Все новости

Редакционный материал

Мэри Элиз Саротт: Коллапс. Случайное падение Берлинской стены. Отрывок из книги

Профессор истории Мэри Элиз Саротт поминутно восстановила события, предшествующие падению Берлинской стены. В своей книге «Коллапс. Случайное падение Берлинской стены», которая выходит в издательстве «Индивидуум», Саротт показывает, как непредвиденные обстоятельства могут повлиять на ход истории. «Сноб» публикует отрывок

28 Октябрь 2019 11:30

Падение Берлинской стены, 1989 Фото: Lear 21/Wikimedia Commons/CC BY-SA 3.0

Разделение побежденной Германии после Второй мировой войны, как и дробление Берлина, изначально не должны были длиться десятилетиями. Напротив, это были экстренные меры в ответ на хаос, воцарившийся в послевоенной Германии. Здания лежали в руинах, свирепствовал голод. Разделение было нужно для временного распределения задач, связанных с оккупацией  разрушенной страны и столицы, между четырьмя главными странами-победителями — Великобританией, Францией, Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом — до мирной конференции, которая позже могла бы ввести постоянные правила. Однако трения между сверхдержавами сделали проведение конференции невозможным. Шли бесконечные споры о самых разных аспектах оккупации. Упомянем один пример: советские оккупационные войска массово насиловали женщин, и западные союзники едва ли могли остановить их, не применяя силы. 

В итоге западные союзники, сотрудничавшие с местными политиками, решили превратить их оккупационные зоны в новое государство — Федеративную Республику Германии (ФРГ), или Западную Германию, в мае 1949 года. Новоявленные западные немцы сделали ряд шагов, чтобы показать, что объединение Германии остается желаемой целью, а ФРГ — лишь временная мера. Столицей они выбрали не крупный город, как Франкфурт, а совсем небольшой Бонн. Они заявили, что немцы — в широком смысле — имеют право на гражданство в новом государстве. С практической точки зрения это означало, что любой немец, достигший территории ФРГ, имел право получить паспорт и социальное обслуживание практически сразу же, минуя бесконечные ходатайства и миграционные процедуры. Наконец, эксперты по праву составили так называемый Основной закон, который стал служить фундаментом нового государства вместо Конституции. Статья 146 Основного закона гласила, что Конституция вступит в силу в неопределенный момент в будущем, когда «немецкий народ» определится с ней в результате референдума. До тех пор Основной закон должен был служить правовой основой ФРГ.

Есть какая-то ирония в том, что ФРГ в рамках Основного закона сформировала самые устойчивые политические институты в истории Германии. На протяжении конца XIX и первой половины XX века Германия будто бы несла бремя проклятья — ее институты не могли гарантировать стабильность и обезопасить от диктатуры. Теперь же предположительно временные структуры ФРГ прекрасно с этим справлялись, во всяком случае в западной части разделенной страны. Стабильность, обеспеченная Основным законом, привела, помимо прочего, к уверенному восстановлению экономики Западной Германии. ФРГ успешно сделала ставку на «социально-рыночный» подход и преодолела материальные разрушения и хаос, оставленный двумя мировыми войнами, быстрее, чем кто-либо мог ожидать. К тому же Западная Германия и другие западноевропейские страны воспользовались масштабной помощью, предоставленной им Соединенными Штатами Америки в рамках плана Маршалла. 

Ну а на востоке, в том же 1949 году, Советский Союз руководил процессом превращения своей зоны влияния в другое новое государство — ГДР. Имея на бумаге демократическую структуру и даже многопартийную систему, Восточная Германия стала субъектом, которым де-факто управляло Политбюро Социалистической единой партии Германии (чаще всего известной по ее немецкой аббревиатуре — SED). Чтобы контролировать государственные институты ГДР, партийные лидеры Восточной Германии заявили свои права на практически все значимые государственные посты, одновременно сохраняя за собой и партийные должности. Когда требовалось принять государственное или партийное решение любой значимости, Политбюро совещалось с Москвой. Эти инструкции часто передавались в Восточный Берлин через советского посла, который таким образом превратился в столичного серого кардинала.

Два новых германских государства вскоре вошли в западный и восточный военные союзы. В 1955 году, активно консультируясь с западными союзниками, демократически избранное правительство Западной Германии сделало ФРГ частью НАТО. ГДР стала частью Организации Варшавского договора, хотя руководство страны (в отличие от ФРГ) не имело мандата избирателей для такого решения. Выборы в Восточной Германии проходили регулярно, но их результаты очевидно подтасовывались — СЕПГ регулярно получала около 99% голосов. Да это и не имело значения, поскольку ГДР не смогла бы избавиться от советских войск, даже если бы этого захотели власти. 

Количество иностранных солдат и ядерного оружия на территории разделенной Германии было огромным. В 1989 году канцлер ФРГ Гельмут Коль обратил внимание приехавшего с визитом президента США Джорджа Буша на то, что, хотя в некоторых местах ширина Западной Германии была не длиннее нью-йоркского Лонг-Айленда, в ней расквартированы 900 000 солдат. С другой стороны границы на них смотрели примерно 380 000 советских военнослужащих.

