Все новости

Семейная терапия

Одиночество — главная проблема современного подростка, который все чаще ищет общения в интернете. И находит там подчас совсем не то, что ему нужно. В этой ситуации, как ни банально, ему важна поддержка со стороны родных
8 марта 2021 10:10
Иллюстрация: Veronchikchik

— Моя дочь Аля, 12 лет от роду, создала аккаунт в одной из довольно специфических соцсетей, сообщила там, что ей 16 с половиной, выставила свою собственную, чуть размытую, но весьма двусмысленную фотографию и в графе «интересы» написала, что хотела бы больше узнать о сексе.

Разумеется, там сразу нашлись желающие ее просветить. Она немедленно дала двум из них свой телефон и с одним некоторое время, пока я это не прекратила, переписывалась матом почти исключительно на тему потребного ей «просвещения». Собиралась встретиться сразу по окончании карантина.

Говоря все это, женщина смотрела куда-то в сторону, а по окончании тирады взглянула прямо на меня. Ее бледно-серые глаза были обведены темными кругами.

Девочка с тонкими ногами сидела рядом на стуле. Ее глаза казались очень похожими на материнские из-за грубо наложенного макияжа. Обе напомнили мне каких-то некрупных хищных зверьков — енотов или сурикатов.

— Это так и есть? – спросила я у Али.

— А че такого-то? – отозвалась девочка.

— У нас проблема — вы согласитесь? 

Я кивнула матери:

— Безусловно.

— Я слушала ваши лекции и прочитала все, что могла, про интернет и то, что он «новый мир», куда они уходят, и всякое такое, но не нашла там для себя ответа. Что мне теперь делать-то?

— Что вы уже сделали?

— Купила ей кнопочный телефон без интернета, старый отобрала. Интернет весь заблокировала, включаю сама компьютер, когда ей нужно по учебе, и выключаю. Она руки режет.

Аля с готовностью начала засучивать рукав.

— Не надо, — я помотала головой. — Я знаю, это сейчас в моде. Когда я была подростком, мы сигареты об руки тушили. А сейчас — режут. Мода меняется. В принципе это удобно — один способ и для сброса психомоторного напряжения, и для манипуляции, если понадобится.

Аля посмотрела на меня с недоумением и интересом, явно пытаясь представить себе мою юность. «Вряд ли у нее получится», — не без ехидства подумала я.

Еще порасспросив мать, я более-менее представила себе диспозицию. Але на самом деле уже 13 с половиной лет (про 12 мать сказала «для красивости», хотя аккаунт, как выяснилось, действительно был создан за неделю до 13-летия). Живут они вдвоем, с мужем в разводе. Он дает деньги и иногда видится с дочерью — у него другая семья. Есть бабушка, которая сейчас четвертый раз замужем. И есть дедушка — он живет один, но на самом деле всегда помогал дочери с внучкой больше всех остальных, пока внучка была маленькая.

— Ситуация достаточно дурацкая, поэтому нужны все, — тяжело вздохнула я. 

***

Кабинет у меня маленький. Хорошо, что все члены семьи оказались людьми некрупными. Отец опасливо выглядывал из предбанника, явно боялся, что его будут в чем-то обвинять. Але я велела сесть на пол, на коврик. Она села поближе к дедушке. Была радостно оживлена — я видела, что ей просто нравится видеть столько родных людей сразу, собравшихся ради нее. Отметила себе: не забыть им сказать, чтобы иногда собирались вот так и чай пили. Потерпят, потому что терапия для девочки.

— У нас несколько вопросов, — сказала я. — Первый — это секс. Второй — опасность. Третий — что делать с интернетом. Все согласны?

Вряд ли поняли, но закивали. Даже Аля со всеми заодно.

— Просьба, даже требование у меня к вам ко всем всего одно: говорить честно. Иначе весь этот полный сбор никакого смысла не имеет. Потерянное время. Все в курсе насчет вводных?

Опять закивали, изобразив более-менее сокрушенные лица.

— Тогда приступаем. Первый вопрос: было ли вам в тринадцать лет интересно узнать больше о сексе? Да или нет?

— Конечно! Еще как интересно! — радостно воскликнул дедушка.

Отец, поколебавшись, кивнул и откачнулся в предбанник.

— Да у нас и слова-то такого не было! — матримониально активная бабушка поджала губы.

