Все новости
Редакционный материал

«Науку в России делают женщины». Трансплантолог о своей работе

Каждый март в мире проходит акция «Месяц женской истории», цель которой — подчеркнуть вклад женщин в мировую историю и развитие современного общества. 2021 год в России объявлен Годом науки и технологий, поэтому мы решили сделать «видимыми» российских женщин-ученых, чьи открытия уже сегодня меняют наш мир к лучшему. «Сноб» запускает проект «Женщины в науке», героини которого расскажут, почему выбрали научную карьеру, какими изобретениями гордятся, с какими гендерными стереотипами сталкиваются и почему место женщины — в науке
9 марта 2021 17:22
Фото: Владимир Яроцкий

Первая героиня проекта — заведующая отделением биотехнологий и трансфузиологии в НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского Наталья Боровкова. На ее счету более 250 печатных работ и 26 патентов на изобретения, которые используются не только в НИИ Склифосовского, но и в других стационарах Москвы и всей России. Она рассказала, как оказалась в этой сфере, сложно ли совмещать материнство и научную деятельность и почему сегодня появляется все больше женщин-ученых

Из врача в ученую

Меня с детства интересовала медицина. Моя мама врач, она работала в институте Склифосовского анестезиологом-реаниматологом, потом научным сотрудником, написала диссертацию и защитила кандидатскую. Ее пример был заразителен, поэтому с выбором профессии никаких проблем не было. Еще в школе я четко знала, что пойду в медицинский институт и буду лечить людей. Но в институте я поняла, что наука мне ближе. Меня манило все новое, нравилось докапываться до сути вещей, заниматься практической деятельностью, не просто лечить, а бороться с причинами болезни. Мама меня очень поддержала. Зная про мою любознательность, она все время говорила: «Ну вот станешь врачом и будешь работать по определенным схемам. Скольких ты вылечишь и спасешь? А если будешь заниматься наукой, ты сможешь принести людям гораздо больше пользы и помочь миллионам». Ее поддержка стала серьезной опорой, поэтому после окончания лечебного факультета я поступила в аспирантуру в институт биофизики на специальность «патофизиология» и изучала там закономерности возникновения, развития и исхода патологических процессов, а после защиты кандидатской диссертации в 1996 году я пришла работать в институт Склифосовского в лабораторию трансфузиологии, иммунологии и консервирования ткани. 

В поисках новых открытий 

Так получалось по жизни, что мои специальности все время менялись. Меня как будто бросало из стороны в сторону, постоянно привлекали новые направления и исследования. Патофизиология так или иначе была связана с кроветворением и иммунитетом, и после защиты кандидатской я всерьез увлеклась иммунологией. Исследовала иммунную недостаточность у пациентов с тяжелыми травмами, сепсисом, панкреонекрозом, перитонитом, искала способы обеспечить иммунное сопровождение, чтобы они быстрее выздоравливали или хотя бы могли выжить. Тогда же я начала изучать вопросы гибели клеток и апоптоз. Это тоже продолжение нарушения функции иммунной системы у тяжелых больных и пострадавших, когда иммунные клетки, которые должны защищать человека, почему-то гибнут. А потом у нас в институте начала развиваться трансплантология, и я полностью погрузилась в это. Мы начали пересаживать печень, потом почки, поджелудочную железу, легкие, сердце, и соответственно возникла необходимость подбора парадонациентов и следования в рамках этого клипирования, и дальше начали одними из первых в России исследовать антитела. Сейчас я продолжаю работать в этом направлении, но еще и вопросами трансфузиологии начала заниматься. Регенеративная медицина, клеточные теневые технологии — в медицине постоянно появляются новые направления, и мне очень хочется все охватить, во всем разобраться. Так что я постоянно куда-то двигаюсь, ищу новые области и возможности для развития. Думаю, что в науке я больше всего люблю как раз ее непредсказуемость. Ты никогда не знаешь, куда дальше пойдет научная мысль. Сначала в одном направлении идешь, а потом понимаешь, что оно тупиковое и надо что-то менять. И это заставляет даже быстрее двигаться, искать новые пути и находить. Меня это очень захватывает. 

