Все новости

ХХ век

Редакционный материал

Ронен Бергман: Восстань и убей первым. Отрывок из книги

Книга израильского журналиста-расследователя Ронена Бергмана «Восстань и убей первым: Тайная история израильских точечных ликвидаций», которая вышла в издательстве «КоЛибри», стала бестселлером по версии The New York Times в 2018 году и лауреатом премии National Jewish Book Award. Полученные автором документы не были разрешены для публикации, а проведенные интервью не были одобрены израильским истеблишментом. Многие сведения об израильских спецслужбах появляются на страницах книги впервые. «Сноб» публикует одну из глав

4 января 2020 9:35

Меир Хар-Цион и Ариэль Шарон, 1954 Фото: The National Photo Collection of Israel

Бюро по организации встреч с господом богом

Война Израиля за независимость официально закончилась соглашениями 1949 года о прекращении огня. Неофициально боевые действия не прекращались никогда. В начале 1950-х годов арабы постоянно проникали в Израиль из тех частей Палестины, которые оставались в их руках: сектора Газа на юге, который управлялся Египтом, и Западного берега реки Иордан на востоке, который аннексировала Иордания. По оценкам Армии обороны Израиля, только в 1952 году было зафиксировано 16 000 таких проникновений (11 000 с территории Иордании, остальные — с территории Египта). Некоторые из этих арабов были беженцами, которые покинули свои жилища в период Войны за независимость и теперь старались вернуться в свои деревни и спасти хотя бы остатки имущества. Среди этого потока было немало и арабских боевиков, прибывавших убивать евреев и разворачивать террор. Они называли себя фидаинами — «жертвующими собой».

Хотя египтяне и подписали соглашение о прекращении огня, они быстро сообразили, что фидаины могут выступать в качестве подставных военизированных формирований, фактически воюя за Египет. Получив адекватную военную подготовку и находясь под строгим контролем, палестинские боевики могли нанести Израилю существенный урон, предоставляя в то же время Египту возможность формально отрицать свою причастность к ним.

Молодому капитану египетской военной разведки Мустафе Хафезу была поручена организации отрядов фидаинов. Начиная с середины 1953 года Хафез (вместе с военным атташе Египта в столице Иордании Аммане Салахом Мустафой) начал вербовать и готовить группы боевиков, которым предстояло проникать на юг Израиля. В течение нескольких лет эти боевые группы, общая численность которых составляла около шестисот человек, проникали через границу Израиля из сектора Газа и разрушали на израильской земле все, что могли. Они взрывали водопроводы, поджигали поля, подрывали железнодорожные пути, минировали дороги; они убивали фермеров в полях и студентов религиозных школ Ешив во время занятий. Всего за период с 1951 по 1955 год ими было убито около тысячи человек. Они посеяли такой страх и панику у израильтян, что те избегали поездок по дорогам юга страны ночью.

Деятельность этих парамилитаристских отрядов признавалась арабами весьма успешной. Израиль не мог прямо возложить ответственность за нее на Египет или Иорданию. Он отвечал тем, что вербовал собственных боевиков, превращая арабов в своих информаторов, собирая сведения о потенциальных целях среди фидаинов и затем убивая их. Эти задачи были в основном поручены одной из команд в военной разведке, которая была известна под названием «подразделение 504».

Некоторые бойцы этого подразделения выросли в арабских районах Палестины и были хорошо знакомы с языком и обычаями местных жителей. Подразделением 504 командовал Рехавия Варди. Уроженец Польши, он еще до создания еврейского государства служил старшим офицером разведки в «Хагане» и был известен острым умом и афористичными изречениями. «Каждый араб, — говорил Варди, — может быть завербован при помощи лести, денег или женщины». Используя эти три наживки и наряду с другими методами, Варди и его люди сумели завербовать от 400 до 500 агентов, которые в период с 1948 по 1953 год передавали им бесценную информацию. Они снабдили подразделение 504 сведениями о целом ряде командиров в отрядах фидаинов. Некоторые из них были установлены и ликвидированы. В десяти или пятнадцати случаях израильтянам удавалось убедить арабов из числа своих агентов использовать мины против этих лиц.

