Колонка

Баг интеллигенции

20 Апрель 2018 18:39

Интеллигенция исчезает — и в этом нет абсолютно ничего страшного, уверен писатель и журналист Олег Батлук

Забрать себе

В моем советском детстве в нашем дворе жил бугай Вася. Родители, видимо, предвидели его будущую бугаистость и дали созвучное ей имя. «Бугай Ипполит» не зазвучало бы, согласитесь.

Однажды бугай Вася гонял по району каких-то залетных хулиганов. Один из них ударил Васю сзади доской. Это было все равно что дать пощечину медведю. Вася развернулся, сказал: «Фу, как неинтеллигентно», — и сломал доску об хулигана. Или хулигана об доску.

В советское время понятие «интеллигентности» было знакомо даже бугаю Васе.

Сейчас это краснокнижное понятие. И краснокнижный типаж.

Интеллигенция стремительно вымывается современностью, как культурный слой почвы. В профессии, которые традиционно считались «интеллигентными», приходят новые люди. В Древнем Риме выражение «новый человек» было ругательством, кстати.

Как-то раз я ждал у школы племянника. На школьном дворе интеллигентный мужчина в очках отчитывал одного из учеников:

— Ты зачем ихние тетрадки выбросил?

— Это чей-то папа? — спросил я племянника.

— Нет, это наш учитель.

— Труда?

— Не-а. Русского и литературы.

В закате интеллигенции нет исторической драмы. Все закономерно.

Интеллигенция как некая социальная мутация была продуктом советского общества. В постсоветскую эпоху в такой сегрегации больше нет необходимости

Мне кажется, интеллигенция — это сугубо советское явление. Марксистско-ленинская теория классов в СССР на практике де-факто создала этого Франкенштейна — интеллигенцию. В эту «прослойку», как в некое культурное гетто, были негласно сосланы все несерийные, бракованные идеалисты, которые отличались от типового идеологически квадратного советского человека. Свои идеалы эти неудобные винтики неправильной формы приносили с собой из профессии, из вероисповедания, из своих разрушенных дворянских гнезд. У них у всех была одна ахиллесова пята — образованность. Они не могли оставаться в скобках и часто выходили за них. К несчастью, они слишком много читали. И знали о том, что любая идеология — это кладбище идеалов.

Интеллигенция как некая социальная мутация была продуктом советского общества. В постсоветскую эпоху в такой сегрегации больше нет необходимости. Маятник качнулся в противоположную сторону: в наши дни на ярмарке мировоззрений каждый может подобрать себе любую невидаль по вкусу.

Что мы, как общество, теряем вместе с интеллигенцией?

Трудно сказать.

У меня дома как-то сломался компьютер. Я вызвал мастера. Приехал молодой парень. Он обратил внимание на мою клавиатуру: на ней отсутствовало несколько клавиш с буквами. Я порой очень сильно барабаню по кнопкам, когда не успеваю за мыслью, и вот результат.

«Ого, а это баг или фича?» — спросил меня тогда юный программист.

Вот так же с этим вопросом про интеллигенцию. Интеллигенция — это баг, программный сбой, глюк или все-таки фича, что-то полезное, важная особенность?

Кадр из фильма «Груз 200»

Это не тривиальная задача — объяснить, что именно мы теряем, если вообще теряем, потому что интеллигенция — это искусство тонких настроек. Она не умеет рубить топором и красить черно-белым.

Мы безусловно теряем само это слово — «интеллигенция». Ну, и пес с ним, оно все равно очень сложно пишется.

Что еще?

Мы, скорее всего, теряем людей, у которых будет щемить сердце от «когда волнуется желтеющая нива». И что? Если где-то защемило, посмотри передачу доктора Малышевой, и все расщемит.

Это несерьезно. Что-то еще?

Мы наверняка теряем некий процент воспитанных людей в обществе. Это однозначно. Правда, процент не очень большой, если уж мы о процентах.

Воспитание — это штучная и дорогостоящая вещь. Воспитанных людей нельзя печатать типографским способом, как обои

Я только что перескочил с интеллигентности на воспитанность — надеюсь, вы не потерялись. У интеллигенции, живущей идеалами, за этикой всегда следует этикет. Об этом очень точно написал Михаил Леонович Гаспаров:

«Критик Андрей Левкин напечатал в журнале “Родник” статью под заглавием, которое должно было быть вызывающим: “Почему я не интеллигент”. В. П. Григорьев, лингвист, сказал по этому поводу: “А вот написать «Почему я не интеллигентен» у него не хватило смелости"».

Воспитание — это штучная и дорогостоящая вещь. Воспитанных людей нельзя печатать типографским способом, как обои. Это каллиграфия. Только хамство можно производить на конвейере. А воспитанность — это всегда картина на стене.

У интеллигентного воспитанного человека развито чувство границы. Он точно знает, где нужно остановиться. Он уважает чужие заборы, как бы криво они ни были поставлены.

Какой прок от каллиграфии, если вокруг все больше Хрущевых на бульдозере?

Владимир Набоков вспоминает, как однажды столкнулся с трудностями, когда попытался перевести для своих американских студентов на английский язык русское слово «пошлость». Мне кажется, в современной России это слово точно так же нуждается в переводе на русский язык. Мы с большой вероятностью скоро совсем потеряем тех, кто будет понимать, что это такое.

Какой прок от каллиграфии, если вокруг все больше Хрущевых на бульдозере? И не по профессии, а по призванию, что в корне меняет дело. По своей простой одноразовой вере в хлеб или в зрелища.

Что, это все? Больше ничего не теряем?

Глобально да, это все.

Могу сказать еще о своей личной, персональной потере.

Есть вероятность, что я потеряю себя в сыне. Сейчас ему три.

Поскольку я разделяю главный, по происхождению евангельский, принцип воспитания — непротивления злу насилием, я окажусь бессилен перед «новыми людьми», которые будут массово окружать моего ребенка и предлагать ему прокатиться на бульдозере. И однажды я скажу ему, что нечто — пошлость, и он не поймет меня. А когда-нибудь, во вполне обозримом будущем, мой сын подойдет к моему книжному шкафу, покажет на книгу и спросит: «Папа, а это что? Баг или фича?»

Новости партнеров

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться