Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Джон Скальци: В клетке. Вирус. Напролом. Глава из книги

Мир атакован неизвестным вирусом. Кто-то переносит его как обычный грипп, а у кого-то развивается «синдром клетки», когда человек, оставаясь в сознании, не может двигаться. Агент-ветеран Лесли Ванн должен расследовать убийство, в котором фигурируют хадены —люди, ставшие жертвами вируса. Впервые на русском языке в издательстве «Азбука» выходит трилогия научного фантаста Джона Скальци «В клетке. Вирус. Напролом». «Сноб» публикует первую главу
26 сентября 2020 9:27
Фото: Anna Tremewan/Unsplash

Мой первый день на работе совпал с первым днем забастовки хаденов, и я не покривлю душой, если скажу, что это было не самое удачное совпадение. Репортаж о том, как я вхожу в здание ФБР, тут же попал на все хаденские новостные сайты и форумы. Для первого рабочего дня самое то.

Лишь благодаря двум обстоятельствам не вся «Агора» обрушила ярость на мою голову. Для начала — далеко не каждый хаден поддержал забастовку. В первый день в ней приняли участие единицы. «Агора» раскололась на два шумных враждующих лагеря: одни непременно хотели протестовать, другие считали это бессмысленным, потому что билль Абрамса-Кеттеринг уже принят конгрессом.

Вторым обстоятельством послужило то, что ФБР, строго говоря, стояло на страже закона, а значит, исполняло важную общественную функцию. Возможно, поэтому тех, кто называл меня штрейкбрехером и предателем, оказалось гораздо меньше, чем я ожидал. Перепалка на «Агоре» хоть немного разбавила нестерпимую скуку первого дня. Кучу времени я проторчал в отделе кадров, заполняя разные формуляры и терпеливо выслушивая невыносимо подробные объяснения насчет моих льгот и пенсионной программы. Затем мне вручили личное оружие, последние обновления софта и значок. Зато я рано отправился домой, потому что моя новая напарница выступала свидетелем в суде и не ожидалась на работе до конца дня, а чем меня занять, никто так и не придумал. Дома я не стал загружать «Агору», а сел смотреть кино, одно за другим. Зовите меня трусом, если хотите. 

Мой второй рабочий день начался большей кровью, чем мне бы хотелось.

Я заметил свою напарницу, когда шел к отелю «Уотергейт». Она стояла недалеко от входа и тянула электронную сигарету. Когда я подошел ближе, данные с чипа на ее значке полились ко мне в поле зрения. Таким способом Бюро оповещало своих агентов о том, кто перед ними. Очков на моей напарнице не было, так что ее подобный поток сведений, но уже обо мне при моем появлении не захлестнул. Хотя, с другой стороны, едва ли он ей вообще требовался. Она прекрасно вычислила меня и невооруженным глазом. 

— Агент Шейн, — сказала она, протягивая руку.

— Агент Ванн, — сказал я, отвечая на рукопожатие.

И умолк в ожидании того, что она еще изречет. Всегда интересно наблюдать, что люди станут делать при встрече со мной, не только из-за того, кто я, но и из-за того, что я хаден. Обычно либо одно, либо другое вызывает комментарии.

Ванн не сказала больше ничего. Просто убрала руку и продолжила посасывать никотиновую палочку.

Ну что ж, выходило так, что разговор надо было начинать мне.

Я взглянул на машину, рядом с которой мы стояли. Из ее раскроенной крыши торчало большое кресло.

— Наше? — спросил я, кивая в сторону машины с креслом в крыше.

— Косвенным образом, — ответила она. — Вы записываете? 

— Могу, если хотите. Некоторые предпочитают, чтобы я не записывал.

— Я хочу, чтобы вы записали, — сказала Ванн. — Вы на работе. И значит, должны записывать.

— Извольте, — согласился я и включил запись.

Потом стал обходить машину со всех сторон, снимая ее с различных ракурсов. Ударопрочное стекло в окнах растрескалось, несколько кусочков выпало. На машине были дипломатические номера. В десяти ярдах какой-то мужчина орал в трубку мобильного по-армянски. Меня так и подмывало перевести его крик.

Ванн молча наблюдала за мной.

Закончив съемку, я посмотрел вверх, на дыру в стене отеля на седьмом этаже.

— Это оттуда кресло прилетело? — спросил я.

— Не исключено, что догадка верная. — Ванн вынула сигарету изо рта и сунула ее в карман жакета.

— Идем наверх?

— Я ждала вас.

— Простите, — сказал я и снова задрал голову. — Столичная полиция уже здесь?

— Я перехватила звонок из их канала. Подозреваемый — интегратор, а это наша территория.

— Вы уже сообщили об этом полиции? — спросил я.

— Я ждала вас, — повторила Ванн.

— Простите, — снова сказал я, и она мотнула головой в сторону вестибюля гостиницы.

Мы зашли внутрь и доехали на лифте до седьмого этажа, откуда прилетело кресло. Ванн прицепила свой фэбээровский значок на лацкан, я вывел свой на нагрудный дисплей.

Когда двери лифта открылись, мы увидели копа в форме. Она сразу подняла руку в предостерегающем жесте, останавливая нас. Мы дружно указали на значки. Она скривилась, пропустила нас вперед и что-то прошептала в рацию, когда мы направились к толпе полицейских у входа в номер.

Мы уже прошли полпути, когда из номера высунулась какая-то женщина, повертела головой, заметила нас и, громко топая, двинулась навстречу. Мельком взглянув на Ванн, я увидел, что она нацепила на лицо улыбку.

— Детектив Тринх, — сказала моя напарница, когда женщина подошла ближе.

— Нет, — отрезала полицейская вместо приветствия. — Ни за что. Это не имеет к тебе никакого отношения, Лес.

— Я тоже рада тебя видеть. Увы, ты ошибаешься. Твой подозреваемый — интегратор. Ты понимаешь, что это значит?

— «Все предполагаемые преступления с участием транспортеров личности или интеграторов подпадают под федеральную юрисдикцию», — процитировал я из устава Бюро.

Тринх окинула меня мрачным взглядом, потом демонстративно отвернулась, обращаясь к Ванн. Я решил отложить наше личное общение на потом.

— Мне неизвестно, что мой подозреваемый — интегратор, — процедила Тринх.

— Зато мне известно, — заметила Ванн. — Когда ваш офицер позвонил с места преступления, он идентифицировал подозреваемого. Это Николас Белл, интегратор. Состоит в нашей базе данных. Зафиксирован его пинг-запрос в момент, когда ваш офицер вырубил его.

При упоминании имени я повернулся к Ванн, но она продолжала смотреть на Тринх.

— То, что у него такое же имя, еще не делает его интегратором, — буркнула та.

— Брось, Тринх. Неужели ты правда хочешь заниматься этим перед детьми?

Я не сразу понял, что она говорит обо мне и копах в униформе.

— В нашей перебранке ты точно проиграешь, — сказала Ванн. — Лучше пусти нас внутрь и дай выполнить нашу работу. Если окажется, что все замешанные были в это время в Вашингтоне, мы передадим тебе все, что накопали, и отвалим. Давай будем паиньками и решим все миром. А то я ведь могу и перестать благодушествовать. Ты же еще помнишь, что это значит.

Тринх молча развернулась и скрылась за дверью номера.

— Я кое-чего не уловил, — заметил я.

— Вы знаете все, что вам нужно, — отрезала Ванн и шагнула в номер 714; я последовал за ней.

На полу ничком лежало тело мужчины с перерезанным горлом. Кровь пропитала ковер, забрызгала стены, кровать и стул. По комнате гулял ветер: в окне, занимавшем всю стену от пола до потолка, зияла дыра, куда, судя по всему, и улетело кресло. 

— Известно, кто он? — глядя на труп, спросила Ванн.

— Документов никаких, — ответила Тринх. — Пока выясняем.

Ванн оглядела комнату, словно что-то искала. 

— Где Николас Белл? — спросила она у Тринх.

Та криво улыбнулась.

— В участке, — сказала она. — Первый прибывший на место преступления офицер обезвредил его, и перед вашим приходом мы отправили его в участок.

— Что за офицер?

— Тиммонс. Его здесь нет.

— Мне нужна его съемка ареста.

— Я не...

— Тринх, она нужна мне прямо сейчас! Куда выслать, ты знаешь. Передай Тиммонсу.

Тринх снова скривилась, но вытащила телефон и позвонила.

— Что-нибудь передвигали? Трогали? — спросила Ванн у полицейского в форме.

— Мы — нет, — ответил тот.

Ванн кивнула.

— Шейн! — позвала она.

— Да, — сказал я.

— Начинайте снимать картограмму. Не упускайте никаких деталей. Осторожней со стеклом.

— Уже, — сказал я.

Я заранее включил режим записи. Наложил сверху трехмерную сетку, чтобы облегчить идентификацию, когда заглядываешь под кровати и в углы, и маркировал все объекты. Обошел номер, старательно заглянул в каждый угол, опустился на колени перед кроватью, включил налобный фонарь, чтобы лучше все разглядеть. И под кроватью действительно нашлось кое-что интересное.

