Петербургский Монмартр. Что интересного можно найти в Коломне
Интеллектуальное обаяние захолустья
Есть в Петербурге места, куда манит совсем не парадный блеск. Коломна — одно из таких. «Тут всё непохоже на другие части Петербурга; тут не столица и не провинция; кажется, слышишь, переходя в коломенские улицы, как оставляют тебя всякие молодые желания и порывы», — отмечал Гоголь.
Но сегодня здесь не всё так мрачно. За два века в этом районе выстроилась целая культурная экосистема. Именно сюда, на эти узкие улочки, к набережным Крюкова канала и Мойки, стекались писатели, поэты, художники, композиторы. Почему Коломна стала таким магнитом для творческой интеллигенции?
Во-первых, всё упиралось в доступность жилья. Петербург всегда был дорогим городом, особенно его парадная часть. А Коломна, будучи изначально районом рабочих, ремесленников и мещан, предлагала более скромное, но вполне приемлемое жильё.
Для художника, живущего на скромные гонорары или вовсе впроголодь, это был решающий фактор. Здесь можно было снять комнату или небольшую квартиру, не проваливаясь в долговую яму, и всё же быть в пределах города, близко к театрам, академиям и литературным салонам.
Во-вторых, сегодня мало кто вспоминает, что именно здесь открылась первая драматическая сцена города — Большой (Каменный) театр, который переродился в Консерваторию. Все, кто хоть что-то значил в Петербурге, от Пушкина до самых влиятельных правительственных лиц, часто бывали в его стенах.
Русский Монмартр
Пушкин, кстати, не только поселил свою Пиковую даму на Гороховой улице (рядом с Коломной), но и сам осел в этом районе, который тогда считался почти окраиной. А ещё написал на основе собственных впечатлений от посещения Покровской церкви поэму «Домик в Коломне».
Можно вспомнить и Кюхельбекера: он обосновался сразу за Калинкиным мостом — тогдашней границей города. Сама Калинкина деревня воспринималась как край света, куда можно сбежать от столичного шума, чтобы работать, творить, обдумывать.
А позже на этой земле квартиру снял и Жуковский. Негламурная искренность Коломны, её стремление оставаться собой вдали от взыскательных глаз привлекала весь светский бомонд первой трети XIX века. Коломна становилась чем-то вроде Сохо или Монмартра.
Много позже — видимо, следуя традиции — Блок тоже выбрал Коломну своим домом, здесь же прожила последние годы и его мать. И здесь оборвалась жизнь Александра Александровича. Купеческая семья Мандельштама, обременённая пятью детьми, постоянно меняла адреса в Коломне, прежде чем осесть в Литейной части. Но из этого бытового неустройства и вырастал тревожный гений Осипа Эмильевича — или, во всяком случае, им подпитывался.
Не прошли мимо этой земли и мастера кисти. Титан русского реализма Репин обустроил здесь мастерскую с видом на канал Грибоедова, а по соседству творил Борис Кустодиев — он оставил множество зарисовок жителей Никольских рядов. Потом к ним присоединился и Бенуа, идеолог «Мира искусства». Он жил на углу проспекта Римского-Корсакова с улицей Глинки. А за ним в Коломну переселились и Константин Сомов с Мстиславом Добужинским.
Рядом, буквально в двух шагах от скромных доходных домов, расцветал совершенно иной мир. Ближе к Мариинскому театру возвышался особняк Кшесинской — воплощение имперской роскоши. Такое сосуществование нужды и блеска, подлинной, непарадной жизни и высокого искусства оперы-балета и породило миф Коломны.
После войны в него ворвался и другой Мандельштам — Роальд, поэт-одиночка, лирик и философ. Он прожил не очень долго, но стал одним из первых истоков неофициальной, «второй» культуры. В это же время здесь сформировался знаменитый Арефьевский круг — предтеча ленинградского нонконформизма.
Первые сквоты и рейвы по-ленинградски
Ещё до того, как сквоты стали феноменом западной контркультуры (это пришлось на 1960–1970-е), в Коломне уже существовали неформальные коммуны художников и поэтов. Неиспользуемые помещения, заброшенные флигели, даже целые «красные дома» (как иногда называли постройки из красного кирпича, особенно послевоенные руины) становились мастерскими, жильём, местом встречи.
В этих сквотах и полутёмных квартирах собирались десятки людей — читали стихи, спорили об искусстве и философии, слушали запрещённую музыку, танцевали, устраивали импровизированные перформансы, выпивали, конечно — словом, нарушали все негласные правила советского общества.
В 1990–1992-х на Фонтанке, 145 стали проводиться первые вечеринки с электронной музыкой в городе — благодаря открывшемуся тут споту «Танцпол». В этом же культовом месте Георгий Гурьянов организовал свою мастерскую.
Коломна, со своей неудобной логистикой, отсутствием блеска и показного величия, стала идеальной почвой для рождения той свободы духа, которая питала ленинградскую контркультуру десятилетиями. В мире, где всё было строго регламентировано, такого пространства всем очень не хватало — а тут даже не приходилось отвоевывать его у города, унижаясь перед надзорными органами.
«Код-812»: как Коломну переосмыслили сегодня
Сегодня Коломну пытается переосмыслить актёр театра и кино и художник Денис Старков. Он занят в спектаклях Театра Комиссаржевской, но и за пределами рампы Старков выстраивает собственную визуальную мифологию города.
Его путь как художника начался с попытки очеловечить мегаполис. В 2009 году появился арт-проект «Синий мальчик», в котором московское метро из безликого пассажиропотока преображалось в поток частных историй. Старков зафиксировал момент, когда человек в толпе перестаёт быть «единицей трафика» и возвращает себе право на необщее выражение лица и собственные мысли.
Однако по-настоящему личная тема настигла его позже, когда он обратился к ДНК родного города. Так появился проект «Код-812» — серия автобиографических высказываний о том, как меняется «малая родина» внутри большого города. Старков не просто фиксирует архитектуру — он пишет историю трансформации: как старые стены обрастают новыми смыслами, а личные воспоминания детства накладываются на современную фактуру района, как исчезают знакомые приметы и что остаётся на их месте.
В этих работах нет парадного глянца, зато есть то самое ощущение «медвежьего угла», о котором мы говорили раньше: тут каждый двор хранит свой секретный код доступа к памяти, а время течёт иначе.
23–24 мая в Петербурге пройдут коломенские гуляния в рамках культурных выходных «Май сосед». Программу подготовило Культурное бюро совместно с отелем Howard Club и бистро Bien Sûr. Участники смогут узнать больше о художественной среде Коломны, поговорить о наследии «мирискусников» вместе с музеем А. А. Блока, а также присоединиться к пленэру с местными художниками. Часть программы будет посвящена благотворительной инициативе в поддержку котов Коломны.
Подготовил Алексей Черников