Фото: Владимир Яроцкий

Декрет науке не помеха

Я защитила диссертацию в 1995 году, а через год родила старшую дочь. Младшая появилась в 2006 году. И с первой, и со второй я уходила в декрет. Первый декрет длился полтора года. Как только я вышла на работу, то начала собирать материал для докторской. Со второй дочерью просидела в декрете семь месяцев, а дальше мне очень помогали моя бабушка, свекровь и муж. 

Мне было бы сложно все совмещать без поддержки мужа. Я ему очень благодарна. Бабушки нас покинули довольно рано, но мне также помогала старшая дочь. Очень важно, когда в семье есть взаимопонимание, желание поддерживать друг друга во всем. Когда мама уходит из дома в семь утра, а приходит в десять вечера, помощь родственников имеет большое значение. Если ваши близкие нацелены на то, что мама должна стоять у плиты, то так вы ничего не добьетесь. Так что мне очень повезло с семьей. Общение с родными до сих пор мой источник вдохновения, лучший способ отдохнуть и перезагрузиться. Я много времени провожу с детьми и внуком, люблю посещать выставки, концерты, путешествовать, получать новые впечатления, ездить на дачу. Там тоже отключаешься от мыслей о работе. Вообще у меня много увлечений, сейчас я танцами занимаюсь. Времени, конечно, не всегда хватает. Но лучший отдых — это смена деятельности, и я придерживаюсь этого правила во всем. 

Семья — мое главное достижение в жизни. Что касается работы, то я никогда не забуду свой первый патент. Я с ним девять месяцев носилась, как рождение ребенка получилось. Это был способ оценки нарушений иммунной системы у пациентов, с помощью которого можно найти и оценить течение заболевания, понять, будут ли у человека развиваться гнойные осложнения или нет. Билась до тех пор, пока хоть какая-то шкала не появилась, и потом, когда ее внедряли в практику, было очень интересно и занимательно, как моя теория претворяется в жизнь. Еще я очень горжусь тем, что в институте Склифосовского мы создали с нуля лабораторию трансплантации клеток ткани и лабораторию, где занимаются клипированием. Хотя я ни в коем случае все лавры себе не приписываю. Это исключительно коллективный труд.

Фото: Владимир Яроцкий

Не сексистская среда

У меня есть убеждение, что науку в России делают женщины. Не потому что в ней нет мужчин, а потому что все лаборанты в основном женщины и исследовательскую работу делают именно женщины. Мужчины всегда стремятся руководить, а женщины не лезут на руководящие роли, а занимаются интересным, и какого-то удовлетворения карьерных амбиций им совершенно не нужно. По крайней мере, так было раньше. Сейчас в науке появляется много амбициозных девушек, которые не просто хотят что-то исследовать, а готовы делать карьеру, идти вперед и развиваться еще и как руководительницы. И меня очень радует, когда молодые девушки начинают заниматься наукой и дают фору всем молодым людям. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. 

При этом я уверена, что научная среда — не сексистская. Я никогда не сталкивалась с какими-то стереотипами и мне не приходилось доказывать, что хоть я и женщина, но компетентна во всех вопросах, как и мужчины. Наоборот, меня очень поддерживали все мои руководители и руководительницы, и на пути никогда не было каких-то преград.

Думаю, что наука — это мир увлеченных людей, и гендер здесь играет второстепенную роль. Так что не стоит бояться стереотипов, место женщины однозначно в науке. И если у нее есть желание ею заниматься, то она найдет для себя захватывающее, а часто даже творческое направление. Тем более что женщины любознательны и готовы менять этот мир к лучшему. 

Подготовила Саша Чернякова

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Почему ученым до сих пор не удалось выяснить, как именно из миллиардов нейронов мозга формируется мысль? Существуют ли профессии, продлевающие жизнь мозга? На эти и другие вопросы отвечает кандидат биологических наук, научный журналист Илья Колмановский в рамках проекта СберПремьер о новых смыслах привычных вещей «Новый взгляд»
Астроном Дэвид Дарлинг и математик Агниджо Банерджи в своей книге «Эта странная математика. На краю бесконечности и за ним» рассказывают о роли математики в жизни человека, о том, почему случайности неслучайны и тайнах простых чисел. «Сноб» публикует главу, в которой речь идет о парадоксе и его магии
В книге «Эволюция красоты. Как дарвиновская теория полового отбора объясняет животный мир — и нас самих» орнитолог Ричард Прам объясняет, почему красота — главный двигатель эволюции. «Сноб» публикует одну из глав