При этом офицеры подразделения 504 обращались в подразделение 188. Они нуждались в услугах Натана Ротберга.

«Все держалось в строжайшей тайне, — говорил Ротберг. — Нам не разрешалось называть номера подразделений; нам не разрешалось сообщать кому-либо, куда мы отправляемся, или где мы служим, или — это уж само собой разумелось — что мы делаем».

Ротберг, добродушный кибуцник с крепкой шеей и густыми усами, входил в группу из нескольких сотен человек, принимавших участие в создании триумвирата разведывательных служб Израиля — Шин Бет, АМАН и «Моссада». В 1951 году, когда Ротберга назначили в морской спецназ «Шаетет 13» (флотилия 13), израильская разведка организовала на севере Тель-Авива секретный объект, в котором преподавалось «специальное подрывное дело» и производились сложные взрывные устройства. Ротберг, служивший во флотилии 13 экспертом-подрывником, был назначен руководителем этого объекта.

В большом баке Ротберг смешивал тринитротолуол (ТНТ), тетранитрат пентаэритрита и другие химические соединения, создавая смертоносные взрывчатые вещества. И хотя его смеси предназначались для того, чтобы убивать людей, Ротберг утверждал, что работал без ненависти в сердце. «Человек должен уметь прощать, — говорил он. — Вы должны уметь прощать вашего врага. Однако мы не можем прощать таких людей, как Бен Ладен. Это может сделать только Бог. Наша работа состоит в том, чтобы организовать встречу между ними. В своей лаборатории я открыл своеобразный “клуб знакомств”, который и устраивал такие встречи. Лично я организовал их более тридцати».

Когда Рехавия Варди и его люди устанавливали «цель», они обращались к Ротбергу за бомбой. «Сначала мы работали с плетеными корзинами с двойным дном, — рассказывал Ротберг. — Я выкладывал дно корзины плотной, не пропускающей жидкость бумагой и наливал туда смесь из бака. Затем мы закрывали дно крышкой, а сверху клали фрукты или овощи. В качестве взрывного механизма использовали карандаши, в которые вставляли ампулы с кислотой. Кислота разъедала карандаш, попадала на детонатор, и происходил взрыв. Проблема с кислотой состоит в том, что время, необходимое ей для того, чтобы разрушить какую-то оболочку и добраться до детонатора, сильно зависит от погодных условий. Поэтому время подрыва разное в разных местах. Бомба в секторе Газа взорвется не в одно время с бомбой на Западном берегу, где в целом прохладнее. Потом мы перешли на часовые механизмы, которые конечно же гораздо точнее».

Однако бомб Ротберга было явно недостаточно для того, чтобы решить проблему фидаинов. Согласно нескольким источникам, взрывные устройства убили только семь «целей» в период с середины 1951-го до середины 1953 года, одновременно приведя к смерти шести гражданских лиц.

Нападения фидаинов продолжались с неослабевающей силой, терроризируя израильтян и унижая Армию обороны Израиля. Несмотря на то что Варди и его люди проявили большие таланты в вербовке агентов, они с трудом смогли собрать только весьма скудную информацию об организаторах фидаинских отрядов. И даже когда подразделение 504 устанавливало такую «цель», Армия обороны Израиля оказывалась неспособной найти и уничтожить ее. «У нас были свои пределы возможного, — говорит Игал Симон, ветеран подразделения 504 и позднее его руководитель. — Часто нам не хватало информации, мы не могли посылать своих сотрудников повсюду, а в Армии обороны Израиля нас не очень ценили. Ее командованию было важно показать, что она — руками евреев — может осуществлять такие акции».

Регулярные соединения Армии обороны несколько раз пытались проникнуть в сектор Газа, на Синай и в Иорданию, чтобы провести акции возмездия, но из раза в раз терпели неудачу. На секретном заседании 11 июня 1953 года израильский кабинет министров одобрил рекомендацию премьера, «уполномочить министра обороны — то есть самого Бен-Гуриона — утверждать репрессивные акции против нападений и убийств, совершенных теми, кто проник из-за израильско-иорданской линии разграничения по соглашению о перемирии».