Таким образом, орудия и фортификационные сооружения вдоль границы между двумя Германиями были материальными воплощениями раскола, возникшего неожиданно и по множеству причин. Эти сооружения затрудняли пересечение границы между двумя Германиями, но до 1961 года перемещение между всеми четырьмя секторами все же оставалось возможным. Однако 13 августа того года СЕПГ под руководством Вальтера Ульбрихта приостановила эту возможность, начав строительство Стены и отгородив западные секторы города от Восточного Берлина и остальной части ГДР. Восточная Германия попросту теряла слишком много людей, трудоспособного возраста в особенности, — они переезжали на Запад. Впрочем, не это стало публичным оправданием возведения Стены. Не только Ульбрихт, но и его преемник Эрих Хонеккер, да и все прочие влиятельные члены СЕПГ заявляли, что Стена служит антифашистским барьером, необходимость в котором возникла из-за действий западных союзников. Известно пророчество Хонеккера, который в январе 1989 года заявил, что Стена «простоит еще пятьдесят и даже сто лет».

Издательство: Индивидуум

Хонеккер родился в 1912 году, вступил в Коммунистическую партию Германии в 1929-м и десять лет отсидел в тюрьме за сопротивление нацистам. После его освобождения и окончания Второй мировой он стал ведущей фигурой в Восточном Берлине и руководил молодежной организацией партии. Cместив своего начальника Ульбрихта (по сути, это был дворцовый переворот), он стал генеральным секретарем Политбюро в 1971 году. К моменту высказывания о «сотне лет» в 1989 году он уже восемнадцать лет в диктаторской манере руководил не только страной, но и СЕПГ, членом которой являлся примерно каждый пятый взрослый житель ГДР.

Хонеккер не пытался загнать как можно больше восточных немцев в ряды партии, потому что у СЕПГ было предостаточно других рычагов для расширения зоны своего контроля и его осуществления. Она руководила не только всеми государственными учреждениями, но и так называемыми массовыми организациями, например молодежными и профсоюзными, а также всеми университетами страны. Помимо прочего, такой контроль означал, что политически подозрительным школьникам или детям неблагонадежных родителей отказывали в доступе к высшему образованию.

Избежать контроля со стороны СЕПГ — и то до определенной степени — могли лишь католические и (гораздо более многочисленные) протестантские церкви. Режим не одобрял религиозную деятельность, но церкви в ГДР тем не менее сохранялись. Они даже пользовались некоторой автономией, хотя и под бдительным присмотром партии и Штази; отчасти благодаря собственным усилиям по сохранению этой свободы, отчасти из-за того, что церкви стали прибежищами для диссидентов. Партийные лидеры понимали, насколько удобнее контролировать оппозиционеров, когда они собираются в хорошо известных и прослушиваемых местах, таких как церкви, и поэтому терпели их, пока диссидентская деятельность не становилась в них чересчур активной. В результате одни диссиденты ценили церкви за то, что те могли дать им укрытие, а другие избегали из-за высокого риска слежки. Одна из причин, по которой восточногерманские активисты Бербель Боляй, Йенс Райх и их коллеги основали правозащитную организацию «Новый форум» в 1989 году, — то есть новый форум, независимый от церковных оппозиционных движений, — была в том, что они хотели свести к минимуму контакты со служителями церквей, связанных со Штази; хотя, конечно, ни они сами, ни их организация не могли полностью избежать слежки.

Если церкви или другие институты слишком сильно отклонялись от ожиданий партии, то СЕПГ могла задействовать свой главный инструмент запугивания — печально известное министерство государственной безопасности (Штази). В процентах от численности населения страны Штази являлось крупнейшей организацией слежки за всю мировую историю. В 1989 году в ней работали свыше 90 000 постоянных сотрудников и по меньшей мере 100 000 «внештатников» — тайных агентов и информаторов, почти поголовно мужчин. За время существования Восточной Германии — страны с населением всего семнадцать миллионов человек — в качестве постоянных сотрудников Штази успели потрудиться примерно четверть миллиона ее граждан. Возможно, что еще примерно 600 000 в тот или иной момент работали осведомителями. По некоторым оценкам, на каждых 180 граждан приходилось по одному штатному офицеру тайной полиции. Для сравнения, в СССР этот показатель равнялся примерно 1 на 600, в Чехословакии — 1 на 900, а в Польше — 1 на 1500.

Конечно, восточногерманскому режиму приходилось платить за всех этих сотрудников и организованную ими слежку. На министерство государственной безопасности тратилось столько средств, что режим начал полагаться на него как на всеобъемлющий институт по вопросам любой важности. Временами Штази одновременно выполняло роль министерств обороны, внутренних дел и иностранных дел. Некоторые его ответвления разом функционировали как иностранные разведывательные службы и органы внутренней разведки, тогда как другие занимались чем-то вроде охраны правопорядка. Существовали также специальные «филиалы» в почтовых отделениях для местной цензуры и на пограничных переходных пунктах, где Штази следило за осуществлением паспортного контроля и трафиком. 

Перевод: Максим Леонович

Оформить предзаказ можно по ссылке.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

В августе этого года Международный Мемориал при поддержке Представительства ЕС в России организовал образовательную поездку учителей истории из России в Германию и Польшу. «Сноб» уже рассказывал о польской части этого проекта. В новом материале речь идет о Германии и сложной задаче конструктивного сохранения памяти о преступном режиме
Интервью британского историка Роджера Мурхауса об истории Договора о ненападении между Германией и СССР, опубликованное «Снобом», позволяет понять многие детали событий 80-летней давности. Но некоторые важные аспекты беседы могут вызвать у российского читателя чувство протеста. И дело здесь не столько в фактах, сколько в выбранном тоне рассуждений и категоричности выводов
Пакт Молотова — Риббентропа, подписанный 23 августа 1939 года, и 80 лет спустя остается полем исторических битв. Еще больше споров вызывает секретный протокол документа, в котором Гитлер и Сталин поделили между Германией и СССР территории Польши и государств Балтии. Его существование Москва фактически признала только в 2019 году