зритель унес с выставки «Чистые акты» — не просто визуальное впечатление, а какое-то личное открытие о себе или о жизни?

Мне бы хотелось, чтобы каждый попробовал похожий эксперимент в своей жизни через тот медиум, который ему близок: обратился от себя, которого он знал или думает, что знает, к тому, что совершенно неизвестно, к тому, что вне себя личностно, попробовал чистый акт как некое средство сдвига, поиска нового пространства, некой чистоты или пустоты.

Беседовала: Евгения Никольская