Бен-Гурион вскоре использовал данные ему полномочия. 25 мая того же года в поселении Евен-Сапир под Иерусалимом были убиты двое охранников. Бен-Гурион распорядился, чтобы в этой связи была создана специальная рабочая группа для решения вопроса о ликвидации крупного палестинского террориста Мустафы Самвели, который стоял за убийством охранников. Теперь Бен-Гуриону был нужен подходящий человек, чтобы ее возглавить.

Издательство: КоЛибри

Ариэль Шейнерман, более известный как Ариэль Шарон, летом 1953 года был 25-летним студентом, уже имевшим, однако, солидный боевой опыт. Он показал себя лидером молодежного движения, а в период Войны за независимость проявил большое мужество и был тяжело ранен. Арик, как его называли близкие, был харизматичным и властным человеком, бойцом в отличной физической форме, и ни секунды не колебался, когда Генеральный штаб Армии обороны привлек его к ликвидации Самвели. «Мой отец незамедлительно сказал “да”, — писал сын Шарона Гилад в биографии Ариэля. — Он был уверен, что с группой из 7–8 человек, его друзей, с которыми он участвовал в войне и послевоенном строительстве, и при соответствующем техническом обеспечении он справится с задачей».

В ночь с 12 на 13 июля Шарону и его отряду из числа резервистов удалось приникнуть в деревню на Западном берегу, где жил Самвели, и взорвать его дом. Однако разведывательная информация, которой их снабдили, была неточная, и Самвели в тот момент в доме не оказалось. Группа попала в перестрелку и еле спаслась.

Командование Армии обороны расценило операцию как успех — было продемонстрировано умение глубоко проникать на вражескую территорию, способность наносить удар по цели и возвращаться назад без потерь. Напротив, Шарон вернулся обессиленным и совершенно неудовлетворенным. Он сделал вывод, что такие операции должны осуществляться командами профессионалов, совершенно отличными от наспех собранной группы друзей, которых он взял с собой той ночью. Шарон заявил своим руководителям, что назрела необходимость в формировании элитного подразделения спецназа. 10 августа того же года было создано подразделение 10110.

«Это подразделение создавалось для операций за границей, тех нестандартных миссий, которые требуют специальной подготовки и высокого уровня исполнения», как было сформулировано в документе «Порядок проведения операций подразделением 101», написанном самим Шароном.

Ему был дан карт-бланш в подборе личного состава, от резервистов, призывавшихся в армию, до действующих солдат. Шарон намеревался пропустить их через фильтр годовой сложной подготовки. Его бойцы учились подрывному делу, ориентированию на местности на больших расстояниях и точности стрельбы на бегу в гористых районах. Тренировки развивали в них необходимые навыки и одновременно вселяли в души чувство гордости и уверенности.

Молодой командир обеспечил их оружием и экипировкой, которые сильно отличались от тех, что имели солдаты в регулярной армии, использовавшие старые чехословацкие винтовки с затвором. Подчиненные Шарона были вооружены автоматами «Карл Густав», и они же первыми опробовали на деле новый и тогда еще секретный автомат израильского производства «Узи»12.

Шарон также упростил правила ношения формы и повседневного поведения. На своей секретной базе на холмах, окружавших Иерусалим, бойцы отряда 101 зачастую использовали сугубо гражданскую одежду. Для Шарона внешние ограничения военной дисциплины были излишними; гораздо важнее было то, что его люди верили, что они особенные, лучше других, самые лучшие. И еще они верили своему командиру. Оперативные указания, которые давал им Шарон, были краткими и однозначными. Он сам участвовал в операциях в первых рядах своего подразделения, зачастую на опасных позициях, воплощая лозунг командиров Армии обороны Израиля «Делай, как я!».

Шарон испытывал безграничную и неудержимую страсть к участию в операциях. Он уяснил для себя, что если будет ожидать точные разведданные от АМАН для осуществления «целевых» ликвидаций, то может никогда ничего не добиться.