— Там окровавленные осколки, — объявил я, потом встал и показал на стол, где стояли стаканы и две бутылки с водой. — На полу возле стола тоже осколки. Похоже, наше орудие убийства.

— Вы закончили с картограммой? — спросила Ванн.

— Почти, — ответил я и еще несколько раз прошелся по комнате, чтобы ничего не упустить.

— Полагаю, у вас тоже есть картограмма, — обратилась Ванн к Тринх.

— Она сейчас в обработке, — ответила та. — И у нас есть записи от побывавших здесь офицеров.

— Мне нужно все, — сказала Ванн. — Картограмму Шейна я тебе тоже пришлю.

— Прекрасно, — раздраженно процедила Тринх. — Что-нибудь еще?

— Пока все.

— Тогда будьте так любезны, покиньте место преступления. Мне надо работать.

Ванн улыбнулась и двинулась к выходу из номера, я за ней.

— Столичная полиция всегда такая? — спросил я, когда мы зашли в лифт. 

— Никто не любит федералов на своей делянке, — ответила она. — Они нам никогда не рады. Большинство старается не хамить. У Тринх с этим проблемы.

— Со всеми федералами или лично с вами?

Ванн снова улыбнулась. Двери лифта открылись, и мы шагнули в вестибюль отеля.

— Не против, если я закурю? — спросила Ванн. Она вела вручную к зданию участка и шарила в карманах в поисках сигарет, на этот раз настоящих. Машина была ее, и курить внутри закон не запрещал.

— У меня иммунитет к пассивному курению, если вы об этом, — заметил я.

— Как мило.

Она наконец выудила сигарету и надавила на автомобильную зажигалку, чтобы прикурить. Я убавил обоняние.

— Зайдите в мой ящик на сервере ФБР и проверьте, пришла ли уже запись ареста, — велела она.

— И как я это сделаю? — спросил я.

— Вчера я открыла вам доступ.

— В самом деле?

— Вы же теперь мой напарник.

— Ценю ваше доверие. А если бы вы после первой нашей встречи решили, что я — недостойный доверия засранец?

Ванн пожала плечами.

— Моя прошлая напарница была недостойной доверия засранкой, — сказал она. — Мы делили один ящик на двоих.

— Что с ней случилось? — спросил я.

— Получила пулю.

— При исполнении?

— Не совсем. Была на учебных стрельбах и пальнула себе в живот. Так и осталось неясным — намеренно или случайно. Разговоры разные ходили. Потом инвалидность и отставка.

Я особо не переживала.

— Ну, я-то точно обещаю не палить себе в живот.

— Две шутки про тело меньше чем за минуту, — заметила Ванн. — Кажется, вы усиленно пытаетесь на что-то намекнуть?

— Просто хочу убедиться, что вы не испытываете при мне неловкости, — сказал я. — Не все знают, как себя вести, когда встречают хадена.

— Вы не первый хаден, с которым я познакомилась. — Зажигалка щелкнула в гнезде; Ванн вытащила ее и зажгла сигарету. — Это вполне очевидно, учитывая нашу службу. Вы нашли запись ареста?

— Секундочку. — Я зашел на свидетельский сервер Бюро и открыл ящик Ванн; файл уже лежал там. — Она здесь, — подтвердил я.

— Запускайте, — сказала Ванн.

— Хотите, чтобы я вывел ее на приборную панель?

— Я за рулем.

— Говорят, уже изобрели беспилотники.

Ванн покачала головой.

— Это машина Бюро, — сказала она. — Вряд ли стоит доверять автопилоту, купленному через тендер по самой низкой цене.

— Разумно, — согласился я и включил запись ареста — скачущую, снятую в низком разрешении.

Издательство: Азбука

Как и ФБР, вашингтонская полиция, наверное, тоже покупала свою аппаратуру через тендер по дешевке. Съемка велась в стереорежиме, с одной точки, — скорее всего, камера была установлена на защитных очках. Запись началась с того, что коп — Тиммонс — вышел из лифта на седьмом этаже, уже с шокером наготове. У дверей номера 714 стоял охранник «Уотергейта» в скверно подогнанной униформе горчичного цвета. Когда камера приблизилась, стало видно, что в руке у него зажат тазер. Выглядел охранник так, что вот-вот обмочится от страха.

Тиммонс обошел охранника, и в кадр вплыл сидящий на кровати человек с поднятыми руками. Его лицо и рубашка были испачканы кровью. Изображение дернулось, после чего Тиммонс долго смотрел на труп, лежащий на пропитанном кровью ковре. Потом изображение снова дрогнуло и вернулось к сидящему на кровати человеку.