— Слова нет, а жопа есть, — усмехнулась я. — Да или нет?

— Ну, если так… да.

— Да, но я тогда еще… — начала в свой черед мать, видимо, собираясь рассказать о своих успехах в учебе.

— «Еще» уже не нужно! — резко прервала ее я. — Как конкретно вы этот интерес реализовывали?

— У приятеля видеомагнитофон был, мы у него собирались и потихоньку порнушку смотрели. Нам видеокассеты его старший брат давал, — неожиданно выступил отец. — Однажды его бабка случайно вошла и сразу разогнала нас. Орала, что мы охальники, и лупила половником. Он у нее в руке был.

— А мы за девчонками в раздевалке подглядывали, — бодро отрапортовал дедушка. — И еще в бане, в окно, на ящик залезали. Нас женщины ловили и прямо там — крапивой, крапивой! Некоторые пацаны специально попадались — видимо, их это дополнительно возбуждало, что ли? Ну и еще — медицинская энциклопедия…

— Я тоже энциклопедию читала, — призналась бабушка. — Мне еще там про уродства разные нравилось смотреть. И еще всякие такие сцены в романах искала. А мужчину голого однажды увидела — так меня, наоборот, чуть не стошнило от отвращения.

Мать молчала, глядя в пол.

— А вы?

— Фильмы смотрела. А еще у нас эксгибиционист жил в соседнем дворе. Мы все на него смотреть ходили…

— Надо же! А я почему не знала? — удивилась бабушка.

— А что, я с тобой должна была впечатлениями поделиться, что ли? — огрызнулась ее дочь. 

— Так, с интересом к сексу все ясно, — я была вполне удовлетворена результатами первого круга опроса. — Теперь переходим к опасности. Аля, у тебя как с интеллектом-то? Задержки развития нет? — я взглянула на мать.

— Да до недавнего времени вроде не замечалось…

— Ага. Аля, значит ты вообще-то понимаешь, что выставлять свою сомнительную фотку в интернете, врать про возраст, давать свой номер телефона случайным посетителям такого сайта и все такое прочее — это может быть опасно? Да или нет?

— Понимаю, — кивнула девочка.

— Отлично. Вопрос к остальным: самое опасное, что вы делали и что с вами случалось в 12–14 лет?

— Мы карбид на стройке взрывали! — снова ринулся вперед дедушка. Все воспоминания давно ушедшего детства явно доставляли ему удовольствие. — Еще по доске на высоте трех этажей ходили. Лазали на ржавую вышку. В Керчи ныряли в трубу, нужно было метров 20 под водой проплыть. Уже не при мне, но там один пацан захлебнулся. Вытащили его, но откачать не сумели. В военную часть лазали — там у них приказ был стрелять вообще-то…

Отец поднял брови домиком:

— Хотите верьте, хотите нет, но я не могу ничего такого вспомнить. Вроде бы перестройка, все говорят — опасное время. Мы гуляли во дворах, ну, дрались иногда, редко. А, вот! — чуть ли не с облегчением воскликнул мужчина. — На крышу мы лазили через чердак и там ходили по самому краю, без всяких ограждений.

— А я в фотокружок ходила и в театральную студию, но это по теме! — с торжеством взглянула на меня мать. — Когда я оттуда вечером возвращалась, шла через дворы, чтобы быстрее, там… ну, в общем, всякое случалось, было, что и гнались за мной.

— Чего ж ты мне не сказала-то тогда? Я б тебя мог встречать, — огорчился дед.

— В 13 лет? Встречать из кружка? Да меня бы все засмеяли…

Бабушка сидела с уже знакомо поджатыми губами.

— Говорите, — велела я. – Самое опасное.

— В гости я пошла. В одну квартиру. Мне подружки говорили, что не надо. А мне тогда хотелось взрослее казаться. Я пробовала всякое и цыганской тушью глаза мазала — вот как она сейчас. Теперь-то понимаю, что уродство сплошное, а тогда казалось... В общем, они позвали, я загордилась и пошла. Вино там, конечно, было, папиросы и…

— И дальше — что? — ей не хотелось говорить, но я была безжалостна.

— Вероятно, они бы меня изнасиловали, все по очереди. Но я в последний момент сообразила, успела распахнуть окно и крикнуть: «Помогите!» Окно на улицу выходило, там были люди. Меня сразу на лестницу вышвырнули с вещами и разбежались. Шапка у меня тогда пропала и варежки, мама очень ругалась, мы небогато жили.