Шарон и начальник Генерального штаба АОИ Моше Даян часто меняли тактику в зависимости от складывающихся обстоятельств. Они могли отказаться от точности в осуществлении планов ради чего-то более приоритетного в данный момент. Например, вместо убийств важных палестинских террористов они могли переключиться на операции возмездия за убийства израильтян, атакуя и терроризируя деревни, из которых приходили отряды палестинских боевиков, чтобы нападать на евреев, военные лагеря и полицейские участки.

«Мы не можем предотвратить убийства рабочих в садах или семей в кроватях, — говорил Даян в своей лекции в 1955 году, — но мы способны назначить высокую цену за нашу кровь».

Офицеры 101 батальона в октябре 1955 года. Стоят слева направо: Меир Хар-Цион, Ариэль Шарон, Моше Даян, Дани Мат, Моше Эфрон, Асаф Симхони. Сидят слева направо: Аарон Давиди, Яаков Яаков, Рафаэль Эйтан Фото: Wikipedia

Шарон, жаждавший дела, составил планы серии карательных рейдов против арабских военных и гражданских целей. Потом приложил усилия к тому, чтобы заставить своих начальников утвердить их. До сих пор остается открытым вопрос, сколько из этих рейдов были операциями возмездия, а сколько — провокациями. Шарон очень любил цитировать одно из знаменитых изречений Даяна: «Мы не инициируем военные действия в мирное время». Узи Эйлам, служивший у Шарона офицером разведки, считает, что это не было железным правилом. «Было много случаев, когда мы, с подачи Шарона, провоцировали врага через границу и инициировали военные действия. Если проанализировать вопрос о том, “кто начал первым” за всю историю акций возмездия, осуществленных АОИ, мы не будем выглядеть чистенькими».

В реальности тактика карательных операций Шарона явно имела оборотную сторону. В конце 1953 года фидаины убили молодую женщину и двоих ее детей в Ехуде, к юго-востоку от Тель-Авива. Это жестокое убийство потрясло израильское общество. Правительство обещало отомстить. Имелось предположение, что арабские боевики использовали деревни на Западном берегу рядом с границей как базы для нападений на Израиль. Шарон избрал одну из этих деревень — Кибья, которая могла сыграть, а могла и не сыграть какую-то роль в убийстве в Ехуде.

15 октября перед рассветом Шарон повел в Кибью отряд численностью 130 человек из подразделения 101 и других команд. Отряд нес с собой около 650 кг взрывчатых веществ. В течение нескольких часов деревня была разрушена. «В той операции, — свидетельствовал позднее один из помощников Шарона, — мы взорвали сорок три дома. Солдаты Армии обороны имели при себе маленькие фонарики, оставшиеся еще от британской армии. Они еле светили. Мы ходили по деревне с мегафонами, размахивали фонариками и кричали: “Если в этом доме кто-то есть, то выходите, потому что сейчас мы взорвем его”. Некоторые вставали с постелей и выходили. Тогда мы закрепляли взрывчатку и подрывали дома. Когда мы вернулись на базу, то доложили об одиннадцати убитых арабах. И не то чтобы мы лгали — мы просто не знали точно».

Число жертв тогда было в шесть раз больше. Было убито 69 человек, в большинстве своем женщины и дети. Мир, включая Израиль и еврейские общины за рубежом, содрогнулся. Совет Безопасности ООН осудил рейд, как и Госдепартамент США, который объявил, что временно приостанавливает помощь Израилю за нарушение соглашений о прекращении боевых действий от 1949 года.

Официальное объяснение Израиля по поводу этой бойни состояло в том, что за него несут ответственность жестко настроенные еврейские гражданские лица. Бен-Гурион публично заявил вечером в день рейда: «Все подразделения Армии обороны Израиля находились на своих базах». Абба Эбан, израильский постоянный представитель при ОНН, повторил ложь Бен-Гуриона на заседании Совета Безопасности.

Неофициально Бен-Гурион полностью поддержал Шарона, поскольку отряд 101 — несмотря на возмущение всего мира — поднял боевой дух израильской армии, которая была истощена нескончаемыми оборонительными операциями. Отряд продемонстрировал преданность стране, мужество, физическую подготовку и психологическую устойчивость — идеальные качества, к обладанию которыми стремились все подразделения АОИ. Как сказал позднее Шарон: «Отряд 101 за короткое время сумел доказать, что нет такой задачи, которую он не смог бы выполнить», что его миссии помогали обезопасить границы страны. Это утверждение можно оспорить — имеются серьезные вопросы к тому, насколько повлияли рейды спецназа на уменьшение числа атак арабских лазутчиков, а некоторые из операций даже не достигли непосредственно поставленных целей — однако израильские солдаты верили, что это правда.

