Top.Mail.Ru
«Мы все здесь — часть музея».

Философия реставраторов Эрмитажа

Партнерский материал

Государственный музей Эрмитаж и компания Samsung 13 апреля представили в здании Главного штаба астрономические часы XVI века, отреставрированные в рамках совместного проекта «Связь времен — связь технологий». «Сноб» отправился в Петербург, чтобы посмотреть, как работают часовщики в XXI веке

14 Май 2019 11:20

Забрать себе

Астрономические часы, отреставрированные в рамках совместного проекта Эрмитажа и компании Samsung Фото: Пресс-служба

Реставрационные мастерские находятся в одном из корпусов Эрмитажного комплекса в Старой деревне, буквально в 20 минутах езды от центра Петербурга. Здесь же размещается музейное хранилище. В холле главного здания нашу журналистскую группу встречает экскурсовод и ведет знакомиться с фондами.

Мы проделываем долгий путь через широкие коридоры с опечатанными дверями и, спустившись на грузовом лифте на один этаж, попадаем в сумрачное помещение, напоминающее бункер. На некоторых стенах висят каменные плиты с фресками, другие же сверху донизу покрывает серая металлическая решетка, к которой крепятся иконы. Их тут больше сотни. Всего же в фондохранилище музея более 3 миллионов предметов — от ювелирных украшений и небольших статуэток до трехметровых скульптур и царских экипажей. Часть из них можно увидеть, пройдя экскурсионный маршрут в километр длинной. Он открыт для всех желающих, но, по словам экскурсовода, посетителей здесь немного.

После экскурсии мы направляемся в лабораторию научной реставрации часов и музыкальных механизмов, расположенную в том же здании. С виду она напоминает не то ремонтную мастерскую сапожника, не то художественную студию: всюду лежат небольшие коробочки, доверху заполненные мелкими пружинками и гвоздиками; в металлических банках из-под растворимого кофе прячутся кисти всевозможных форм и размеров, на столах сохнут недавно покрашенные элементы декора, кое-где виднеются тряпки и картонные коробки. 

В лаборатории работает всего 11 сотрудников: 10 мужчин и одна девушка — Александра. Когда мы входим в помещение, Александра на секунду поднимает голову, кивает в знак приветствия и возвращается к работе над какой-то мелкой деталью, словно в лаборатории нет посторонних. Она — не только единственная часовщица, но и самая молодая в коллективе взрослых и опытных реставраторов.

Лаборатория научной реставрации часов и музыкальных механизмов Фото: Ксения Праведная

Заведующий лабораторией Михаил Гурьев встречает нас в домашних тапочках и шерстяном свитере. «Не секрет, что часовщик — вымирающая профессия, профессионального обучения по ней нет практически нигде в мире. Так что в каком-то смысле мы все здесь — часть музея,— говорит он и, смеясь, добавляет: — Даже Александра. Такая молодая — а уже почти как музейный экспонат». 

Реставраторы показывают нам разные механизмы, над которыми ведется работа. «Внутренности» музыкальных шкатулок, циферблаты, шестеренки и маховики — все это, по их словам, имеет свою строгую и осмысленную красоту, демонстрирующую гениальность мастеров прошлого.

Когда в 1994 году лаборатория создавалась, главной целью было «оживить» все часы в музейных залах. Сегодня все механизмы, представленные в Эрмитаже, находятся в рабочем состоянии, но в фондах музея для реставраторов по-прежнему остается много работы. Кроме того, кто-то должен регулярно заводить музейные экспонаты и следить за их состоянием. Как объясняют часовщики, работающие часы находятся в зоне внимания, а значит, шансов, что в них что-нибудь похитят или испортят, намного меньше. Но еще важнее, по их мнению, то, что ход часов придает музейному пространству дополнительное акустическое измерение, которое помогает воссоздать атмосферу ушедших времен.

— Но ведь механизмы изнашиваются, если они постоянно находятся в рабочем состоянии, — замечаю я.

— Справедливо, но поймите, что время — лучший фильтр, и до нас дошли самые совершенные, стойкие и везучие экземпляры. Конструкции часовых механизмов совершенствовались веками. Поэтому в них изнашиваются лишь отдельные элементы, которые мы хорошо умеем восстанавливать, — отвечает заведующий лабораторией.

— А вы используете современные технологии при реставрации?

— Нет, по возможности мы стараемся придерживаться традиционных технологий, чтобы сохранить и профессию часовщика в традиционном понимании. Конечно, часовые стрелки можно вырезать лазером, а не лобзиком, и их форма будет идеальной. Но опытный глаз заметит противоестественный диссонанс между силуэтом XVIII века и технологией XXI века.

— А если сперва вырезать стрелку лазером, а потом опилить края, чтобы она не выглядела идеальной?

— Тогда она будет уже ближе к оригиналу. Но зачем имитировать то, что можно получить традиционным путем, затратив чуть больше времени?

Заведующий лабораторией Михаил Гурьев рядом с механическим дрожками с органом Фото: Ксения Праведная

Осмотрев мастерскую, мы идем в соседний зал, предназначенный для реставрации более крупных экспонатов. Здесь вдоль стен высятся стеллажи с инструментами, деревянные ящики в человеческий рост и полуразобранные напольные часы. Судя по размеру некоторых механизмов, работа часовщика требует не только мастерства, но и большой физической силы. 

Слева от входа в зал стоит небольшая повозка — механические дрожки с органом. Их изготовил крепостной Демидовых, Егор Кузнецов, в дар императору Александру I, чтобы получить для своей семьи освобождение от крепостной зависимости. Лошадиная тяга приводила в действие механический орган, поэтому при движении дрожки играли различные мелодии. Сейчас реставраторы работают над тем, чтобы мелодии можно было услышать, не приводя повозку в движение, а по принципу шарманки, покрутив специально предусмотренную для этого ручку.  

Астрономические часы, отреставрированные в рамках совместного проекта Эрмитажа и компании Samsung Фото: Пресс-служба

— Мы вообще относимся к часам как к живым существам, — говорит Гурьев. — Это мировоззрение не ново, оно сформировалось примерно в XVIII веке. Тогда считалось, что механика развивается так быстро, что до создания механической жизни остается совсем немного. Знаменитые эрмитажные часы «Павлин», например, — одна из ступеней на этом пути. Люди думали, что еще чуть-чуть — и они будут держать бога за бороду. 

— Скажите, а какой был самый сложный случай в вашей практике? — интересуюсь я у часовщика.

— Самый сложный случай еще впереди.

Автор — Ксения Праведная

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Евгений Гонтмахер поговорил с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским о войнах памяти, российской многонациональности, проблеме сожительства разных культур и милосердии. Новое интервью из цикла дискуссий «С европейской точки зрения»
Директор ГМИИ им. Пушкина рассказала проекту «Сноб» о перспективах возрождения ГМНЗИ и о том, почему огромные музеи нужно делить
Четырнадцатого мая исполняется 75 лет со дня рождения выдающегося российского режиссера, художественного руководителя Малого драматического театра — Театра Европы Льва Абрамовича Додина. «Сноб» присоединяется ко всем поздравлениям