— Он мертв? — послышался чей-то голос — Тиммонса, как я заключил.

Человек на кровати посмотрел на труп.

— Да, думаю, мертв, — сказал он.

— И какого хрена ты убил его? — спросил Тиммонс. 

Человек на кровати перевел взгляд на него.

— Не думаю, что это я, — сказал он. — Послушайте...

В этот момент Тиммонс всадил в него разряд. Человек вздрогнул, изогнулся и свалился с кровати, неподвижно застыв на ковре, будто зеркальное отражение мертвеца.

— Интересно... — пробормотал я.

— Что? — спросила Ванн.

— Тиммонс только заглянул в комнату и почти сразу вырубил нашего подозреваемого.

— Белла, — добавила Ванн.

— Да, — ответил я. — Кстати, это имя не кажется вам знакомым?

— Белл что-нибудь сказал перед тем, как его вырубили? — проигнорировав мой вопрос, произнесла Ванн.

— Тиммонс спросил его, почему он убил того парня. Белл ответил, что так не думает.

Ванн нахмурилась.

— В чем дело? — спросил я.

Ванн снова окинула меня взглядом, и я понял, что она смотрит не на меня, а на мой ТЛ.

— Новая модель, — заключила она.

— Ну да, — сказал я. — «Зебринг-Уорнер 660XS».

— Шестисотая линейка у них недешевая.

— Недешевая, — согласился я.

— Выплаты за аренду великоваты для зарплаты стажера ФБР.

— А значит, вот так мы будем с вами дальше?

— Я просто отмечаю очевидное.

— Прекрасно, — согласился я. — Полагаю, вам кое-что рассказали обо мне, когда сделали вашим напарником.

— Рассказали.

— И, полагаю, вы немного знаете о сообществе хаденов, поскольку это ваша работа.

— Да, — подтвердила Ванн.

— Тогда давайте пропустим ту часть, где вы притворяетесь, будто не знаете, кто я, из какой я семьи и почему могу позволить себе «Зебринг-Уорнер 660».

Ванн улыбнулась, потушила сигарету в пепельнице на дверце, потом опустила стекло и выбросила окурок.

— Видела, вчера на «Агоре» вам крепко всыпали за выход на работу.

— Не случилось ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше, и ничего такого, с чем бы я не смог справиться. Для вас это проблема?

— То, что вы — это вы?

— Именно.

— С чего бы это должно быть проблемой для меня?

— Когда я пошел в академию, многие посчитали это капризом богатого сынка. Считали, что я просто буду протирать там штаны, пока не вступлю во владение своим трастовым фондом или еще чем-нибудь.

— Ну и как? — спросила Ванн. — Я имею в виду трастовый фонд. Вступили во владение?

— Еще до того, как пошел в академию.

Ванн хихикнула.

— Нет проблем, — сказала она.

— Уверены?

— Да. И кстати, это даже хорошо, что у вас такой элитный трил, — заметила Ванн, употребив жаргонное название транспортера личности. — Значит, снятая вами картограмма будет приличного качества. Что уже обнадеживает, ведь Тринх едва ли пришлет мне что-нибудь стоящее. Запись ареста, небось, вся дерганая и нечеткая. 

— Ну да.

— Это полный бред. У копов все камеры на защитных очках снабжены автоматическими стабилизаторами и пишут с разрешением повышенной четкости 4k. Наверняка Тринх велела Тиммонсу испортить запись перед тем, как послать нам. Такая уж она засранка.

— То есть вы намерены эксплуатировать мои незаурядные технические возможности? — спросил я.

— Именно так. А для вас это проблема?

— Нет. Прекрасно, когда люди замечают твои достоинства.

— Хорошо, — поворачивая на стоянку возле участка, сказала Ванн. — Потому что у меня на вас большие планы.

Перевод: Дмитрий Могилевцев

Оформить предзаказ книги можно по ссылке

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
«Войны Миллигана» — долгожданное продолжение романа «Таинственная история Билли Миллигана». Из новой книги читатели узнают о принудительном лечении Билли, в сознании которого живут 24 абсолютно разные личности. Перевод выходит в издательстве «Эксмо». «Сноб» публикует первые главы
Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент романа Кристофера Мура про подручного Смерти, роль которого выпала неуверенному в себе владельцу антикварной лавки
Главный герой романа «Дневник утраченной любви» Эрика-Эмманюэля Шмитта — сам автор. На страницах новой книги он делится болью утраты близкого человека, своей мамы, которая научила его любить и привила страсть к искусству. Перевод книги вышел в издательстве «Иностранка». «Сноб» публикует некоторые главы