Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Гений некролога

Специально для «Сноба» участник проекта, писатель и журналист Алексей Беляков написал рассказ
8 февраля 2020 12:08
Фото: Агентство «Москва»

Черный джип остановился рядом со мной. Опустилось стекло, могучий водитель спросил: «Анатолий Петрович? Есть дело. Сядьте в машину, пожалуйста». 

Было июльское утро. Я шел на работу. Кругом много людей. Можно было бы крикнуть, что меня похищают. Либо быстро зайти в эту кофейню, там сказать, что меня преследуют, закрыться в туалете. Еще можно было бы… 

Но я сел в машину. На заднее сиденье. Водитель обернулся: «Меня Володя зовут. Проедем в одно место». 

Давайте сразу к делу, сказал я. Кто-то умер?

«Нет! — ответил мрачный Володя. — В том и дело. Там всё узнаете». 

Хотя лучше по порядку. Володя потом. 

Четыре года назад я ничего такого не предполагал октябрьским вечером. Не рассчитывал. Умер народный артист, я написал о нем пост. Будто о родном. Актера я любил, но в жизни не знал вообще, из всех знаменитостей я знаю только Зинаиду Андреевну, которая в детстве мелькнула в фильме про желтый чемоданчик. 

Но пост удался. Я умею натянуть сентиментальные — как их там? — струны, исполнить короткую щемящую пьесу. Научился этому в литературной студии, еще в институте, куда ходил ради однокурсницы Иры. Всем девочкам (а я был один юноша там) мои рассказики очень нравились. Кроме толстоносого руководителя студии. 

«Ты, Толя, мог бы стать новым Леонидом Андреевым, — усмехался он. — Многозначительность и обаятельная пошловатость — формула безотказная». 

Студию я вскоре оставил. Леонида Андреева невзлюбил, даже не читая. Ира? Неважно, что там с Ирой, прошло уже больше двадцати лет. 

Потом я выучился на психолога. Получил самую никчемную профессию на свете, консультировал женщин в хандре. Хотя мое умение высказываться праздно и густо тут как раз пригодилось. Но денег не приносило, я был слишком нечестолюбив. 

Жизнь была скучной, где самым большим развлечением оказался развод. 

А потом и случился этот пост. Который изменил всю мою жизнь. 

Сперва больше четырех тысяч перепостов. Письма от трех сетевых изданий: «Можно мы опубликуем ваш замечательный некролог?» Это не совсем некролог, отвечал я. «Неважно, главное — траффик». А деньги заплатите? — спрашивал я. «Мы за такое не платим». Ну черт с вами, говорил я, публикуйте. 

Дальше — вот какая удача! — умер еще какой-то значительный деятель. Я снова написал пост. Хотя о деятеле не знал ничего, пришлось немного изучить биографию. И снова успех. 

К моему удовольствию, значительные деятели умирали регулярно. А писал я о них как о родных все быстрей и быстрей. И мне уже было неважно: генерал, физик или танцовщица. Мне нравилось писать об умерших — звонко, нежно, печально. И чтобы тысячи перепостов. Смертный час великого человека становился триумфом ничтожного. Покойным все равно, а мне тихая радость. 

Наконец раздался звонок от популярного сайта: «Давайте поговорим о сотрудничестве». 

Я приехал. Главный редактор, юноша лет тридцати, сказал: «Знаете что? Вы гений. Гений некролога». 

И быстро произнес речь, глядя то на меня, то на оранжевых рыбок в стенном аквариуме, то в телефон. 

«Смерть продается лучше всего. Не секс и не скандалы. Смерть is the best. Самое читаемое на нашем сайте — там, где про смерть. Ну вот хотя бы свежее. Про запуск Илона Маска — сейчас двести тысяч просмотров, про выступление президента — триста с чем-то, а про смерть молодой певицы — уже почти миллион, хотя это плохой текст». 

Затем он произносил слова, которые я не понимал. Запомнил лишь «уникальных пользователей» — рассмешило. 

Но главное — он предложил стать их «эксклюзивным создателем траурного контента», я усмехнулся. Писать только для них. Оперативно и щемяще. Назвал сумму за текст. Которая мне понравилась. Я согласился. 

Когда я уходил, юноша сказал: «Кстати! Не ждите, пока кто-то там помрет. Следите за новостями. Если человек в коме или еще чего — пишите заранее».

А вдруг он поправится, спросил я. 

«Ну через год умрет. А у вас уже готов отличный текст. Понимаете, некролог такой жанр, который не протухает, который обязательно понадобится. Отменить его нельзя, в этом его прелесть». 

Так я стал работать на популярный сайт. С утра до вечера просматривая ленты новостей. Кому плохо с сердцем, кто попал в больницу, где родственники уже в печали и врачи строят неутешительные прогнозы?

Я и не подозревал, что так много людей на краю могилы. Мне оставалось лишь ждать, когда они туда соскользнут. И быстро-быстро писать некролог. Каждый покойник ненадолго мне становился родным. На полдня. Сам размещал текст на сайте, меня даже не читали редакторы. Просил лишь найти хорошую фотку.

