Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Дэвид Солой: Турбулентность. Отрывок из романа

Герои книги Дэвида Солоя «Турбулентность», которая вышла в издательстве «Эксмо», — 12 человек с разными судьбами. Все они показаны читателю во время перелета из одной точки Земли в другую. Кто-то из них летит к родителям и детям, а кто-то к любовникам. «Сноб» публикует первую главу
19 января 2020 11:00
Фото: Rawpixel

LGW — MAD*

По пути из больницы домой она спросила его, хочет ли он, чтобы она осталась.

— Нет, я буду в порядке, — сказал он. 

Позже, тем же вечером, она спросила еще раз.

— Я буду в порядке, — сказал он. — Ты лети домой. Я посмотрю рейсы.

— Ты уверен, Джэми?

— Да, я уверен. Я посмотрю рейсы, — повторил он, глядя на экран ноутбука.

Она стояла у окна, глядя на улицу безрадостным взглядом. Этот вид на виллы Ноттинг-Хилла с голыми деревцами казался ей теперь таким знакомым. Она пробыла здесь, в квартире сына, больше месяца, пока он был в больнице. В январе у него выявили рак простаты и прописали несколько недель лучевой терапии в больнице Святой Марии. После этого врач сказал, что нужно подождать месяц, а потом пройти сканирование, чтобы понять, помогло ли лечение.

— Есть один на завтра, в пятом часу вечера, — сказал он ей. — В Иберию. Из Гатвика в Барахас. Подходит?

Она думала про себя, не отправиться ли в путь поездом и паромом. Но потом сказала себе не глупить. Она понимала, что бояться летать — это глупо. Статистика говорит сама за себя.

— Да, — сказала она, — подходит.

Она снова обернулась и оглядела гостиную. Джэми сидел на диване, склонившись боком над ноутбуком, что-то печатая. Он прожил в этой квартире не одно десятилетие, с двадцати с чем-то лет, всю свою взрослую жизнь. Ей подумалось, что в его нежелании переезжать было что-то невротическое. Сейчас ему было за пятьдесят, и ей это казалось странным. Она по-прежнему воспринимала его как молодого человека.

— Окей, — сказал он, закрывая ноутбук, — с этим разобрались.

И она подумала, как легко в эти дни можно заказать билет на самолет и отправиться в кругосветное путешествие.

Он настоял на том, чтобы проводить ее в аэропорт. Они сели на Гатвик-экспресс, доехали, почти не разговаривая, и расстались у пункта досмотра. Она расплакалась, что было непохоже на нее. Через минуту, стоя в неровной очереди на досмотр, она обернулась, надеясь увидеть его. Но его уже не было, и у нее возникло чувство, словно она видит будущее, в котором он умрет от этой болезни меньше чем через год. Ее бросило в дрожь, и руки ее не слушались, когда она складывала в большой контейнер вещи и снимала туфли. 

Сразу после досмотра она направилась в один из этих псевдопабов в зале ожидания и заказала «Кровавую Мэри».

Она выпила вторую «Кровавую Мэри», прежде чем объявили ее рейс, и поднялась и пошла к выходу на посадку. Идти оказалось неблизко. Когда она пришла, там уже выстроилась внушительная очередь — она подумала, что столько человек просто не поместится в самолет. Она задумалась, не придется ли кому-то остаться. Но никто не остался. Она села у иллюминатора. Свет заходящего солнца лежал на сером асфальте. Самолет начал движение.

Затем остановился.

Казалось, он тоже движется в очереди — последовательными рывками, тихо тарахтя двигателями, находившимися за пределом ее видимости.

Вся эта тягомотина почти усыпила ее, когда из кабины прорезался голос пилота, пробормотавший: «Приготовьтесь к взлету».

