Top.Mail.Ru

Простите его французский

Редакционный материал

На экраны выходят «Синонимы» — фильм-победитель Берлинского фестиваля, рассказывающий историю израильтянина, который хотел жить и умереть в Париже, но обнаружил, что его слова расходятся с телом

24 Апрель 2019 8:30

Забрать себе

Фото: Кинопоиск

В начале было тело. Слова появятся потом — сперва тело должно родиться, излить из себя семя и умереть, завершив жизненный цикл. Тело принадлежит израильтянину Йоаву, который, приехав в Париж и заснув в огромной неотапливаемой квартире, среди ночи выползает из утробы спального мешка, чтобы согреться хотя бы в ванной. Пока он мастурбирует под душем, кто-то крадет все его пожитки, и Йоав обнаруживает, что, если бегать голым по подъезду и с гортанным ближневосточным акцентом требовать тебе помочь, никто почему-то не откроет двери. Тогда он возвращается в выстуженную квартиру, чтобы, толком не увидев Парижа, умереть: ко всему прочему, в кране больше нет горячей воды.

Утром холодное тело найдут в пустой ванне Эмиль и Каролин, хрестоматийная и почти анекдотическая парижская пара, живущая по соседству: он вяло пишет скучный роман «Ночи инерции», она играет на гобое и с интересом посматривает на обрезанный пенис спасенного, денег у обоих куры не клюют. Они положат Йоава в свою постель, согреют, оденут, дадут телефон, конверт с купюрами и выслушают его историю: он действительно собирался умереть и заново родиться, поскольку больше не хочет быть израильтянином и даже отказывается говорить на иврите. Сюда Йоав приехал, чтобы придумать нового себя и стать настоящим жителем Парижа, хотя о Франции имеет очень смутное представление и на вопрос, каких французов он вообще знает, отвечает: «Селин Дион».

Надав Лапид, режиссер «Полицейского» и «Воспитательницы», за «Синонимы» получил в Берлине «Золотого медведя». С одной стороны, это очень израильский фильм с гневными филиппиками против процветающего в стране милитаризма, флешбеками из армейских будней главного героя, а также рассказами о кровавом прошлом, полном насилия настоящем и сомнительном будущем непрерывно воюющего государства. Йоав, собственно говоря, — это библейский Иоав, главный военачальник царя Давида и довольно неприятный субъект, символизирующий как раз темную сторону Израиля, которую главный герой пытается изгнать из себя, словно демона-паразита («государство злое, похабное, невежественное, глупое, гнусное, грубое, мерзкое, отвратительное, невыносимое, жалкое, противное, ненавистное, скотское, ограниченное, низкое помыслами, низкое душой», — синонимы складываются у Йоава в гневную рэперскую скороговорку, которую хочется закончить радищевским «и лаяй», но понятно, что так ненавидеть можно только родную — и любимую — страну).

С другой стороны, история поиска эмигрантом новой идентичности оказывается вполне интернациональной. Йоаву кажется, что главное — это отказаться от старого языка. Поэтому он бродит по парижским улицам со словарем, декламируя цепочки французских синонимов как детские стихи, и не хочет говорить на иврите ни с родителями, которые звонят ему по скайпу, ни с коллегами по израильскому посольству, куда он устраивается охранником. Даже свои истории про Израиль — то ли притчи, то ли анекдоты — Йоав дарит Эмилю, чтобы окончательно освободиться от них.

Слова действительно играют в фильме важную роль: в частности, обнаружив, что текст «Марсельезы» полон призывов к насилию и вообще направлен на возбуждение ненависти по признакам принадлежности к социальной группе, Йоав окончательно понимает, что хотел поменять свое шило с бурыми следами крови даже не на душистое французское мыло, а на другое шило — точно такое же, но с перламутровой рукояткой. Однако название «Синонимы», в сущности, обманчиво: это картина не столько про язык, сколько про тело. Тело, которое нельзя поменять и которое хранит память о всех ранах, ласках, ожогах, объятиях и ударах — пока не успокоится, окоченев, в чьей-то чужой белой ванне. Израиль для Йоава — это тело, злое, волосатое и мускулистое, как те израильтяне, что рыскают по Парижу в поисках антисемитов, чтобы выплеснуть агрессию, а не найдя, валтузят друг друга в тесных кабинетах, словно школьники-переростки. Его детский кумир, гомеровский Гектор, — тоже тело, сперва красивое и полное силы, а затем мертвое, над которым можно надругаться, которое можно вернуть, продать или обменять. Да и сам Йоав — точно такое же тело, как выясняется в студии порнографа, где несостоявшийся француз будет наконец стонать и плакать на иврите, поскольку его практически изнасилованная плоть всегда принадлежала и будет принадлежать израильтянину.

Впрочем, главный герой, похоже, догадывается об этом с самого начала: он неслучайно носит свое роскошное горчичное пальто, подарок Эмиля, застегнутым на все пуговицы, и усмиряет плоть, тратя на еду не больше пары евро в день и покупая самые дешевые продукты в самом жалком супермаркете. Но тело никуда не спрячешь, и временами кажется, что оно целиком заполняет собой каждый кадр. Том Мерсье, для которого роль Йоава стала дебютом в кино, похож то ли на юного Тома Харди, то ли на молодого Бельмондо, и глаз от него оторвать невозможно, что бы он ни делал — бежал, танцевал, мастурбировал, пел, умирал или просто сидел на диване. Его тело говорит сразу на всех языках, превращая «Синонимы» из набора анекдотов про израильтянина в Париже в большой фильм — непристойный, тонкий, клеветнический, умный, стыдный, возмутительный, нежный, пошлый, наглый, обаятельный, смешной, бессовестный, космополитичный, националистический, злой и красивый. «Выбери что-нибудь одно», — предлагает Эмиль, когда Йоав, говоря об Израиле, обрушивает на него свою лавину эпитетов. Pardon, mec, mais j'peux pas. Прости, чувак, никак не получится.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Дуэт Мэла Гибсона и Шона Пенна превращает историю создания Оксфордского словаря английского языка в опасное путешествие по неизведанным пространствам на границе гениальности и безумия
На 89-м году жизни умер Георгий Данелия — режиссер, который создал мир, полный смеха и слез, любви и жалости, и заставил нас поверить в его реальность

Новости партнеров

На экраны вышел фильм «Тобол», по поводу которого еще до премьеры бушевали страсти. Над его сценарием работал Алексей Иванов, издавший потом одноименный роман, однако, увидев, во что превратилась его история, писатель попросил не упоминать его в титрах как сценариста. И теперь понятно почему