 Дальше я о покойном забывал, кроме некоторых формулировок, которые нравились самому. (Ну хотя бы такая: «Нельзя сказать, что ушла эпоха. Потому что он прожил несколько эпох и был намного больше каждой».) Для удачных формулировок я завел отдельный файл и спустя пару лет мог легко вставить в очередной текст. Никто ничего не помнит теперь дольше недели. Приступ скорби длится в среднем минут шесть. Лайк со слезинкой — погнали дальше, смотреть прикольные видосы. 

Друзья называли меня циником, но каждый заметил про это: «Вообще я был бы рад, чтобы именно ты написал обо мне, если что…»

Могу заранее, отвечал я, будешь доволен. Тут я от души. Хочешь?

«Ой нет, Толян! — говорили мне. — Это уже перебор». 

Но когда долго кто-то не умирал, я писал некрологи вымышленным персонажам. Чтобы поддерживать стиль и форму. Пара вышла безусловных шедевров, я бы читал их со сцены, на фоне багрового занавеса. Ну пусть лежат пока файлом. Пока ангел не вострубил. Тогда я просто заменю имена и несколько фраз. 

Зато мне стали заказывать некрологи для совсем незнакомых людей. Умирал чиновник департамента, скажем, транспорта. Мне присылали его биографию, несколько ссылок на интервью: «Только обязательно там еще напишите, что он много заботился о сотрудниках и что его сын тоже в нашем департаменте, пошел, так сказать, по стопам… Это же для своих. Сколько возьмете?»

Я называл деньги, которые получаю в месяц за свои никчемные консультации. «Хорошо!» — отвечали мне. Отвечали слишком быстро и удовлетворенно. Так что я задумался: не мало ли я беру за такую работу? Я, гений некролога. 

И стал требовать больше. Популярному сайту о левых доходах я не сообщал. Однажды попросил главного редактора увеличить гонорар, но тот вежливо отказал в вотсапе. («Сорян, не можем».) Я было вспылил, решил, что надо с ними расстаться. Но сообразил: не надо, они же обеспечивают меня славой. Миллионы просмотров — это уровень топовых блогеров. Да, я понимал, что на имя автора мало кто обращает внимание, я всегда оставался в тени великих покойников, но хотелось ли мне большой славы? Не очень. Не в этом жанре. 

А ничего другого я не умел. Не роман же писать. 

Психологию на всякий случай я не оставлял. Но женщин в хандре почти уже  не слушал. Я думал о красивых фразах для будущих некрологов. 

Ужинал зато в ресторанах, купил новое пальто. «Ого!» — сказали коллеги. 

Теперь я ехал с Володей в черном джипе по жарким улицам. В машине было прохладно. Могучий Володя уже не казался опасным, дал мне бутылку воды, чуть улыбнулся: «Скоро приедем». 

Это был новый дом на Остоженке, в переулке, за оградой. Володя достал рацию из внутреннего кармана пиджака: «Мы на месте. Открывай». 

Мы шли по белому коридору, на стенах висели портреты в ажурных золотых рамах. 

«У вас галерея тут, что ли?» — спросил я. 

«Нет, это семья», — ответил Володя. 

«Чья?»

Володя не ответил. Он набрал код у стеклянной матовой двери, распахнул ее. Я вошел в комнату, где был лишь круглый деревянный стол, два кресла и пустой камин. За окном — внутренний дворик с фонтаном: мраморная голая девушка с крупной рыбой. 

«Подождите», — сказал Володя. 

Через минуту явился хозяин в белом спортивном костюме, протянул руку: 

«Леонид. Есть хотите? Нет? Тогда поговорим, садитесь». 

Он был очень богатый человек. Нет, он не представился очень богатым человеком. Он просто назвал свою фамилию. Я знал эту фамилию. Хотя лица этого человека никогда не видел. То ли металлы, то ли нефть, то ли недвижимость. «Форбс» знает лучше. 

Леонид хотел умереть. Точней, он хотел некролог о себе. И чтобы он вышел на нашем сайте через три дня. 

«Извините, но зачем?» — спросил я. 

«Хочу увидеть, как по мне скорбят», — улыбнулся Леонид. 

«Семья?» 

«И семья тоже. Хотя они все в Америке. Хочу услышать, какой я был. Хочу увидеть суету, хочу, чтобы все охренели. Мне это надо сейчас. Ну что?»

«А вы не боитесь?»

«Я? Я давно ничего не боюсь. И я не суеверный». 

«А что потом?»

«Потом я выйду и скажу, что это была страшная ошибка».

«Но почему ваша пресс-служба не может такой некролог сде…»

«Потому что они идиоты. А мне нужен хороший. И главное — это не должно быть официальное заявление. Вы печатаете некролог. Пресс-служба будет отвечать уклончиво на все запросы, я на пару дней исчезну. Семья тоже не в курсе. Никто не в курсе, кроме Володи, меня и еще двух человек. Короче, соглашайтесь. Сколько хотите?»