И тогда, несмотря на выпитую водку, она ощутила страх, разраставшийся в ней вместе со звуком двигателей, набиравших обороты хорошо различимыми темпами — сперва на одной громкости, потом на другой, пока она вжималась в кресло, глядя на надежный мир, оставшийся за окошком. В такой момент ей никогда по-настоящему не верилось, что самолет взлетит. Каждый раз она не могла не думать: «Ему давно уже пора было взлететь, что-то точно не так» — и поэтому всегда испытывала удивление; это всегда так сильно удивляло ее, когда нос самолета отделялся от взлетной полосы и самолет преодолевал земное притяжение — или, точнее, ей казалось, что это Земля проваливается куда-то.

Сассекс уже остался где-то внизу, голубоватое стеганое одеяло в сумерках.

Издательство: Эксмо

Откуда-то доносилось тихое жужжание.

Она не могла понять, приятен ей этот звук или нет. Она задумалась, что он означает. Хотя он как будто говорил, что все идет нормально, и, скорее всего, ничего не значил.

Она огляделась, словно удивляясь, что она еще жива, и впервые заметила мужчину на соседнем сиденье.

Он сидел неподвижно, опустив сцепленные руки на колени, уставившись прямо перед собой. Возможно, он тоже пытался побороть страх.

Она собиралась в какой-то момент попросить его передвинуться.

Как только погасло табло, призывавшее пристегнуть ремни безопасности, она повернулась к нему и сказала:

— Извините.

Она старалась говорить по-доброму и погромче — удивительно, как громко приходится говорить, чтобы тебя услышали сквозь шум.

Так и есть, мужчина посмотрел на нее в недоумении, словно не имел ни малейшего понятия, что ей нужно.

— Извините, — повторила она.

Как неловко ему пришлось перелезать через пустое кресло, чтобы выпустить ее. И она подумала, сама перелезая через кресло, почему бы ей просто не занять кресло у прохода, раз там никого нет — тогда бы им обоим стало просторней.

Когда же сосед снова уселся на среднее место, она отметила, что ее раздражает его бестолковость. Она даже подумала предложить ему пересесть, и у нее в уме сложилось предложение: «Нам обоим было бы удобней, если бы вы пересели туда». Улыбнувшись ободряюще, она вполне могла бы сказать что-то подобное в такой ситуации. Но сейчас она забеспокоилась, что этот человек мог услышать в ее словах некий предрассудок — некий расовый предрассудок, — и этого было достаточно, чтобы она не стала просить его. Она не считала себя расисткой, но ей было трудно сказать наверняка, отчего она теряла уверенность в подобных ситуациях. Она подумала, не заговорить ли с ним. Он не был похож на англичанина. Те несколько слов, что он сказал ей, пока они протискивались бок о бок в проходе, прозвучали как будто с французским акцентом. 

И в любом случае, он сам казался слишком задумчивым, погруженным в свои мысли, в чем бы они ни заключались.

Позвякивая еле слышно — тихий металлический перезвон над ревом двигателей, — по проходу приближалась тележка.

Она размешала самолетную «Кровавую Мэри» пластиковой палочкой. Урчание двигателей накатывало медленными ритмичными волнами. Она ощутила воздействие водки. Ткань мира, туго натянутая, как будто ослабилась. Ее разум обрел относительную власть над ним — ее мысли стали казаться чем-то реальным. К примеру, смерть сына представилась ей в таких отчетливых образах, что у нее потекли слезы. Она повернулась к окошку и не увидела там ничего, кроме своего лица в темном пластике текущего момента, глубоко затененного, как ландшафт на закате. Она представила себя после его смерти, как она избавляется от всех вещей в его квартире: как снимает все с полок, все эти вещи, которые он так упорно хранил столько лет. И в этот момент по самолету прошла первая качка. Почему она ненавидела даже легкую турбулентность, это потому что тут же пропадала иллюзия безопасности и было невозможно притворяться, что она находится в каком-то надежном месте. У нее получилось — спасибо водке — более-менее игнорировать эту первую качку. Игнорировать следующую оказалось труднее, а затем тряхнуло так, что ее сосед уронил свою колу на колени.

И тогда снова раздался голос пилота, проговоривший ужасающе серьезным тоном:

— Экипаж самолета, займите свои места.