— Отлично, — усмехнулась я. — Теперь последний вопрос: что делать с интернетом?

— А чего с ним делать-то? — удивился отец, который все это время сжимал в руке крупный гаджет и иногда в него заглядывал, как будто ища совета или поддержки близкого существа.

— Ваше детство, как мы теперь знаем, было на удивление безопасным, — указала я. — Может быть, вы просто не понимаете?

— Не понимает, точно! — взвилась мать. — Там всякие ужасы, и подростки с собой кончают!

— Прямо в интернете кончают? — удивилась я.

— Я думаю, что деваться от него все равно некуда, — вздохнула бабушка.

— Вопрос ответственности, — обратила внимание собравшихся я. — Так получилось, что реально за благополучие несовершеннолетней Али сейчас отвечает только мать.

— Точно! А мне с ней уже не справиться!

— Алечка, а хочешь, со мной поживи, — оживился вдруг дед.

— Хочу! — крикнула девочка и внезапно бурно разрыдалась.

Я ждала чего-то подобного, поэтому не удивилась. Мать, бабушка и отец шарахнулись к стенам. Дед, поколебавшись, нагнулся и обнял внучку.

— Одиночество, — сообщила я. — Имманентное состояние подростка. Поиск любви, принятия, понимания. Банально, избито, но от этого не перестает быть фактом. Мозги еще примитивные, способы — тоже. Опыта нет. Вы все тоже — вроде бы у Али и есть, а вроде вас и нет. Это понятно, ведь собственного опыта понимания-принятия с родителями нет ни у кого из вас. Вы обошлись, выросли так. Они тоже обойдутся. Но у них, в отличие от вас, есть новый мир — они там и ищут с новой надеждой. Но там точно такие же люди и шансов найти ровно столько же. То есть не ноль, конечно, но близко к нулю. И само устройство того мира ровно такое же, как и этого — честное и безжалостное одновременно. С чем выходишь, то и откликается. Если выставить в интернет интересное решение математической задачи или интересный кулинарный рецепт — кто откликнется? Аль? 

— Ну, кто математикой увлекается. Или кто готовить любит, — девочка перестала рыдать. Тушь с бабушкиных времен явно стала лучше и почти не размазалась.

— А если накрасить глаза, как ты и юная бабушка, прибавить себе возраст, выставить фотографию, дать телефон — кто откликнется и что случится?

Девочка молчала. 

Взрослые тоже.

Я решила тоже помолчать. В совместном молчании на самом деле происходит больше, чем нам кажется.

— Но что же мы можем? — наконец спросил отец. — Если у нас у самих нет опыта.

— Ничего особенного. Просто — будьте. И по возможности — будьте честными. Вы все еще можете поделиться впечатлениями с тем, с кем захотите, — кивнула я матери. — А вы, — кивок в сторону деда, — можете еще встретить пусть не дочь, но внучку из кружка.

— Да она все кружки бросила! — воскликнула мать.

— Вернется, может быть, или новые заведет. Если будет кому встретить. Аль?

— Я… не знаю.

Они ушли. Дедушка, раз решившись, теперь обнимал внучку за плечи, а она смотрела на него снизу вверх. Я же сидела и думала о повторяющихся кругах жизни. Я возрастной психолог — мне положено думать о таком. Мои мысли не были грустными.

Вам может быть интересно:

Больше текстов о сексе, детях, психологии, образовании и прочем «личном» — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Личное». Присоединяйтесь

Вступайте в клуб «Сноб»!
Ведите блог, рассказывайте о себе, знакомьтесь с интересными людьми на сайте и мероприятиях клуба.
Читайте также
Катерина Мурашова
Не надо жаловаться на то, что дети проводят все свое свободное время в виртуальном мире. Лучше сопроводите их туда сами, и это позволит вам лучше понять своего ребенка и его увлечения
Катерина Мурашова
Сегодняшние родители почти стопроцентно уверены, что им интересно со своими детьми. Но в чем конкретно заключается этот интерес, готов сформулировать далеко не каждый
Катерина Мурашова
Любому человеку суждено покинуть этот мир. Но как сделать так, чтобы этот уход был наполнен смыслом для самого себя?