«Слушайте, но это странно будет выглядеть…»

«Нормально. Мне так надо. Сколько хочешь? Давай, не тяни!»

«И моя репутация…»

«Сколько, я спрашиваю?»

«Миллион».

«Хорошо. Миллион рублей. Половину сейчас. Жду текст. Володя даст всю информацию обо мне». 

Почему я не сказал «десять миллионов»? Или хотя бы «три миллиона». Что за жалкая интеллигентская цифра — миллион? Откуда взялась? Из черно-белого фильма в давно снесенном кинотеатре, из советского пыльного детства, из крика глупого одноклассника Вити? Миллион для нас — абсолют, предел, хрустальный небосвод. Почему мы так боимся того, что больше миллиона? Будто за ним — открытый космос, а я без скафандра. 

Но поздно. Не хватать же Леонида за белый рукав: «Я ошибся! Я напутал! Вот правильный ответ!» 

Через десять минут Володя мне дал тяжелый желтый конверт. Полмиллиона занимают так мало пространства. 

На следующий день я сделал некролог. Отправил Володе. Получил обратно, исправлено было только два слова. Володя перезвонил: «Время скажу чуть позже. Деньги привезу сразу, как выйдет. Про молчание тебе и так понятно?»

В назначенный час, в десять утра я разместил на сайте некролог, фотографию мне тоже прислал Володя. 

Через пять минут стали звонить. Первым был главный редактор: «Толя, блин, откуда такая инфа?»

От покойного, ответил я.

«Нет, риалли! Откуда?»

Всё точно, сказал я, звони в пресс-службу к ним. 

И больше трубку не брал. Включил телевизор в комнате, радио на кухне. «Эхо Москвы» было первым. Дальше это стало новостью дня.  

Вечером о смерти Леонида сообщила программа «Время». Фотография на черном фоне. «Стало известно о скоропостижной…» План сработал. Но зачем я сказал это нелепое слово «миллион»?

…А через три дня Леонид умер. В кабинете, где записывал на видео опровержение. И потом этот ролик — как он пучит глаза и падает головой на стол — стал хитом интернета. Сердечный приступ. Думаю, ролик отправил каналу Mash угрюмый Володя, хотя какая мне разница? 

План сработал. Но гораздо дальше, сильней и бесповоротней, чем рассчитывал миллиардер. Мне немного жаль Леонида. Он ведь ненадолго стал мне родным. 

Скорбим шесть минут. 

Но значит — что? Значит, я действительно гений некролога. Риалли. И если я написал, человеку уже не спастись. Бога нет, но есть некролог. 

Моя репутация не пострадала от этой истории. Да, вышел недолгий скандал, когда открылись подробности нашей сделки. Я вынужден был рассказать следователям. Но моя репутация, напротив, стала величественной и пугающей. Меня даже звали в мистические программы на Рен-ТВ и еще куда-то, но я отказался. Гений, истинный гений, должен оставаться в тени. 

На днях ко мне обратился суетливый человек, вице-президент компании. Ему требовался некролог для его босса. И побыстрее. 

«Когда умер?» — спросил я. 

«Тут проблема, он еще жив. Вы понимаете, о чем я?»

«Десять миллионов», — ответил я.

Поддержать лого сноб
2 комментария
Игорь Попов

Беляков гений

Anna Bistroff

Класс! Очень свежо)

 

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Полина Санаева
Книга журналистки Полины Санаевой «Черная водолазка» — это сборник рассказов о жизни женщины в большом городе, где есть место любви, встречам с подругами и простым радостям жизни. «Сноб» публикует первые главы. 11 февраля в «Оранжерее Аптекарского огорода» состоится презентация книжки и встреча с автором. Вход по предварительной регистрации
Книга Ойинкан Брейтуэйт «Моя сестрица — серийная убийца» (издательство Popcorn Books) вошла в лонг-лист Букеровской премии, а также стала лауреатом премии LA Times Book Prize и финалистом премии Women’s Prize. Айюла убивает уже третьего бойфренда. Чтобы избавиться от тела, она звонит своей сестре, у которой всегда наготове хлорка, резиновые перчатки и стальные нервы. Кореде не станет обращаться в полицию, ведь она очень любит сестру. Но тут Айюла начинает встречаться с коллегой Кореде, в которого та безумно влюблена. «Сноб» публикует первые главы
Действие новой книги «Охотник за судьями» (готовится к выходу в издательстве «Иностранка») сатирика, автора знаменитого романа «Здесь не курят» Кристофера Бакли происходит в Лондоне в середине XVII века. Бальтазар де Сен-Мишель отправляется на поиски двух судей, которые за полтора десятилетия до того подписали смертный приговор предыдущему королю — Карлу I. В это же время шурин Сен-Мишеля Сэмюэль Пипс, высокопоставленный чиновник Морского ведомства, готовится к войне с Голландией. «Сноб» публикует первую главу романа