Все новости
Редакционный материал

«Мы живем в стране, где молчат примерно все, про все и всегда». Евгения Беркович — о театре, Кирилле Серебренникове и холокосте

7 и 8 апреля в Боярских палатах СТД РФ состоится показ спектакля «Черная книга Эстер» Евгении Беркович. Авторы постановки предлагают по-новому взглянуть на тему ксенофобии: через призму карнавала, музыки и сатиры. «Сноб» поговорил с автором постановки и выяснил, почему катастрофу холокоста лучше изучать не по историческим монографиям, а через шум барабанов и веселые песни
6 апреля 2021 17:07
Евгения Беркович Фото: Владимир Яроцкий
 

Жизнь после быстрого старта 

Кирилл Серебренников дал мне возможность поставить мой первый спектакль «Жаворонок» и создал идеальные условия — я заикнулась, что хочу работать с Аллой Покровской, Кирилл поговорил с ней, и она согласилась. Алла Борисовна — совершенно невероятная актриса, я таких людей никогда не встречала. Иногда у меня ничего не получалось, и тогда она подходила и говорила: «Ты же видишь, у меня ничего не выходит. Давай я помогу ввести другую актрису», а когда мы выпустились, сказала: «Вот, смотрите, какая замечательная девочка!» В театре так обычно не бывает.

Помощь Кирилла была огромным авансом. Меня запустили в мир театра как ракету, и после постановки «Русской красавицы» я знала, что делаю то, что должна. Но потом с работой становилось все хуже и хуже, многое не получалось. От этого мне было очень тяжело — я начала сходить с ума. Читала Facebook, где про других писали, а про меня нет, поэтому в какой-то момент я просто отписалась от всех театральных критиков, просто чтобы не читать про чужие успехи. Так я дошла до срыва.

Про уход из институционального театра и проект «Дочери СОСО» 

Моей точкой в репертуарном театре стала «Солнечная линия» — независимый проект замечательного продюсера Никиты Владимирова и Александринского театра. Никита дал мне полную свободу, но именно во время работы над этим спектаклем я поняла, что больше не могу быть режиссером. Когда к тебе подходит артист, который годится в отцы, и говорит: «Вы нас ломайте, вот прямо бейте, нам это нужно!», задумываешься: а почему я должна кого-то ломать? Вы взрослые люди, у вас ипотека, вы машину водите, документы есть о дееспособности, почему я должна вас уговаривать работать? Я поняла, что мне нравится быть отдельным человеком, который не видит никого кроме своего компьютера и иногда режиссера, заказывающего текст, — и я стала писать поэтические тексты для театров. Я с 11 лет хотела быть режиссером. Но так бывает: 20 лет тратишь на то, чтобы понять, что это не твоя профессия.

У меня уже были обязательства по выпуску «Считалки», я хотела сделать процесс максимально комфортным и быстрым, пригласила близких подруг, и неожиданно все сложилось. Оказалось, что дело не в профессии, — просто в институциональном театре я мучаюсь. После «Считалки» я выдохнула и поняла, что хотела бы еще что-нибудь сделать со своими подругами — так родился независимый проект «Дочери СОСО».

Следующей постановкой стал «Финист Ясный Сокол». Я была ридером на «Володинском фестивале», читала пьесы, штук пятнадцать, и наткнулась на эту. Она мне жутко понравилась. Не моя тема, но там есть сказочный поворот и интересная оптика. Я поняла, что хочу это делать. Вообще сделать «Считалку» много ума не надо, там довольно легко подключить людей: Грузия, война, девочки, тряпочки, все такое ламповое. Люди пришли — поплакали — ушли. Здесь же совсем другая история: какие-то женщины едут к террористам, непонятно почему. Мы должны им сочувствовать? Это было огромное испытание. Для меня очень важно почувствовать эмпатию, попробовать полюбить героинь, заставить зрителей подключиться и сочувствовать, не жалеть, а понять их мотивы. Мы добавили в спектакль много документальных материалов и монологи женщин, которые по разным причинам уезжали. Мне было очень важно, чтобы человек, который пришел на спектакль, посочувствовал героям.

Про «Черную книгу» и Стадникова

Моя мечта рассказать историю, где холокост перестанет быть запретной темой для рефлексии, воплотилась в постановке «Черная книга Эстер». Я почувствовала, что просто «Черной книги» будет недостаточно. Так появился второй материал, где переплелись и документалистика, и классические еврейские тексты — история Пурима.

Я уже буквально жила проектом, но вдруг поняла что писать его должен кто-то другой. Чтобы спектакль родился в совершенно другом сознании, в других мозгах и у другого таланта. Тогда появился Андрей Стадников. После короткого разговора он вернулся ко мне с текстом, который привел меня в восторг своей абсолютной парадоксальностью, какой-то совершенной шизофренией. Через текст передавалось нужное безумие, побеждающее боль.

Про катастрофы и преемственность поколений

Через мозоль времени не пробраться, если рассказывать в театре о катастрофах, просто мемориально вспоминая и перечисляя самые страшные подробности. Она наросла с течением времени, не потому что люди плохие, равнодушные, а просто потому что это было давно. И лишь в эстетике и жанре пуримшпиля, в истории, рассказанной на площади, в народном крике и уличном хохоте, есть нужная ярость и таинственность. Это терапия карнавала. Рану нужно сначала вскрыть, а потом лечить. Веселый карнавал не нужен обществу, у которого ничего не болит. Он нужен для того, чтобы поорать — тогда перестанет болеть.

Мы последнее поколение, которое имеет прямую связь с военным временем. Мой дед и прабабушка были блокадниками. Это была их война, где были и нацистские лагеря, и спасение детей. Когда живешь с прабабушкой, которая не может выбросить кусок хлеба и делает из него сухарики, ее катастрофа становится частью тебя. Люди, которые родились на десять лет позже, уже не знают вкуса сушеного хлеба. Мы живем в стране, где молчат примерно все, про все и всегда. И это не вопрос еврейский или национальный. Не вопрос памяти холокоста.

Когда включаешь телевизор и видишь там антизападную пропаганду, ты вдруг в ужасе понимаешь — это абсолютно та же риторика. Все разговоры о том, что войну такого масштаба невозможно повторить, что история еврейской катастрофы научила человечество — бред. Ничему она не научила никого. Все повторялось много раз и продолжает повторяться. При всем желании об этом невозможно молчать. И хоть театр — это очень маленькая территория, а искусство мало что может, мы стараемся сделать хоть что-то: покричать, побить в барабаны, похоронить кота.

Спектакль «Черная книга Эстер» подготовлен при поддержке Российского еврейского конгресса

Беседовал Владимир Яроцкий

Подготовила Юлианна Качанова

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

 

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
8 апреля «Уроки фарси» выходят в российский прокат. В ожидании этого события Ренат Давлетгильдеев встретился с, пожалуй, главным на сегодня российским продюсером
Саша Щипин
8 апреля на экраны выходит претендующий сразу на шесть «Оскаров» фильм «Минари» — история корейской семьи, которая в 80-е годы пыталась найти американскую мечту на пыльной земле Арканзаса
Фильм «Новая Москва» в 1938 году так и не дошел до большого экрана. Но вначале 2000-х о нем снова вспомнили как об утопии, которая едва не стала былью. В разговоре о воображаемой столице будущего журналист Павел Зельдович пригласил принять участие историков архитектуры Юлию Старостенко и Андрея Бархина