Этого было вполне достаточно. В начале 1954 года, через пять месяцев после создания, отряд 101 влился в парашютную бригаду, в которой Шарон стал командиром одного из батальонов. Даян верил, что отряд 101 стал образцом в боевой подготовке и дисциплине, преданности стране и овладении военными навыками, всё это Шарон сможет экстраполировать на парашютистов, а затем и на всю армию.

Деятельность Шарона в парашютной бригаде оказалась подчиненной многим ограничениям, поскольку теперь он не являлся командиром самостоятельного подразделения. В высшем военном командовании тоже произошли изменения. «Ястреб» Бен-Гурион ушел в отставку и был сменен на посту премьер-министра «голубем» Моше Шареттом, который в целом воздерживался от одобрения акций возмездия.

Однако то, чего не одобрял Шаретт, люди Шарона стали осуществлять самостоятельно. Сестра одного из известных бойцов отряда 101, Меира Хар-Сиона, была жестоко убита бедуинами во время нелегального перехода через иорданскую границу. Хар-Сион и два его товарища, при моральной и организационной поддержке Шарона, отправились на место трагедии и в отместку убили четырех бедуинских пастухов. Шаретт требовал, чтобы их отдали под трибунал, однако Даян и Шарон с одобрения Бен-Гуриона помешали этому.

Шаретт писал в своем дневнике 11 января 1955 года: «Я задаюсь вопросами относительно природы и судьбы этой нации, способной на такую тонкую духовную чувствительность, такую глубокую любовь к человечеству, такое стремление к прекрасному и возвышенному, но которая в то же время порождает в рядах своей молодежи юношей, способных хладнокровно и в полном сознании убивать людей, направляя кинжалы в плоть молодых беззащитных бедуинов. Какая из двух этих духовных традиций, пропитывающих страницы Библии, одержит в этом народе верх?»

Мустафа Хафез был еще жив. Капитан египетской разведки и его коллега в Иордании, Салах Мустафа, продолжали управлять отрядами палестинцев, проникавших на землю Израиля и наносивших стране все новые удары.

17 марта 1954 года банда из 12 арабских террористов устроила засаду на гражданский автобус, следовавший из Эйлата в Тель-Авив по Дороге Скорпионов — извилистому пути в центре пустыни Негев. Стреляя в упор, боевики убили 11 пассажиров. Девятилетний мальчик, Хаим Фюрстенберг, который спрятался под сиденьем, после ухода бандитов вылез в салон и спросил: «Они ушли?» Террористы услышали его голос, вернулись в автобус и выстрелили мальчику в голову. Он выжил, но был парализован до самой смерти, наступившей через 32 года. Арабы изуродовали тела своих жертв и оплевали их. Позднее выяснилось, что это были палестинцы и бедуины, которые пришли из Иордании и пользовались поддержкой Салаха Мустафы.

На Шаретта оказывалось сильное давление, чтобы отомстить за эту акцию, но он не соглашался одобрить операцию возмездия. «Такая месть только затмит ужасный эффект от этого преступления и поставит нас на одну доску с убийцами», — записал он в своем дневнике.

Тем не менее подразделение 504 военной разведки АМАН получило от своих агентов информацию о трех нападавших из группы убийц-бедуинов. Бойцы подразделения отправились в Иорданию до зубов вооруженными, прихватив с собой два взрывных устройства, изготовленных Натаном Ротбергом. Они нашли деревню на юге Иордании, где жил один из террористов, и, приняв решение не взрывать его дом, дождались, пока он остался один, а затем застрелили его. «Наши агенты нашли удостоверение личности водителя автобуса среди вещей, которые он украл, и принесли его нам», — рассказывал Игал Симон, пожилой ветеран подразделения 504.

Эта точечная операция отряда была оценена как успешная, однако мало что меняла во всей картине. «Целевые» ликвидации с их ограниченной успешностью не смогли остановить или хотя бы существенно уменьшить число трансграничных атак арабских террористов. Акции возмездия, вызывавшие гнев во всем мире, не остановили кровавую бойню со стороны арабов.

В середине 1950-х годов Хафез был победителем. Подготавливаемые им террористы совершали все более жестокие атаки на израильскую территорию: собирали разведывательную информацию, осуществляли акты саботажа на объектах инфраструктуры, грабили и убивали израильтян. Израиль, который не обладал соответствующими ресурсами: точной разведкой, опытом, ноу-хау и крупными, хорошо подготовленными и снаряженными силами, — мог отвечать только все более хаотичными акциями возмездия и мощными бомбардировками сектора Газа.

Имя Хафеза все чаще появлялось в сообщениях, которые отряд 504 получал на юге. Тем не менее это была неясная фигура, прятавшаяся в тени. «У нас даже его фотографии не было, — говорил Яаков Нимроди, командовавший южной базой отряда. — Но мы знали, что это молодой человек примерно тридцати лет, с привлекательной внешностью и очень харизматичный. И наши пленники, и наши агенты говорили о нем с восхищением и благоговением».

Хафез и Нимроди, который сам был молодым и харизматичным офицером, стояли по разные стороны арабо-израильского конфликта. «Хафез считался одним из лучших умов в египетской разведке, — продолжает Нимроди. — Сквозь его пальцы сумели проскользнуть немногие наши агенты. Многих он ловил и ликвидировал или превращал в двойных агентов умелым с ними обращением. Затем направлял их против нас. В этой игре умов побеждали и выживали только лучшие».

На фоне своей неспособности решать вопросы безопасности страны и под сильным давлением общественности Шаретт был вынужден сначала сделать Бен-Гуриона министром обороны, а затем, в ноябре 1955 года, вернуть ему и премьерство. Шаретт снова занял пост министра иностранных дел, а позже под давлением Бен-Гуриона подал в отставку.

Возвращение Бен-Гуриона побудило АМАН снова запланировать мощные атаки на фидаинов. Одной из важных идей было избавиться от Хафеза. «Он был головой змеи, — вспоминает Нимроди, — которую нужно было отсечь».

«Это было нелегко по трем причинам, — рассказывал Авраам Дар, который в то время, став майором АМАН, отвечал за сбор развединформации о Хафезе. — Первое — было трудно собрать достаточное количество данных о нем самом и тех местах, которые он посещал. Второе — трудно было подобраться к нему и убить. И третье — существовали дипломатические проблемы. Он являлся старшим офицером в армии суверенного государства. Его ликвидация могла рассматриваться как пересечение красной линии в отношениях с Египтом и привести к их ухудшению».

Попытки ООН сыграть роль посредника между Израилем и Египтом провалились, и организованные Хафезом рейды арабских боевиков продолжились в течение 1955 года и вплоть до весны 1956-го.

29 апреля 1956 года отряд палестинских боевиков, подготовленных Хафезом, открыл огонь по фермерам, работавшим на полях Нахал-Оза, кибуца на южной границе Израиля. Рой Ротберг, молодой лейтенант резерва АОИ, отвечавший за безопасность этого кибуца, выехал на лошади, чтобы отогнать террористов. Палестинцы убили его, выкололи ему глаза и протащили тело по полю через траншею, обозначавшую линию демаркации, пытаясь таким образом доказать, что Ротберг сам напал на сопредельное государство.

Моше Даян воспринял смерть Ротберга очень близко к сердцу. Он виделся с ним накануне, когда объезжал поселения на юге. На следующий день Даян стоял над открытой могилой Ротберга, читая некролог, который в последующие годы станет считаться первой открытой декларацией израильского милитаризма:

Вчера рано утром убили Роя. Тишина весеннего утра ослепила его, и он не увидел людей, залегших в канаве.

Давайте сегодня не будем проклинать убийц. Кто мы такие, чтобы оспаривать их ненависть к нам? В течение восьми лет они сидели в лагерях беженцев в Газе, и на их глазах мы превращали их землю и деревни, в которых жили их предки, в наше достояние…

Мы являемся поколением поселенцев, и без стальных касок и жерл пушек мы не сможем посадить ни единого дерева, построить ни единого дома. Наши дети не смогут остаться в живых, если мы не будем рыть убежища, а без ограждений с колючей проволокой и пулеметов мы не сможем покрывать асфальтом дороги или бурить водяные скважины. Миллионы евреев, уничтоженных потому, что они не имели собственной страны, неотрывно смотрят на нас сквозь пыль веков и требуют, чтобы мы обосновались на этой земле и воскресили ее для нашего народа.

…Мы не должны отступать перед той ненавистью, которая переполняет сердца тысяч арабов, живущих вокруг нас и ждущих момента, когда они станут достаточно сильными, чтобы высосать нашу кровь. И мы не отведем свой взгляд перед этой ненавистью, чтобы не ослабли наши руки. Это судьба нашего поколения.

Если говорить простым языком, Даян имел в виду, что евреи, живущие в государстве Израиль, приехали сюда в качестве поселенцев, возвращающихся на свою историческую родину, однако, с точки зрения арабов, они прибыли как захватчики. Поэтому арабы — вполне оправданно, по их мнению, — ненавидели евреев. И дальнейшее существование евреев напрямую зависело от их способности защитить себя от арабов, которые хотели убить их. Все остальное — вопросы развития Израиля, его экономики, общества и культуры — отходило на второй план и должно было быть подчинено нуждам обороны и выживания. Именно это, с точки зрения Даяна, составляло судьбу Израиля, родившегося из нескольких тысяч лет истории еврейского народа.

Когда Даян выступал у могилы, рядом с ним стоял двоюродный брат Роя, Натан Ротберг, изготовитель бомб. После похорон Натан обещал своему дяде, Шмаръяху, что отомстит за его сына Роя.

Как оказалось, Даян тоже был полон решимости отомстить за Роя и всех израильтян, убитых и затерроризированных отрядами Хафеза. На этот раз Даян убедил Бен-Гуриона не только осуществить рейд возмездия против палестинской деревни, но и разрешить ему дать разведке команду ликвидировать египтян, засылавших убийц в Израиль, — полковников Хафеза и Салаха. Это было серьезное повышение ставок.

Фото: The National Photo Collection of Israel

Авраам Дар написал приказ на операцию, которая носила название «Евнух» (или «Сарис» по названию деревни). По всем имеющимся данным, это был первый в истории государства Израиль оперативный приказ на «целевое» убийство, сделанный в письменной форме и исполненный.

«В свете действий Египта по развертыванию деятельности фидаинов в секторе Газа и Иордании, — писал Дар, — было решено осуществить акции против ее организаторов, Мустафы Хафеза в секторе Газа и египетского военного атташе в Иордании. Цель: физическое устранение вышеназванных лиц при помощи взрывных устройств». В случае с Хафезом, вспоминает Дар, «нам было ясно, что это должна быть бомба, которую ему передаст кто-то, кому он доверял».

Такого человека израильтяне нашли в лице Мухаммада аль-Талалка, молодого бедуина, проживавшего в секторе Газа и работавшего одновременно и на Хафеза, и на подразделение 504. Талалка и Хафез не знали, что израильтянам известно о двурушничестве араба. АМАН решил использовать это обстоятельство и вручить арабу некий пакет, который он сочтет настолько важным, что немедленно постарается передать Хафезу.

Что может представлять собой такой предмет? Например, книгу, в которой содержались все шифры для азбуки Морзе, использовавшиеся израильтянами, которую подразделение 504 поручит Талалке передать другому агенту в Газе.

И снова оперативники обратились к услугам Натана Ротберга. И он смог отомстить за своего двоюродного брата.

«Задок (Офир, офицер с южной базы подразделения 504) позвонил мне и рассказал о плане, — вспоминал Ротберг через пятьдесят лет. — Я понял, о ком идет речь, и испытал чувство удовлетворения. Я сказал им, что если они берутся доставить достаточно толстую книгу Хафезу, я позабочусь обо всем остальном».

«Я сделал вырез внутри книги и влил туда 300 граммов своего вещества. Было ли этого достаточно? Конечно. Детонатор весит 20 граммов. Если он взорвется у вас в руках, вы останетесь без пальцев. Так что 300 граммов, которые взрываются у лица человека, наверняка его убьют».

«Механизм представлял собой металлический рычажок, твердый мраморный шарик и пружину. Когда книга закрыта и обернута бумагой, да еще обвязана лентой, металлический рычаг прижат и не двигается. Как только вы снимете ленту и развернете книгу, сработает пружина, поднимающая рычаг, который с силой толкает вперед шарик, пробивающий детонатор, — происходит взрыв!»

И план, и бомба сработали отлично. 11 июля 1956 года Талалка пересек границу, направился прямо в штаб-квартиру египетской военной разведки в Газе и в большом волнении передал книгу Хафезу. «Когда Хафез достал книгу из упаковки, — сообщал очевидец происшествия во время следствия, — из нее выпал листок бумаги. Полковник наклонился, чтобы поднять его с пола, и тут произошел взрыв». Хафез был смертельно ранен. Некоторые из присутствовавших свидетельствовали, что он лежал распростертым на полу и кричал: «Вы победили меня, собаки!»

На следующий вечер Натан Ротберг пришел к своему дяде, отцу Роя. Он специально надел военную форму. «Я сказал ему: “Шмаръяху, я разобрался со счетом, по которому тебе задолжал Мустафа Хафез”. Стало ли ему легче? Не уверен, но лично мне стало легче. Я был счастлив. Шмаръяху молчал. В его глазах появились слезы, и он поблагодарил меня за сообщение».

Египтяне были слишком потрясены для того, чтобы публично признать такой провал в своей безопасности. Через день после смерти Хафеза в египетской газете Al-Ahram появилась заметка: полковник Мустафа Хафез, со штаб-квартирой в секторе Газа, погиб, когда его автомобиль подорвался на мине… Он был одним из героев войны в Палестине и боролся за свободу этой территории. Его героические деяния вошли в историю. Его имя сеяло страх и панику в Израиле..

В тот же день, когда был убит Хафез, Салах Мустафа, египетский военный атташе в Аммане, получил по почте экземпляр книги «Внимание, танки!», написанной героем танковых сражений Второй мировой войны Гейнцом Гудерианом, одним из авторов концепции блицкрига. Авраам Дар, любитель военной истории и стратегии, выбрал эту книгу, посчитав, что она будет воспринята Салахом как достойный подарок. Двое «мистаравим» отправились в Восточный Иерусалим, который находился под управлением Иордании, и оттуда отправили книгу адресату, чтобы почтовые марки не вызвали подозрений. Салах, еще не знавший об акции против своего коллеги в Газе, открыл книгу, которая взорвалась в его руках, смертельно ранив военного атташе. Позже он умер в госпитале.

Начальник Генерального штаба Моше Даян по достоинству оценил важность двух этих акций и в саду своего дома устроил мероприятие с щедрым угощением, чтобы отметить успех операций по устранению Хафеза и Салаха. Авраам Дар составлял список приглашенных.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

В книгу «Высвечено Чернобылем» вошли интервью и воспоминания академика Валерия Легасова — одного из руководителей ликвидации последствий Чернобыльской АС. Материалы, собранные в книге, легли в основу вышедшего в этом году сериала. «Сноб» публикует главу с воспоминаниями Легасова о начале работы на атомной станции
Профессор истории Мэри Элиз Саротт поминутно восстановила события, предшествующие падению Берлинской стены. В своей книге «Коллапс. Случайное падение Берлинской стены», которая выходит в издательстве «Индивидуум», Саротт показывает, как непредвиденные обстоятельства могут повлиять на ход истории. «Сноб» публикует отрывок
Книга «Неизвестная война. Записки военного разведчика», которая вышла в издательстве «Питер», написана Александром Карцевым, подполковником запаса и участником боевых действий в Афганистане. В ней он делится своими воспоминаниями о войне 30-летней давности, рассказывает о повседневной жизни бойцов и условиях работы в горячих точках. «Сноб» публикует первую главу