Когда это кончилось и повисла жутковатая тишина, она открыла глаза и встретилась взглядом с мужчиной, сидевшим рядом. Его тоже тряхнуло. Теперь, когда самый сильный страх прошел, он обратил внимание на свои тонкие брюки, залитые колой. Она дала ему бумажные салфетки, и он сказал «спасибо», после чего они обменялись парой фраз о том, как каждый из них оказался на этом рейсе. Мужчина сказал ей, что был в Лондоне по работе. Она спросила, чем он занимается. Ей было нехорошо. Дрожь, охватившая ее вслед за страхом, перешла во что-то похуже, вроде головокружения. Она почувствовала, как все вокруг неприятно плывет, и поняла по лицу мужчины, что дела ее плохи. Ее затошнило. Мужчина что-то спрашивал у нее, чего она не могла разобрать. Он спросил ее несколько раз, а затем она встала и пошла.

Когда она снова открыла глаза, она лежала на спине, положив голову, по-видимому, на сиденье соседа, а сверху на нее смотрела темноволосая женщина и задава- ла вопросы по-английски с сильным испанским акцентом.

— Вы страдаете диабетом? — спросила женщина.

Она сумела кивнуть. Тогда женщина сказала:

— Я врач. Я пытаюсь помочь вам.

— Спасибо, — сказала она.

Но она не расслышала собственного голоса, и это было последним, что она запомнила, перед тем как ее вырвало на пол самолета. Раздался сильный шум, и она подумала, свесив голову к ковровой дорожке, что самолет, похоже, терпит крушение. А потом она поняла, что они приземляются.

Она была в машине «Скорой помощи» вместе с этой испанкой, врачом. Медработники вкололи ей что-то, и к ней вернулись силы. Ей хотелось домой, а не в больницу, но у нее, вероятно, не было выбора. Пока машина ехала по улицам, завывая сиреной, она сидела рядом с врачом и рассказывала ей о турбулентности, похоже, забывая, что врач сама была в самолете.

— Я никогда еще так не боялась, — сказала она. — Я закрыла глаза и сказала себе принять как факт, что сейчас я умру. Я не сомневалась, что вот-вот умру. Я сидела с закрытыми глазами и думала: «Если я сейчас умру, пожалуйста, пусть Джэми живет. Пожалуйста, пусть он живет. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он живет».

Она остановилась на секунду, а затем сказала:

— Обычно я себя так не веду. Я не знаю, с кем я как будто разговаривала.

— Может, это был Бог? — предположила врач с улыбкой.

— Я не верю в Бога. В этом дело.

Сознавая свою необычайную открытость и разговорчивость и смутно думая о том, что ей вкололи медики, она сказала:

— Самое странное, что у меня появилось это чувство надежды насчет всей этой ситуации. Мне было так тяжело из-за этого, а теперь у меня такое чувство, что все будет окей, что Джэми будет в порядке.

Врач снова улыбнулась. Машина остановилась.

— Вот мы и на месте, — сказала она.

* Гатвик — Мадрид. — Прим. пер.

Перевод Дмитрия Шепелева

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент из нового перевода книги Тони Моррисон
София, только окончившая университет и ищущая свое истинное предназначение, знакомится с духовным лидером организации «Виа Терра» Францем Освальдом. Увлеченная молодым и обаятельным мужчиной, она принимает его предложение отправиться в курортное местечко «Туманный остров», где расположена штаб-квартира «Виа Терра». Но она еще не знает, что останется здесь навсегда. «Сноб» публикует первую главу
Герои книги Биби Истон «44 главы о 4 мужчинах» (издательство «Эксмо») Биби и Кеннет 10 лет живут в браке, у них двое прекрасных детей и уютный дом. Но Биби не хватает внимания со стороны мужа, она не чувствует себя желанной и сексуальной. Она начинает вести дневник, в котором пишет о своей бурной молодости и предыдущих отношениях. После того, как Биби узнает, что Кен нашел дневник, она начинает писать выдуманные истории, надеясь, что это пробудит сексуальные фантазии мужа. «Сноб» публикует одну из глав