Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Партнерский материал
«Мы все здесь — часть музея».

Философия реставраторов Эрмитажа

Государственный музей Эрмитаж и компания Samsung 13 апреля представили в здании Главного штаба астрономические часы XVI века, отреставрированные в рамках совместного проекта «Связь времен — связь технологий». «Сноб» отправился в Петербург, чтобы посмотреть, как работают часовщики в XXI веке
14 мая 2019 11:20
Астрономические часы, отреставрированные в рамках совместного проекта Эрмитажа и компании Samsung Фото: Пресс-служба

Реставрационные мастерские находятся в одном из корпусов Эрмитажного комплекса в Старой деревне, буквально в 20 минутах езды от центра Петербурга. Здесь же размещается музейное хранилище. В холле главного здания нашу журналистскую группу встречает экскурсовод и ведет знакомиться с фондами.

Мы проделываем долгий путь через широкие коридоры с опечатанными дверями и, спустившись на грузовом лифте на один этаж, попадаем в сумрачное помещение, напоминающее бункер. На некоторых стенах висят каменные плиты с фресками, другие же сверху донизу покрывает серая металлическая решетка, к которой крепятся иконы. Их тут больше сотни. Всего же в фондохранилище музея более 3 миллионов предметов — от ювелирных украшений и небольших статуэток до трехметровых скульптур и царских экипажей. Часть из них можно увидеть, пройдя экскурсионный маршрут в километр длинной. Он открыт для всех желающих, но, по словам экскурсовода, посетителей здесь немного.

После экскурсии мы направляемся в лабораторию научной реставрации часов и музыкальных механизмов, расположенную в том же здании. С виду она напоминает не то ремонтную мастерскую сапожника, не то художественную студию: всюду лежат небольшие коробочки, доверху заполненные мелкими пружинками и гвоздиками; в металлических банках из-под растворимого кофе прячутся кисти всевозможных форм и размеров, на столах сохнут недавно покрашенные элементы декора, кое-где виднеются тряпки и картонные коробки. 

В лаборатории работает всего 11 сотрудников: 10 мужчин и одна девушка — Александра. Когда мы входим в помещение, Александра на секунду поднимает голову, кивает в знак приветствия и возвращается к работе над какой-то мелкой деталью, словно в лаборатории нет посторонних. Она — не только единственная часовщица, но и самая молодая в коллективе взрослых и опытных реставраторов.

Лаборатория научной реставрации часов и музыкальных механизмов Фото: Ксения Праведная

Заведующий лабораторией Михаил Гурьев встречает нас в домашних тапочках и шерстяном свитере. «Не секрет, что часовщик — вымирающая профессия, профессионального обучения по ней нет практически нигде в мире. Так что в каком-то смысле мы все здесь — часть музея,— говорит он и, смеясь, добавляет: — Даже Александра. Такая молодая — а уже почти как музейный экспонат». 

Реставраторы показывают нам разные механизмы, над которыми ведется работа. «Внутренности» музыкальных шкатулок, циферблаты, шестеренки и маховики — все это, по их словам, имеет свою строгую и осмысленную красоту, демонстрирующую гениальность мастеров прошлого.

Когда в 1994 году лаборатория создавалась, главной целью было «оживить» все часы в музейных залах. Сегодня все механизмы, представленные в Эрмитаже, находятся в рабочем состоянии, но в фондах музея для реставраторов по-прежнему остается много работы. Кроме того, кто-то должен регулярно заводить музейные экспонаты и следить за их состоянием. Как объясняют часовщики, работающие часы находятся в зоне внимания, а значит, шансов, что в них что-нибудь похитят или испортят, намного меньше. Но еще важнее, по их мнению, то, что ход часов придает музейному пространству дополнительное акустическое измерение, которое помогает воссоздать атмосферу ушедших времен.

— Но ведь механизмы изнашиваются, если они постоянно находятся в рабочем состоянии, — замечаю я.

— Справедливо, но поймите, что время — лучший фильтр, и до нас дошли самые совершенные, стойкие и везучие экземпляры. Конструкции часовых механизмов совершенствовались веками. Поэтому в них изнашиваются лишь отдельные элементы, которые мы хорошо умеем восстанавливать, — отвечает заведующий лабораторией.

— А вы используете современные технологии при реставрации?

— Нет, по возможности мы стараемся придерживаться традиционных технологий, чтобы сохранить и профессию часовщика в традиционном понимании. Конечно, часовые стрелки можно вырезать лазером, а не лобзиком, и их форма будет идеальной. Но опытный глаз заметит противоестественный диссонанс между силуэтом XVIII века и технологией XXI века.

— А если сперва вырезать стрелку лазером, а потом опилить края, чтобы она не выглядела идеальной?

— Тогда она будет уже ближе к оригиналу. Но зачем имитировать то, что можно получить традиционным путем, затратив чуть больше времени?

Заведующий лабораторией Михаил Гурьев рядом с механическим дрожками с органом Фото: Ксения Праведная

Осмотрев мастерскую, мы идем в соседний зал, предназначенный для реставрации более крупных экспонатов. Здесь вдоль стен высятся стеллажи с инструментами, деревянные ящики в человеческий рост и полуразобранные напольные часы. Судя по размеру некоторых механизмов, работа часовщика требует не только мастерства, но и большой физической силы. 

Слева от входа в зал стоит небольшая повозка — механические дрожки с органом. Их изготовил крепостной Демидовых, Егор Кузнецов, в дар императору Александру I, чтобы получить для своей семьи освобождение от крепостной зависимости. Лошадиная тяга приводила в действие механический орган, поэтому при движении дрожки играли различные мелодии. Сейчас реставраторы работают над тем, чтобы мелодии можно было услышать, не приводя повозку в движение, а по принципу шарманки, покрутив специально предусмотренную для этого ручку.  

Астрономические часы, отреставрированные в рамках совместного проекта Эрмитажа и компании Samsung Фото: Пресс-служба

— Мы вообще относимся к часам как к живым существам, — говорит Гурьев. — Это мировоззрение не ново, оно сформировалось примерно в XVIII веке. Тогда считалось, что механика развивается так быстро, что до создания механической жизни остается совсем немного. Знаменитые эрмитажные часы «Павлин», например, — одна из ступеней на этом пути. Люди думали, что еще чуть-чуть — и они будут держать бога за бороду. 

— Скажите, а какой был самый сложный случай в вашей практике? — интересуюсь я у часовщика.

— Самый сложный случай еще впереди.

Автор — Ксения Праведная

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Евгений Гонтмахер поговорил с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским о войнах памяти, российской многонациональности, проблеме сожительства разных культур и милосердии. Новое интервью из цикла дискуссий «С европейской точки зрения»
Директор ГМИИ им. Пушкина рассказала проекту «Сноб» о перспективах возрождения ГМНЗИ и о том, почему огромные музеи нужно делить
Четырнадцатого мая исполняется 75 лет со дня рождения выдающегося российского режиссера, художественного руководителя Малого драматического театра — Театра Европы Льва Абрамовича Додина. «Сноб» присоединяется ко всем поздравлениям