«Трава подкрашена, дерево причёсано»: художник Иван Плющ — о цифровом зазеркалье
Ваня, сейчас ты готовишь масштабный проект для MICAS на Мальте. Расскажи, как возникло это сотрудничество и каково делать выставку в рыцарских палатах — пространстве с сильным историческим и архитектурным контекстом?
Как и многие другие, эта идея пришла ко мне через человека, с которым я сотрудничаю. Он продвигает различные проекты в Европе и, конечно, коллекционирует искусство, как это часто бывает. Пространство мне предложили — я сам никогда не был на Мальте! А по поводу историчности… Ты знаешь, мне кажется, нет художника, который хотя бы раз не делал сольный, групповой или сайт-специфик проект в сложном помещении.
Например, под Берлином, в Виттенберге, Дима Озерков курировал проект «Лютер и авангард» в здании бывшей тюрьмы. Похоже чем-то на Петропавловскую крепость. Каждый художник получил свою камеру, и я там делал инсталляцию — участвовали все самые знаменитые художники мира, около 30 человек. Это был 2017 год. Ещё один мой проект «Процесс прохождения» впервые показали в Екатеринбурге, на Уральской биеннале, в одном из залов бывшего ДК, — а он крайне специфичный.
До MICAS я ещё не доехал. Но если посмотреть фотографии, то, в принципе, кроме исторической скорлупы, внутри вполне себе чистое и несложное пространство, там есть несколько ярусов. И стены хорошие, и свет, и пол. Логистика перемещения по залам достаточно классическая. Но да, скорлупа где-то проявляется. Кстати, нужно отметить, что в этом проекте будем участвовать и я, и моя жена — Ирина Дрозд. Это будет такая персонально-коллективная выставка.
То есть эта работа не станет для тебя вызовом?
Нет, не сказал бы. В моей жизни было очень много пространств, которые вызывали интересное напряжение, давили на меня… Я переизобретал, как с ними работать. Конечно, может быть, я приеду и удивлюсь чему-то! Но пока — по фото из интернета и вводным от организаторов — мне кажется, что ничего сложного там не будет. Не могу раскрывать все карты относительно концепции, но эта выставка, как и многие проекты, в которых я сейчас участвую, — всё-таки вроде визитной карточки, хотя я и не люблю это выражение. Это когда я рассказываю публике про себя.
Ты сказал, что некоторые помещения тебе приходилось переизобретать. Вспомнишь несколько примеров? Кроме тюрьмы!
В тюрьме я скорее поддался пространству — оно было очень мощным. А вот про переизобретение… Ну вот «Процесс прохождения», пожалуй. Конечно же, инсталляция в Арсенале в Нижнем Новгороде — это пространство совершенно крышесносное. Длинное, кирпичное, с балконом… Чудовищное (смеётся). А поскольку я хотел именно инсталляцию, пришлось прям сложно: я по максимуму работал с самим зданием — задействовал колонны, стены, балконы. Инсталляция глубоко внедрилась в помещение.
Понимаю, что полностью раскрыть карты нельзя, но давай немного проспойлерим. Будет ли там что-то более экспериментальное для тебя, вразрез с привычными образами утекания и распада, — например, с нейросетями, с которыми ты тоже работаешь?
Работаю уже лет шесть — у меня были выставки в Центре современного искусства им. Курёхина в Санкт-Петербурге, у Серёжи Попова на «Винзаводе» и в ММОМА. Мне кажется, то исследование было очень своевременным. Нейросети тогда находились в странном состоянии — не то что зародыша, но сырыми и кривоватыми, — и было интересно наблюдать, как машина тебя понимает. Сейчас ИИ штампует уже довольно реалистичные истории, пусть и со смешными ошибками. Но в этом виде мне уже неинтересно его исследовать. Во многих проектах, в том числе на выставке «Where Meanings Collide: A Conversation on Abstraction», прошедшей недавно в Музее изящных искусств Перл Финчер в США, я использую ИИ как некий новый пейзаж для персонажа.
Нейросеть для меня — инструмент, но не тот, который помогает изобразить. Это смыслово нагруженный инструмент, который изначально меняет ощущение реальности для человека. Мы ведь практически всё считываем через цифру, столько времени проводим в телефоне и компьютере. Получается, что мы постоянно смотрим на изображение, уже изменённое новыми технологиями, — стирается грань между реальностью и новой реальностью, где трава подкрашена и дерево причёсано. Знакомишься с человеком в интернете, а в жизни он совершенно другой, его можно даже не узнать. С одной стороны, это смешно, а с другой — не очень, потому что цифровой и реальный мир всё дальше друг от друга. Реальный мир намного более травматичен, нежели зазеркалье.
