Железный век. Европа без границ

Государственный исторический музей

С этим железом все на самом деле очень непросто. До Второй мировой войны многие из представленных экспонатов входили в собрания немецких музеев. Потом по закону о «перемещенных ценностях» они перекочевали в наши музейные запасники, где сейчас и обретаются. Последние лет десять немецкие и российские музейщики вели переговоры о масштабном совместном проекте, где можно было бы объединить не только материалы эпохи железа Западной и Восточной Европы, но целые археологические комплексы и памятники, насильственно разъединенные почти 80 лет назад. Для историков, оказывается, это невероятно важно — представить Железный век целиком. Без пропусков и умолчаний. Это и кельты, и этруски, и скифы, и сарматы. Не просто отдельные культуры, а цивилизации, которые и создали современный мир. Фантастическое путешествие на тридцать веков назад. Тут несколько увлекательных маршрутов-сюжетов, уводящих нас в степи к скифам или в леса Приуралья к горным племенам, или к древним этрускам и киммерийцам. Самое сильное впечатление: границ нет, пространство будущей Европы едино, расстояния от Черного моря до юга Сибири, казавшиеся непреодолимыми, на самом деле не такие уж дальние. Железо куют там и здесь. Везде идет постоянный обмен, полыхают битвы и войны, но железные мечи, шлемы у всех почти одинаковые. И первые деньги тоже на удивление похожи. Золотая монетка с профилем Аполлона в венке 359–356 гг. до н. э. чеканилась явно не в Греции, а найдена была когда-то во время раскопок близ реки Сона, во Франции. Вот и думай после этого, кому первому принадлежала идея «Единой Европы»? 

Но кроме исторической ценности на выставке представлены вещи поразительной красоты. Например, золотая рукоять ахеменидского меча V–IV вв. до н. э. По легенде, меч входил в состав посольских даров Александра Македонского скифскому царю. Или изумительный канфар — стеклянный кубок в золотой оправе с подвесками (II — первая половина I в. до н. э.), найденный среди сокровищ Северского кургана. 

Золота и серебра на выставке хватает, но меня даже больше заинтересовали культовые антропоморфные мужские и женские фигурки, известные в научной литературе как «пляшущие человечки». На самом деле это фетиши убитых в бою воинов, сделанные для родового поклонения. В ХХ веке Кит Харинг, звезда американского поп-арта, превратит «танцующих человечков» в символ нового искусства. «Меня интересуют формы символов, которые люди выбирают для создания языка, — говорил Харинг. — Во всех формах существует базовая структура, обозначающая весь объект минимальным количеством линий, она становится символом. Это характерно для всех языков, всех народов, всех времен». Вряд ли американец был знаком с этими бронзовыми фигурками, хранящимися в Государственном Эрмитаже, но их сходство с его работами и художественной манерой очевидно. 

Выставка открыта до 15 июля

Искусство Средневековья. Шедевры из собрания Национальной галереи Умбрии

Государственный Эрмитаж

В России этот период итальянского Ренессанса почти не известен. Точнее, это и не совсем Ренессанс, а только подступ к нему, осторожная и не слишком громкая увертюра, перед тем как распахнется занавес и начнется основное действие со всеми его главными гениями и гигантами. Около 40 произведений живописи, скульптуры и декоративно-прикладного искусства XIII — начала XV века прибыли в Государственный Эрмитаж из Национальной галереи Умбрии. Еще ни разу в таком составе они не покидали пределы родной Перуджи: тут и ранние алтари, и каменные скульптуры, и многочисленные иконы. Имена художников мало что говорят широкой публике — Мариотто ди Нардо, Арнольфо ди Камбио, Джентиле да Фабриано… Впрочем, в те времена художники редко подписывали свои работы. Самопиар был как-то не в чести. Интересно, что только в процессе подготовки выставки в Эрмитаже удалось установить имя автора «Мадонны с младенцем и святыми» (1292). Им оказался Вигорозо Раниери, известный прежде как искусный миниатюрист. И таких открытий немало. Другое дело, что они требуют определенной подготовки, знания Ветхого и Нового Завета, погружения в эпоху позднего Средневековья. И тем не менее, когда ты встречаешься взглядом с испуганными глазами мраморного Святого Лаврентия, когда-то входившего в скульптурную группу «Три покровителя города Перуджи» мастера Мадонны Сант-Агостино (1325–1330), невольно останавливаешься, чтобы прочесть горестную историю его подвига и мучений. Или «Жаждущая женщина» Арнольфо ди Камбио (1277–1281), украшавшая когда-то главный фонтан в Перудже. Один молящий жест ее рук и сгорбленная спина, прикрытая вдовьим платком, способны рассказать больше, чем многие искусствоведческие труды. Фонтан, как гласит городская летопись, был вскоре после сооружения разобран из-за проблем с водоснабжением и неисправности труб, а мраморная женщина по-прежнему жаждет и молит, и простирает неизвестно к кому усталые руки. До конца лета ее можно будет увидеть в Николаевском зале в Государственном Эрмитаже. 

Выставка открыта до 22 августа

«По умолчанию…» Выставка произведений Валерия Мишина

Российская Академия художеств. Галерея искусств Зураба Церетели

Он исповедует «остаточный реализм» (Residual Realism). На самом деле Валерий Мишин прав: реализма в искусстве остается не так уже много. Все больше сны, миражи, фантазии… Мишин — один из немногих художников, кто умеет совмещать могучую прозу графики и загадочную, полную закодированных метафор и смыслов живопись. У нее честная ленинградская школа. Высокий академизм, но без питерского надменного пафоса. Первая графическая серия, которая принесла ему успех еще в начале 70-х годов, называлась «Мужики». Мишин не отделяет себя от своих героев, с грустной насмешкой размышляя о «шинели», из которой вышел сам, как и все художники его поколения. Эту сталинскую колючую, тяжелую шинель никуда не спрячешь, не денешь. Никуда от нее не скрыться. Она присутствует «по умолчанию». Как и многое другое, чему Мишин не спешит дать имя. Ведь он еще и замечательный поэт, а значит, многое умело шифрует, скрывает, таит. Он любит придумывать неожиданные названия своим картинам, которые звучат порой как строчки из ненаписанных стихов: «Может быть, мы еще успеем», «Линии пересечения», «Не отказывайся» или «За той горой родился Пикассо» и так далее. 

В одном из его стихотворений мелькнет строчка «Сумеречный взгляд от тяжести пережитого (у него) и тяжелого дня (у меня)». Кажется, что само это словосочетание «сумеречный взгляд» как нельзя лучше подходит для мировосприятия художника. И в то же время в нем много глубоко спрятанной иронии и какого-то спокойного бесстрашия в приятии жизни. И, конечно, мудрости, которая вовсе не обязательно настигает всех к восьмидесятилетнему юбилею. Но случай Валерия Мишина особый. Здесь как-то все счастливо и красиво сошлось: и опыт, и мастерство, и талант. И способность удивляться жизни и по-прежнему удивлять самому. 

Выставка открыта со 2 по 27 июня

Больше текстов об экономике, политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно: